Страху.net

Не сказать, что Тэхен воспринял все произошедшее отлично, хорошо, или тем более, спокойно. Ночью он звонил Чимину и разговаривал с ним, ведь ему было страшно засыпать, рассказал все, как было, Пак был не в шоке, он был в ахуе. Он не ожидал вот такого, он не знал как поддержать Тэхена, так и говорил, что у него просто нет слов. Тэ же сказал, что ничего страшного, он чувствовал бы себя так же, если бы такое произошло с его знакомым. Омега почти что всю ночь думал об этом, её половину он разговаривал с Чимином. В голове появлялся Чонгук, что резко бьет того мужчину. Вроде… Он поступил правильно, и омега его за это благодарил, он защитил, но как часто Чонгук вообще бьет людей? Как распознать, ударит он тебя сейчас или нет? Не сказать, что у Тэхена был травмирующий опыт с подобным, его никто не избивал, никто ни к чему не принуждал ранее, но все же… Чонгук выглядел полностью спокойным, но ударил. От этого парня все еще стоит держаться по дальше, не угадаешь, в каком он настроении.  Тэхен начал сборы на пары не так рано, сегодня ему не к первой паре, их всего две, но освободится он в тоже время, что и вчера. В этот раз омега выбирает графитовую толстовку и все те же синие штаны, в этот раз все идет хорошо, это утро не становится плохим или, тем более, худшим. Он не ударяется коленом, не путается в джинсах, все хорошо. Парень спокойно завтракает приготовленной вчера пастой, но на перекус, как планировал, к сожалению не берет ничего. Вчера ему было не до приготовления пищи, хватило его только на пасту, и то лишь потому, что он тогда говорил с Паком. Чимин оценил поступок Чонгука, и сказал, что он поступил более чем правильно и достойно. Так же, оценил действия Юнги. Его милейшим человеком не назовешь, он всегда помнит о личных границах, которые не стоит нарушать. Они не так близки, чтобы он прижимал Тэ к себе и успокаивал объятиями, а уж тем более поцелуями, но он отвел его от туда и успокоил даже просто словами.  Полностью собравшись и физически и духом, омега выходит из квартиры. Через плечо висит сумка, на шее висит аккуратная серебряная цепочка с подвеской в виде луны, он выглядит вроде бы и обычно, а вроде бы и стильно, понять, как именно, Тэхену не дано.  Тэхен спускается по лестнице и в скоре выходит на улицу, но крупно вздрагивает, как только дверь подъезда закрывается. Перед собой, на лавочке, он видит Чонгука, что сидит и молча смотрит на него. Он выглядит сонно, но мягко кивает, тем самым здороваясь, и встает.  — Чонгук? Ты что тут делаешь? — Ким явно удивлен, а после он видит и байк.  — Теперь я - твоя личная охрана, мало ли, какие еще приключения на задницу найдешь,— Вздыхает Чон, лениво спускаясь по лестнице.  — И давно ты тут? — Интересуется парень, смотря на альфу, что буквально аж на скамейке уснул, пока его ждал.  — Нет, минут пятнадцать назад подошел,— На деле же Чонгук думал, что Тэхен пойдёт к первой паре, и приехал он соответственно тогда, когда омега еще крепко спал. В итоге, спал уже Чонгук на лавочке, открывая глаза каждый раз, когда дверь открывалась или закрывалась.  — Тебе не стоило приходить за мной. Что может произойти среди бела дня и утром? — Интересуется омега, шагая за альфой.  — А не известно, каких идиотов ты привлечь можешь, или думаешь, что эти уроды только по ночам обитают? — Чон направляется к своему байку, что стоит в паре метрах от подъезда.  — Я не сяду на байк,— Сразу и твердо говорит омега, останавливаясь и смотря на альфу.  — Наверное, все же зря ты пришел, извини,— Не ясно, за что Ким извиняется, ведь идея с тем, чтобы просто придти и отвести омегу в универ пришла в голову Чонгуку, а не ему.  — Боишься что-ли? — Вскидывает бровью альфа, смотря в глаза омеге, ну а тот кивает, чего греха таить?  — Было бы тут чего бояться. Ладно, пойдём пешком тогда,— Говорит Чон, направляясь вместе с омегой в сторону выхода со двора.  — А байк? — Бурчит парень, топая рядом с Чонгуком прогулочным шагом, у них еще есть время.  — Потом заберу, не думаю, что с ним может что-то случится,— Заканчивает Чон. Далее, они пару минут идут пешком, вроде, хочется что-то сказать, а вроде бы и в тишине комфортно. Тэхен держит руки в карманах толстовки, на шее висят наушники, а слева идет Гук. Тот одет в черные джинсы, что облегают его подкаченные бедра, черную футболку и кожаную куртку сверху. На коленях и чуть выше джинсы, так же как и у Тэ, порваны.  — Кстати,— Говорит Чон, отвлекая омегу от тайного рассматривания одежды. Парень вопросительно мычит и смотрит на альфу.  — Ты знал, что чаще всего аварии случаются на машинах, автобусах и трамваях, чем на байке? Почему ты вообще их боишься? Есть ощущение, что ты никогда не катался,— Пожимает плечами альфа, смотря на омегу.  — Ну, они едут очень быстро, очень громко, кто-то встает на задние колеса, это все очень страшно,— Бурчит омега, пиная маленький камешек на дороге. У Чонгука его слова вызывают смех, ведь никаких объективных причин страху нет.  — Тебе нужно просто один раз попробовать, чтобы понять, что ничего страшного в этом нет,— Мягко улыбается Чонгук, а омега плечами пожимает. Спорить не хочет, но по себе точно знает, что не желает байки рядом с собой видеть.  — Как тебе спалось то? — Интересуется альфа, уже не зная, какую тему для обсуждения подобрать на этот раз, как разговорить омегу и о чем вообще им говорить.  — Честно говоря, не очень,— Вздыхает омега, смотря, как альфа пинает его же камушек, после это снова делает Тэхен.  — Почему? Кошмары? - Искренне интересуется альфа, взглянув на него, а Ким отрицательно головой мотает.  — Просто тревожно было засыпать после всего этого. Созвонился с Чимином, рассказал ему, в итоге до утра почти разговаривали, а потом я уснул,— Пожимает плечами омега, а Чонгук тяжело вздыхает. Он понимает, что это было слишком стрессово для омеги, хочется помочь, но чем? — В такие моменты, когда тебе страшно, думай о том, что пока я жив, тебя никто не тронет,— Шепчет Чон, а Тэ отводит взгляд и улыбается, это смущает, а Чонгук уже ощущает себя победителем, ведь он видит смущение на этом вечно холодном личике.  — Я думал об этом, но потом думал и о том, что меня испугало не меньше,— Шепчет парень, решая, начинать этот разговор или нет. Они не так близки, чтобы Тэ говорил Чонгуку за то, что его смущает в поведении альфы.  — И что же? — Интересуется Чонгук, смотря на омегу и так же отпинывая камушек.  — Я видел, как ты ударил этого альфу. Ты выглядел совершенно спокойным со спины, как сейчас, как обычно, а после взял и так резко ударил,— На этом моменте Тэ говорит почти шепотом, на Гука не смотрит. Чонгук же сразу понимает, к чему ведет омега, хотя тот вроде, и не вел.  — Ты боишься, что я ударю тебя? — Напрямую спрашивает Чонгук, не злясь на такие мысли омеги от слова совсем. Он знает, откуда у этого страха растут ноги, они как минимум не знакомы, как максимум, Тэхен увидел это все. Он и так был в ужасе, а его действия просто довели до такого состояния.   — Немного,— Бурчит омега, пиная камень, а Чонгук тихо усмехается, но весело или грустно - останется загадкой.  — Хочешь верь, хочешь нет, но я никогда не подниму руку на того, кто этого не заслужил, тем более, не подниму руку на омегу. У меня есть четкий принцип, по которому я живу. Даже когда мы, может, и докапываемся до омег, я не позволяю парням трепать их как меховую игрушку. Я не даю им права сделать больно, они меня слушают,— Шепчет альфа, а в итоге встает перед омегой, тот же чуть ли не врезается в него, смотрит в глаза напротив и молчит.  — Я не сделаю тебе больно, Тэхен,— Чонгук не говорит "обещаю", но его интонация говорит последние и не хватающее слово: клянусь. Чон смотрит в глаза омеге серьезно, он не врет, ему это незачем. Вместе с Чонгуком парни доходят до универа, более чем спокойно. Оказалось, что Чонгук вообще пропустил первую пару, вторая у них совмещенная вновь, и естественно, Чонгук сел рядом с ним. Тэхен не выспался от слова совсем, он проспал от силы часа четыре, было слишком тревожно. Сейчас же, стоит ему прилечь на парту и буквально на секунду закрыть глаза, как он стал засыпать. Чонгук, сидящий рядом, сразу обратил на это внимание. Омега рядом лег на парту и начал засыпать. Небо сегодня пасмурное, там дует прохладный ветер. Похоже, будет дождь, чего совсем бы не хотелось. Окно в этот раз закрыто, в помещении тепло, а Ким словно чувствует холод за окном, он надел капюшон.  Чонгук же, что для него вообще не нормально, сидит и записывает в тетрадь тему урока, стараясь и выводя каждую букву. Ладно, вроде так и должно быть, но… Он записывает это всё в тетрадь Тэхену. Тому важно учиться, важно запоминать и записывать, но Чонгук дает ему шанс просто поспать, чтобы далее день не проходил так тяжело как прошлый. Почерк Чонгука в собственной тетради нельзя описать иначе, кроме как «отвратительно». Никогда он над письмом не старался, а сейчас сидит и почти что печатными буквами пишет, иногда поворачивается к Хосоку и Юнги, что вновь сели сзади, тихонько спрашивает, понятно ли че написано вообще, а те кивают. По тетради поняли, что пишет он для Тэхена. Ну не мог Чонгук обклеить тетрадь наклейками с персонажами «сверхъестественного», ну явно не мог. Да и вообще, если бы Чонгук писал для себя, стал бы он спрашивать у пацанов о том, понятный ли почерк? Явно нет. Чонгуку просто плевать на это, как он до второго курса дошел - все без понятия.  Когда учитель дал какое-то самостоятельное задание, Чонгук поворачивается к ребятам и без вопросов берет у Хосока карандаш, а после записывает им же в тетради омеги страницы и само задание, после уже возвращает карандаш Хосоку. Тот принимает его молча и сразу приступает к заданию, Юнги же откладывает на потом, почти как и Чонгук. Сейчас Юнги сидит в одном наушнике и смотрит видео на ютубе, наслаждаясь почти полной тишиной в аудитории, где к слову, куча человек.  Альфа более чем расслаблен, вчера у него было просто отвратительное настроение, и все из-за Пака. Нет, обвинять его в этом он права не имеет, но он стал причиной, что послужила такому настрою альфы. Юнги слишком часто смотрит на Чимина, на его улыбку, что пропадает, когда он видит Юнги. У альфы была мысль, что омега его просто ненавидит и все, но откуда в его глазах грусть? Откуда у ненавидевшего человека боль в глазах? Глаза никогда не врут, и Юнги в эту фразу верит больше всего. Мин не редко чувствует людей, чувствует намерения и чувствует дерьмо, что живет у них внутри. Юнги не чувствует этого от своих парней, от Тэхена и, естественно, от Чимина. Чимин - чистый и божественный луч солнца, что должен сиять улыбкой каждый день. Чимин не заслуживает страданий, не заслуживает слез, он правда идеален по мнению Юнги, идеален во всех возможных местах. Не важно, бурчит на него Мин или нет, так он скрывает свою боль, которой буквально пропитан насквозь.  *** Буквально три месяца назад они с Чимином расстались. Юнги безбожно пьет, раньше он и пил и катался на байке, только вот, друзья забрали у него мотик, они то осознают, чем такие выходки обычно заканчиваются, а вот Юнги, который без своего омеги дышать не способен - нет. Юнги бесконечно пьет и рыдает, хотя на него это не похоже от слова совсем. Он всегда был сдержанным, всегда всех успокаивал, всегда дарил любовь своему омеге и не стеснялся проявлять ее при всех. Сейчас, любовь дарить некому. Юнги чувствует себя никому не нужным, чувствует себя запертым в клетке, бухает бесконечно, бесконечно дерется с кем-то на улице, благо, всегда избегал стражников закона, которых ни раз вызывали из-за него.  Сегодняшний день стал точкой кипения.  Стоило Юнги зайти в ленту инстаграмма и пролистнуть её совсем немного, как глаза стало предательски щипать.  Прямо перед его лицом, почти на весь экран, фотография. На этой фотографии стоит его, все еще и бесконечно любимый омега, что держит за руку альфу. Альфа смотрит куда-то вперед, омега на него, а снимок сделан сзади. Именно в этот момент телефон со всей возможной силой и скоростью летит в стену, разлетаясь на несколько частей. Мин вскакивает с кровати, начиная разрушать собственную комнату, где жил он и Чимин, а точнее, где жил Чимин, потому что Юнги жил только своим омегой.  Альфа разбивает ноутбук, что хранит в себе сотни битов, песен и текста, благо, есть облачное хранилище. Он ломает ноутбук о колено, а когда тот не ломается, как на зло, он хватает одну часть, а после замахивается и ударяет второй половиной ноута по столу, тут то он и разлетелся.  Он разбивает и уничтожает все на своем пути, ломает стул, кинув его в стену несколько раз, схватившись за спинку; ломает дверцу шкафа, а сам шкаф чуть ли не падает на него (лучше бы на него) - как думает Мин.  В напольное зеркало он кидает то, что осталось от стула, а самые крупные куски, что остались, с яростью кидает в стену, разбивая те на еще сотни мелких осколков.  Он хватает плед, пытается разорвать его в своих руках, хочет себе руки о ткань изрезать, лишь бы легче стало, словно, пускание крови ему поможет это пережить. Он впивается зубами и в собственные руки, пытаясь унять то, что происходит внутри. Хочется биться головой о стену, и биться до того момента, пока от черепа не останется ровным счетом ничего.  Плед, что был в его руках, остается в них в неизменном состоянии. Юнги содрогается в плаче, почти в истерике, вдруг падает на кровать, на которую сел с минуту назад, а после прижимает этот сраный плед к своему лицу, а после утыкается им в подушку, прижимая огромное тканевое полотно к своей груди.  Он рыдает не как двадцати двух летний парень, он рыдает как самый настоящий маленький ребенок, который остался совсем один. Он обессилен, он потерял свой смысл жизни по собственной ошибке. Комната в разрухе, все валяется, в истерическом припадке он чуть не сломал шкаф с концами, в итоге, все что было внутри, теперь располагается на полу. Он плачет в слух, самый «холодный» и «бесчувственный» альфа громко всхлипывает носом и воет в подушку, ощущая, как разрывается его сердце.  Единственное, что в комнате остается не тронутым - гирлянда над столом. К ней прикреплены маленькие фотографии-палароиды, которые с любовью и осторожностью, каждую прикреплял Чимин собственной персоной. На стене висит рисунок, который для него нарисовал Чимин, его портрет. Он не прикоснулся к тому, что сделал его омега своими руками, к чему он касался. Даже это чертово одеяло, которое он пытался порвать, подарил ему Чимин. Сейчас же он так бережно обнимает его, утыкаясь в него лицом.  