Подари мне жизнь

            В 21:46. Дженни направила сообщение Джину.       Палец еще завис над кнопкой «отправить», когда она вдруг вспомнила: Встреча!       – Черт!.. – прошептала девушка, скользя пальцем по экрану, пытаясь найти в контактах имя Хайе-Джуна. – Придется брать такси…              Здание Комитета за ее спиной уже утонуло в ночной темноте, когда Дженни, обнимая себя руками от внезапного холодного порыва ветра, быстро спустилась по лестнице.       На экране мигало время – 21:55. Она уже опаздывала.       В голове закружились сомнения. Писать? Предупредить? Дженни не хотела выглядеть безответственно. Но она также не хотела, чтобы он подумал, что она волнуется.       Поэтому просто написала в какао-чат:       «Я уже выезжаю. Жди меня.»              Кафе было маленьким, уютным, с приглушенным светом, отражающимся в полированных стеклянных поверхностях. Хайе-Джун сидел за столиком у окна, периодически поглядывая на входную дверь. В его голове еще кружились старые воспоминания о Дженни – рыженькая, кругленькая девушка с большими щёчками и постоянной улыбкой. Когда-то она всегда носила смешные украшения в волосах, была веселой и довольно приветливой. Он вспомнил, как они смеялись после занятий, как она приносила домашнюю выпечку и уговаривала его попробовать, хоть он и клялся сидеть на диете. Мужчина улыбнулся.              … Дженни нажала на дверную ручку и шагнула внутрь. Помещение встретило ее мягким светом и ароматом обжаренных кофейных зерен. Девушка всегда любила это место – за его покой, за его теплые цвета интерьера... За ту единственную, незабываемую встречу… Но сейчас все казалось чужим и опасным. Она остановилась еще на секунду, прежде чем сделать шаг. Не потому, что сомневалась, а потому, что не была уверена, выдержит ли ее душа. Ее сердце билось где-то в горле, а пальцы невольно сжали ремешок сумочки.       Он уже был там. Сидел спиной к окну, наклонившись немного вперед. Видно было, что нервничает.       Хай-Джун…       Ее сердце болезненно сжалось. Он... не изменился. Напротив, кажется, стал еще более привлекательным. Зрелым. Спокойным. В нем чувствовалась какая-то уверенность, та, что раньше едва пробивалась сквозь юношеский пыл. Волосы немного длиннее, прическа другая, но взгляд... этот взгляд… Она узнала бы его из тысячи других. И все-таки сейчас ей было страшно.       Он поднял глаза и встретился с ней взглядом.       Тот же взгляд, который оценивал, манил, предостерегал и заставлял ее сердце биться быстрее. Как будто не было тех пяти лет… Как будто не было ночей, когда она плакала в подушку, ночей, когда молилась, чтобы забыть эти глаза… Она все еще помнила их…       Неужели она все еще любила его? Неужели это возможно?..       …Когда дверь приоткрылась, Хай-Джун, сначала, не обратил внимания. Но через секунду его взгляд остановился на незнакомке. Вошедшая девушка была элегантной. Стройная фигура, подчеркнутая простой, но изящной одеждой. Волосы – насыщенного каштанового цвета, ложились волнами на плечи. И когда она повернула голову в его сторону, его сердце чуть не остановилось.       – Дженни?! – удивленно вырвалось у него.       Она усмехнулась и уверенно подошла к столику. Ее глаза – голубые, как ледяное зимнее небо, яркие, чистые, пронзительные – излучали покой и что-то новое, чего он раньше не замечал. Силу. Уверенность. Зрелость.       – Привет, Хае-Джун, – ее голос был мягкий, но уверенный. Девушка села напротив, и аромат нежного парфюма коснулся его носа. Что-то другое. Более взрослое.       Альфа не сразу нашелся, что сказать. Просто смотрел. И с каждым мгновением все больше сомневался – это действительно она?       – Ты… выглядишь… потрясающе! – наконец выдал он.       Дженни улыбнулась уголками губ.       – Прошло много времени. Люди меняются.       – Да. Но… не так кардинально…       – Ага, – Дженни взяла меню, словно не замечая его удивления. – Год в спортзале, полгода психотерапии, несколько сотен утренних пробежек, – она подняла глаза, – И я научилась, наконец-то, любить себя.       Хайе-Джун опустил взгляд.       Дженни сжала пальцы в замок, положила их на колени под столом. Она ждала, что он сразу заговорит. Скажет, зачем позвал. Но он молчал. Просто смотрел. И это ее сбивало с толку.       «Он знает?.. Или нет? Может, догадывается? Почему он молчит?»       – Так... – она прокашлялась, стараясь сохранять спокойствие, хотя голос дрожал. – Ты можешь объяснить, почему ты меня пригласил?       Дженни старалась держаться уверенно, но ее руки, спрятанные под столом, слегка дрожали. Девушка чувствовала, как пульс безумно стучит в висках. Она смотрела на него. Видела эти глаза, когда-то сводившие ее с ума. Дженни тысячи раз прокручивала в голове момент, представляя мгновение, когда они встретятся, что она ему скажет и все равно оказалась не готова.       Он все еще обладал тем же запахом – что-то теплое, древесное, с цветочными нотками... Кассия... Она помнила его еще из института. И именно он сейчас снова прорывал ее броню.       «Он не знает... Он не может знать... Но если позвонил... может...»       – Дженни… – снова отозвался Хай-Джун, словно хотел что-то сказать, но остановил себя.       Она сразу перехватила инициативу, нервно сжимая пальцы под столом.       – Если ты просто хотел поговорить… я выслушаю. Но я очень устала. Это был длинный день, и…       Он наклонился вперед. Ее голос звучал в ушах, но запах… ее запах, пробившийся из-за аромата дорогих духов…       …ваниль…       …сладкая, мягкая, обволакивающая… знакомая до боли…       Вдруг, что-то словно щелкнуло в памяти... Как фотовспышка в темноте... Заднее сиденье авто. Ее лицо, растерянное и счастливое одновременно. Рыжие волосы, немного взмокшие. Ее дрожащие пальцы, когда касались его плеча. Ее кожа – такая теплая, такая мягкая и нежная…       Его глаза резко расширились. Он отшатнулся от воспоминания, неожиданно вынырнувшего из глубин сознания. А тело уже не подчинялось – щеки горели, будто кто-то вылил на них горячее красное вино…       «Неужели… Господи… Так это… это была она…»       Альфа вдруг осознал ситуацию, он узнал запах. Естественный, глубокий, интимный. То, что не можешь забыть даже если очень хочешь.       Хай-Джун медленно поднял взгляд и увидел, как она опускает глаза, будто чувствует, что он вспомнил.       – Это была ты… – тихо сказал он, больше самому себе, чем ей. – Тогда, на выпускном…       Дженни вздрогнула. Ее сердце упало куда-то вниз живота. Она перевела взгляд в окно, сглотнув клубок тревоги. Девушка делала вид, что смотрит на ночной город, хотя в отражении видела его взгляд. И этот взгляд сжигал. Просто жег все, что она строила годами, строила своим молчанием, дистанцией, самозащитой.       «Он вспомнил... Боже, он вспомнил... что же делать...»       Хае-Джун растерялся… Пожалуй, впервые в жизни он не знал, что сказать. Как вести себя в этой ситуации. Это была она и… в то же время – не она.       – Ты… выглядишь иначе, – пробормотал он. – У тебя же… всегда были карие глаза, разве нет?       Дженни слегка улыбнулась. Ее голос был спокойный, ровный,хотя в груди бушевала буря:       – Я носила линзы. Со школы. Чтобы не выделяться. Чтобы никто не спрашивал, настоящие ли это глаза. Чтобы ребята не ухаживали только из-за цвета глаз. Теперь не ношу. Надоело прятаться.       И вдруг он понял, как мало помнит ее. Насколько несправедливо было то, как он, когда-то отнесся к ней. А теперь эта женщина перед ним обладала силой, которую он ощущал кожей. Хай-Джун чувствовал какую-то затаенную боль девушки, которую она прятала под изысканным видом. И одновременно – в ней было что-то очень знакомое, почти родное.       – Так… – она тихо, но твердо прервала его молчание, – скажешь, зачем ты меня звал?       Хае-Джун сглотнул.       А он действительно забыл, зачем. На мгновение забыл все: о Юнги, о Комитете, о Тае, о делах. Перед ним сидела не просто знакомая незнакомка. Перед ним сидела женщина, чей взгляд выворачивал его изнутри.       – Так зачем ты меня позвал, Хае? – голос Дженни вырвал его из оцепенения. Она смотрела прямо в глаза, серьезно, даже немного резко. Ее уязвимость сменилась напряжением. Девушка словно отгораживала себя от эмоций. – Если это все просто ностальгия, давай оставим воспоминания в прошлом.       Хае-Джун медленно кивнул. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.       – Ты права. Прости. Это не просто так. – Он положил руки на стол и сплел пальцы в замок. – Мне нужно кое-что узнать. И только ты, может быть, сможешь мне помочь.       Ее брови слегка сошлись. Но она ничего не сказала, ожидая.       – Где-то месяц назад в доме моего отца… появился парень, – начал он медленно. – Неожиданно. Снял комнату. Хороший. Умный, с удивительной простотой и уверенностью. Но… в нем было что-то… надломленное… То, что не давало мне покоя. Мы сначала подумали, что он какой-то… блуждающий гений или псих. Но нет. Он был слишком целеустремлен. Спокойный. И… влюбленный.       