Спустя час Мин лежит в отходниках. Все тело немеет от долгого плача, лицо опухло, а он в таком состоянии, что стыдно в зеркало смотреться, не то что бы в люди выходить. Он слышит, как проворачивается ключ в его двери, слышит голоса двух парней, что зовут его, а он смотрит в потолок и не издает не звука, ему даже дышать не хочется.  Парни были не в шоке, они были в чистейшем ахуе, стоило им зайти в комнату друга, увидеть эту комнату и его самого.  В итоге, еще два месяца с ним по очереди жили Чонгук и Хосок. Юнги приходилось заставлять есть, забирать бутылки, приходилось оставлять дверь в ванную открытой, когда он шел мыться. Парни просто напросто боялись, что он наложит на себя руки. Хотели позвонить Чимину, написать, попросить придти, но Юнги пообещал убить каждого из них, если они посмеют это сделать. Он смотрел на них красными от слез глазами, в них была злость, и никто не позвонил Чимину. Юнги не смел появиться перед своим теперь уже, точно счастливым омегой в таком состоянии. Он не хотел давить на жалость, да ему стыдно будет даже на Чимина взглянуть, поднять на него свое лицо, с огромными и темными кругами под глазами. Именно парни покупали ему новые вещи, парни собирали новый шкаф, парни запрещали пить, парни и  сами не пили. Телефон и новый комп тоже сообразили парни. Они не братья, они выше, чем просто братья.  Сейчас, вспоминая себя тогда, Юнги безумно стыдно, а ребята успокаивают его, понимая, что каждый так же сидел бы рядом с ним, каждый бы сделал это снова, и Юнги бы сделал это для каждого из них.  Далее, Юнги пытался забыться.  Вся его злость и ярость на себя, на Чимина и на того альфу, выливалась на других. Он трахался каждый раз, когда у него была возможность, благо, не забывал о презервативах. Он всегда брал со спины, брал миниатюрных, с широкими бедрами. Он всегда видел в них Чимина, но грубо он поступал с ними не как с Чимином, он не смел и подумать о том, чтобы поступить так со своим любимым. На них он срывал свою злость, агрессию, брал грубо и тем это нравилось, они просили еще, а Юнги хватал за волосы и заставлял уткнуться в подушку, он не желал слышать эти возгласы от тех, чей голос не похож на голос его омеги.  Далее, наступило принятие, что давило намного сильнее, чем два предыдущих эпизода. Стадия принятия у него до сих пор. Он до сих пор хочет подойти к Чимину, прижать его к себе, сказать, как он сильно его любит, он готов за ним по пятам на коленях ползать, оставлять за собой кровавый след и стирать колени до костей. Он хочет к Чимину, хочет, чтобы этот омега просто погладил его по голове, как раньше, и сказал, что он молодец. Он хочет услышать от Чимина это «я люблю тебя», он ради этого все отдаст.  *** На перемене Юнги сидит в коридоре в телефоне, редко поднимает взгляд на проходящих мимо перваков, что заглядываются на него. Это вызывает лишь раздражение. Он че, статуя блять? Че смотреть? Может, еще сфоткаться подойдете?  Мин увлечен коротким видео в шортс, смотрит его с одним наушником в ухе, не обращая внимание на окружающих.  Почему волосы Юнги белые? Тут вновь можно завести речь о Чимине. Юнги всегда был пацанчиком с района, всегда был тем, кто дерется, кто выясняет отношения, кто нарушает все правила и естественно, ворует банку пива из магазина. Он встретил Чимина когда ему было восемнадцать лет. Они познакомились в парке развлечений в Пусане.  Тогда до шестнадцатилетнего омеги докапался мужик, что поливал грязью его внешний вид и персиковые волосы. В этот цвет омега красит волосы до сих пор, и тут тоже, причина в Юнги. Омега стоял со слезами на глазах и чуть ли не плакал, сжимаясь под гадкими словами альфы, что оказался его двоюродным дядей.  Юнги был в Пусане по делам, он вступился за омегу. Он чуть ли не подрался с этим альфой, что вообще-то, снова напомним, его родственник. Альфа тот ушел, Пак стоял, смотрел в землю и смаргивал слезы, а Юнги тогда вытащил из кармана шоколадку и протянул ему. Они просто пошли до ближайшей лавочки, где Юнги, неожиданно для себя самого, сказал:  «Да не парься, классные у тебя волосы».  Ссора не заключалась конкретно в волосах, но это заставило Пака улыбнуться. Юнги все чаще и чаще стал ездить в Пусан просто чтобы увидеть омегу, погулять с ним, познакомится. Родители омеги были против такого друга, как Мин Юнги, а когда омега пришел и заявил, что он его парень - была величайшая истерия от отца и папы. Они Юнги и алкашом называли, и наркоманом, а омега все равно уходил к нему. Его запирали дома, а Юнги по ночам приносил ему пакет с вкусняшками, они подвязывали его на бельевую веревку и омега тихонько поднимал это, а после, Мин уже на байке ехал обратно в Сеул, в котором уже тогда жил. Все стало проще, когда Чимин с папой переехали в Сеул для работы. Чимин сбегал из дома к Юнги, папа устраивал истерики, вызывал полицию, а те руками разводили и уезжали.  Чимин жил с Юнги в его квартире, и для Пака он был первым во всем. Юнги учил его целоваться, Юнги был с ним мягок, Юнги помогал ему с домашними заданиями, когда он не справлялся, и именно он никогда не намекал на секс. Был гон, были течки Чимина, но он никогда не намекал и не настраивал. Чимин нашел в нем безопасное место, которое так сильно было нужно, и отнимать это Мину хотелось меньше всего. Он был для омеги безопасным во всех смыслах этого слова.  Он первый прокатил Пака на байке, с ним первым Юнги стал нежен и добр как ласковый кот. Чимин тогда же стал таким же безопасным местом и для Юнги. Мину было тяжело открыться, он ушел из дома в шестнадцать, отношения с родными были проблемными, а пьянки были добивающим фактором. Мин открылся сам себе в том числе в совершенно другом направлении. Он целовал своего омегу при друзьях, рычал на них, если они громко ржали, пока Чимин рядом с ним засыпал, он постоянно оставлял тусовку и торопился к Чимину с киндером. Никто не смел осуждать, пророчили лишь свадьбу да детей этой паре. Чимину детей иметь было рано, а Юнги пока не совсем готов был стать папашей. Они всегда избегали незапланированных беременностей, которые порочили родители Чимина, у них буквально все было идеально. Чимин отлично учился и подрабатывал, Юнги работал и планировал поступать в универ. Чимин обрабатывал новые ссадины и синяки на лице своего альфы, плакал над ними, ведь альфу было жалко, а Юнги смеялся и прижимал его к себе. Рядом с омегой ему не было больно. Он - самое близкое и дорогое, что у Юнги было, есть и будет.  Именно Чимин предложил ему покрасить волосы в белый, сначала альфа эту идею воспринял так себе, педик он какой-то что-ли? Но в итоге, Чимин на свой день рождения пожелал, чтобы Юнги согласился на такую авантюру, и Юнги не смел не исполнить желание. Красил его лично Чимин, и сделал он все идеально. Сначала, ему было слишком непривычно, а после ему стало нравиться. Он миллион раз говорил омеге "спасибо" за эту идею.  Прошло полтора года с расставания, а Юнги так и не сменил цвет волос.  Прошло полтора года с расставания, а Чимин так и не сменил цвет волос.