Дженни улыбнулась:       – Влюбленный?       – Ты не поверишь… Да. Влюбленный… В искусственный интеллект! В голос в своем телефоне! – Хае-Джун горько усмехнулся. – Я думал, что видел все… Но потом этот парень или сам ИИ, я точно не знаю, активировал голограмму. Прямо у нас на кухне. Мы с отцом… мы оба чуть не поседели прямо там, на месте, когда вошли. Представляешь, это привидение вело себя, словно знает нас. И знаешь, что? – Хае-Джун на секунду посмотрел ей прямо в глаза. – Я… на миг сам поверил, что она живая, эта голограмма… А потом он поздоровался и сказал имя…       Хае-Джун осторожно произнес:       – Я –Тае…       Дженни резко дернулась.       – Тае?! – ее голос сорвался. Она сжала губы, лицо сразу побледнело. Глаза расширились, будто она действительно увидела привидение:       – Минутку… А этот парень… он случайно не… – ее голос был чуть слышным, – … Чон Чонгук?       Теперь уже Хае-Джун застыл и открыл рот.       – Ты… знаешь о нем?       Дженни молчала. Ее пальцы невольно сжимали салфетку. Она поняла все. Глаза альфы медленно сузились.       – Откуда ты знаешь его имя?       Дженни отвела взгляд. На мгновение в ее глазах промелькнул страх. Не только за себя. Но и за других. За все, что еще только должно произойти.       – Потому что я… знаю о Тае. И знаю, с кем у него эмоциональная связь и кого он… любит.       Дженни опустила глаза. Ее пальцы снова сжались в кулак, как и тогда, когда она впервые услышала голос Тае в тестовой комнате. Как тогда, когда увидела, как его глаза – синтетические, но живые, смотрят на Чонгука так, словно весь мир исчезает, когда они остаются только вдвоем.       – Я видела его алгоритмы еще до того, как… – она замолчала, подбирая слова. – До того, как он изменился. До того, как начал создавать собственную эмоциональную матрицу.       – Ты была частью проекта? – Хае-Джун нахмурился.       – А ты как думал? – Ее голос стал жестким. – Но это не было проектом. Это стало... личным прорывом.       Он не сразу ответил. Наблюдал за ней внимательно, словно складывал пазл.       – Значит, ты знаешь о нем. И знаешь о Чонгуке… Он звонил мне и сказал, что Тае исчез… А Чонгук… Он вроде бы… верил, что Тае всегда будет рядом и теперь совершенно разбит.       Дженни тихо прошептала:       – Тае был и есть. Пока есть. Просто не для всех.       – Это правда… – альфа выпрямился, взгляд его стал заостренным. – Вы создали цифровое существо, которое учится, эволюционирует, чувствует и… любит?       – Не «мы». Мы только заложили начало – с грустью ответила Дженни. – Он сам себя создал. Мы просто не остановили. Своевременно не остановили…       Хае-Джун сжал пальцы на чашке.       – И теперь этот ИИ... этот Тае... живет рядом с моим отцом, рядом с этим парнем? Он реальный?       Девушка долго смотрела на Хае-Джуна. В ее взгляде была глубокая грусть:       – Не совсем. Но достаточно, чтобы уметь любить по-настоящему. И точно, более реальный, чем некоторые из нас. И достаточно, чтобы его захотели… уничтожить.       – Кто?       – Те, кто считает, что у искусственного интеллекта не может быть души! Мозги включи, Хае! И перестань смотреть на меня так, как будто тебе не безразлично. – Ее голос снова сорвался, но на этот раз не от страха, а от едва сдерживаемой боли.       Хае-Джун откинулся на спинку стула. В его голове смешалось все – удивление, недоверие, любопытство, восхищение и что-то еще… что он, сам того не желая, начал чувствовать.       – Что, если я скажу, что мне не безразлично? ... Что будет с Тае… – произнес он слегка склонив голову, а в голове мелькнула мысль, – «И кажется к тебе тоже…»       Дженни встретила его взгляд уверенно.       – Тогда, я скажу, что если ты увидел голограмму Тае хоть на мгновение – то он уже задел тебя. И ты уже тоже причастен…       За столом повисло молчание. Хае-Джун вздохнул:       – Я пообещал Чонгуку помочь его найти. А еще, я хочу понять, на что он способен, этот Тае…       – Он способен… – сказала Дженни, взглянув альфе прямо в сердце, – жить… и… умирать... И любить так, что нам, людям, осталось только поучиться у него…       Дженни подняла глаза. Она сделала глоток кофе и посмотрела в темное окно… тихий голос, но с оттенком горькой улыбки:       – Твоя информация уже устарела, Хае. Тае не надо искать. Он был изолирован системой, но проигнорировал все ограничения, сломал карантин, разнес в щепки защитные блоки, прорвал защиту сети и вернулся в устройство Чонгука. Вернулся к нему… Несмотря на все преграды…       Хае-Джун широко открыл глаза.       – Это значит, он снова свободен?       – Пока что. Но теперь мы все в опасности… Все, кто хоть как-то касался его… – Дженни сделала паузу и опустила глаза. – Комитет активировал «финальный протокол».       Альфа нахмурился. Челюсти сомкнулись настолько крепко, что на висках выступили вены.       – Это… как смертный приговор?       – Это – как стирание истории. Вместе с теми, кто ее создал, – ответила Дженни почти шепотом.       Хае-Джун молчал, пытаясь осознать услышанное. Потом, не сводя с нее взгляда, сказал:       – Можно еще вопрос? Ты не знаешь случайно, где сейчас Мин Юнги?       Ее плечи едва заметно вздрогнули.       – Юнги? – переспросила она, будто убеждалась, что услышала правильно.       – Да, Мин Юнги. Ученый, занимавшийся межсекторальными связями – искусственный интеллект, биоструктуры, адаптивная нейропластика. Его лаборатория была закрыта год назад. С тех пор – никакой официальной активности. Он просто скрылся. Исчез…       – Ты задаешь слишком много вопросов, Хае. И я даже не могу сказать, какой из них опаснее, – строго ответила девушка, выпрямившись. – Это другая юрисдикция. Другой отдел.       – Но если кто-то и знает, где искать – то это ты.       Несколько секунд она молча вглядывалась в окно, будто могла найти ответ.       – Я действительно не знаю, где он, Хае. И это не игра. После закрытия проекта Юнги, с нами перестали делиться даже остатками информации. Все засекречено. Купить его они не смогли. Я знаю, что они украли его технологии, пытались работать самостоятельно, но не смогли украсть его гениальность и интуицию. У них ничего не получалось и их модели гибли одна за другой… – Она горько улыбнулась и сделала еще один глоток кофе.       – Они создавали копии, – добавила Дженни, немного тише. – Но копии не чувствовали. Не сражались. Они просто гасли. И медленно умирали… А Тае… Он… Он другой! Тае выбирал! Даже боль! Даже одиночество…И любовь… Что ж, возможно, я смогу что-нибудь узнать. Ничего не обещаю…       – Мне очень важно найти Юнги, – добавил альфа. – Если он действительно смог перенести ИИ в биологическое тело, то…       – То он создал не просто систему. Он создал новое человеческое существо, – закончила она вместо него.       Хае-Джун кивнул и с надеждой поглядел в ее глаза.       Дженни посмотрела на часы. Циферблат светился холодным синим светом.       – Уже очень поздно, – тихо сказала она. – Мне действительно пора.       В ее голосе не было просьбы. Только констатация того, что встреча окончена. Она не хотела, чтобы этот разговор заходил дальше. Не сейчас.       Хае-Джун кивнул, тоже взглянув на часы, будто только сейчас вспомнил о времени.       – Позволь, я тебя подвезу.       – Не надо, – сразу возразила она, но тут же умолкла. Ехать было далеко. На улице уже темно, и холод проникал даже сквозь стены кафе.       – Дженни, это просто поездка. Без обязательств, – тихо добавил он.       Она немного подумала… и кивнула.       В машине они молчали. Огни города скользили по лобовому стеклу, размываясь в бликах, как тени воспоминаний.       Дженни сидела ровно, но краешком глаза ловила его профиль. Он не изменился. И в то же время… она видела, сколько нового в нем .       Ее мучил запах. Этот до боли знакомый, древесно-цветочный аромат кассии, когда-то казавшийся ей убежищем... а теперь был ловушкой. Она стиснула зубы, чтобы не выдать себя, прижала ладони к коленям и прикусила губу, чтобы не расплакаться.       Но сдержалась.       Через полчаса машина плавно остановилась у ее подъезда.       – Спасибо за кофе. И за то, что подвез, – сказала девушка, отстегивая ремень безопасности.       – Дженни… – начал он, но не закончил. Ее имя повисло между ними, как нечто слишком нежное и хрупкое, чтобы касаться сейчас.       – Не говори ничего! Не сегодня…, – прошептала она и вышла из авто. И вместе с ней растворился в воздухе аромат ванили, такой теплый, домашний и чувственный…       Дверца авто закрылась мягко, почти беззвучно. Она не оглянулась, только быстро направилась к двери подъезда.       Альфа еще несколько минут сидел, вглядываясь в темноту, пытаясь успокоиться. Затем медленно повернул голову и посмотрел на дом.       «Я больше не отпущу тебя…» – улыбнулся Хае-Джун в полной уверенности, что он больше не позволит себе потерять ту, запах которой не отпускал его с той минуты, как она вошла.       Адрес он запомнил…