Контракт

Рычание рок-гитар и бой барабанов пульсировали в воздухе ночного клуба, будто аккомпанируя миганию лиловых, ярко-синих и алых огней, заполнявших коридоры и прорезавших пространство залов геометрическими рисунками. Веселившихся в клубе в столь поздний час было немного, играли в карты редкие посетители в кулуарах, общались с хостес иные. Неторопливо шедшая по коридору жница равнодушно оглядела мужчин в чёрных костюмах и медленно поправила кожаные перчатки. В блестящем чёрном платье-халате, который оставлял открытыми колени и развевался позади девушки шлейфом, в элегантных туфлях на высоком каблуке, с подхваченными чёрной кандзаси ярко-жёлтыми волосами Чон Бо Юн совсем не выглядела той робкой девочкой, какой была несколько лет назад. Без труда лавируя между салонами и залами и ориентируясь на чёрную ауру где-то вглубине клуба, жница вскоре нашла того, кого искала. Комната, в которую она пришла, была небольшой, но казалась совсем маленькой из-за тяжёлых тёмно-красных портьер и камина. Вульгарная роскошь интерьера била по глазам, висел в воздухе смогом густой дым. Сдержанно выдохнув, Чон Бо Юн отвела взгляд от девушки, которая плакала, забившись в угол чёрного кожаного дивана, и шагнула к молодому человеку. Сидевший в кресле возле камина посетитель лениво курил сигарету и, судя по доносившимся из наушников переливам, слушал «Девятую симфонию» Баха. В кипельно-белой рубашке и строгого кроя светло-серых брюках молодой человек казался пресыщенным сибаритом, светилось мёртвое пренебрежение во взгляде его карих глаз; посетитель был красив, но скользившая в его облике порочность отталкивала. — Кто ты такая? — молодой человек нехотя отвёл взгляд от своей жертвы и наконец посмотрел на Чон Бо Юн, вытащив один наушник. — Хостес? — без особого интереса предположил он. — Н-да, от прошлого, кажется, мне никогда не избавится, — пробормотала жница и заложила руки за спину. — Я пришла вас сопроводить, — с учтивой улыбкой ответила она. — Сопроводить? — не понял посетитель. Чон Бо Юн мягко усмехнулась и, без труда вспоминая данные сводки, процитировала: — Чу Сан Ук, родился 24 мая 1966 года, погиб 14 марта 1994, в 6 часов 13 минут в результате передозировки. Находишься в бегах двадцать девять лет… — жница выждала немного и спокойно закончила: — Я забираю твою душу. Молодой человек отложил сигарету и откинулся на спинку кресла с циничным: — Кажется, ты принимала недавно, красавица. Меня зовут Чхве Мин Су, и, насколько я знаю, я ещё жив. Он проследил за приближением Чон Бо Юн со скепсисом и только вскинул бровь, когда она склонилась к его лицу, уперевшись в спинку кресла рукой. — Ты заблуждаешься, — ласково проговорила жница, приподняв лицо Мин Су за подбородок, — если думаешь, что за преступления, совершенные в послесмерти, не придётся отвечать. Пойдёшь добровольно или я поведу тебя силой, но ты всё равно последуешь за мной… Глаза молча слушавшего её молодого человека потемнели, он вдруг толкнул Бо Юн с силой, человеку не принадлежавшей, так что она отлетела на несколько шагов назад. Девушка на диване вскрикнула, но сбежать не решилась. Устояв на ногах, жница выпрямилась и сузила глаза, окинув вставшего с кресла Мин Су взглядом. В глазах её появилось предостережение. Отдел надзора за нелегалами, клиентами которого были отказавшиеся от сопровождения души, скрывавшиеся от жнецов беглецы и злые духи, Чон Бо Юн возглавила недавно и, помня пример Ко Э Ран, привычкам которой старалась следовать во всём, самые сложные случаи брала на себя. Душа Чу Сан Ука стояла на учёте Группы сопровождения уже почти тридцать лет, и жница понимала, что без сопротивления она не последует в фирму. Окинув Бо Юн полным ненависти взглядом, Мин Су прохрипел: — Лучше уйди отсюда, мелкая. Я справлялся со жнецами покруче тебя… — Вовремя сделав ноги? — мягко предположила жница и приподняла мигавший красным экраном смартфон. — Боюсь, приложение засекло твой сигнал, и больше тебе не спрятаться… Молодой человек выругался и бросился вперёд. Чон Бо Юн увернулась от атаки, развернулась и схватила Мин Су за ворот. Обрушив голову молодого человека о журнальный столик подле дивана, она равнодушно проследила за тем, как он сползает на ковер, и холодно велела: — Покинь этот сосуд. — Пошла ты к чёрту! — Мин Су стёр с губ кровь и поднялся на ноги. Ударил он жницу в живот неожиданно и отшвырнул почти к двери. Не ждавшая столь сильной атаки Бо Юн не удержалась на ногах и едва не подвернула лодыжку при падении. Послышался звук прыжка, и жница, поднимаясь с пола, в потрясении вскинула голову. Молодой человек дернулся всем телом, взгляд его потух, и с глухим стоном он рухнул на пол. Внезапный взрыв чёрной энергии Бо Юн шокировал окончательно, она смешалась при виде тёмного жнеца, который держал Чу Сан Ука на весу, схватив за горло, и поневоле напугалась, услышав севшее от ярости: — Повинуйся воле жнеца смерти, душа! Пролетев через всю комнату, беглец впечатался в стену и сполз на пол. Жница застыла, ярко вспомнив слова наставницы: «Никогда не приходилось насильно вырывать душу из тела?». Только сейчас она поняла, что та имела ввиду и что сделал Пак Джун Гиль. — П-пощадите… — заскулил Чу Сан Ук, проворно сев и начав тереть ладони друг о друга. — Не убивайте, п-п-пожалуйста… Проверив рукав, тёмный жнец подошёл ближе и перевёл взгляд с беглеца на Бо Юн. Спохватившись, жница надела на Чу Сан Ука оковы. — Тебе не следовало идти одной, руководитель Чон, — в бархатном голосе послышался упрёк. Смущение жницы, вызванное замечанием, только усилилось от уважительного обращения. Она склонила голову с едва слышным: — Простите, руководитель Пак. Я полагала, что справлюсь. Пак Джун Гиль не ответил. Бо Юн временами слишком сильно напоминала ему Ко Э Ран. Жница вновь обратилась к нему уже в одном из коридоров «Калейдоскопа», когда, передав беглеца в Отдел обслуживания клиентов, они зашагали в сторону кабинета лидера Группы сопровождения. — Руководитель Пак! Тёмный жнец обернулся, и Бо Юн поинтересовалась: — В-вы правда… сегодня работаете последний день? Пак Джун Гиль расслышал в её голосе тоску и печаль. Преданная ученица, жница была расстроена тем, что он уходит из фирмы. Чон Бо Юн заморгала, когда он кивнул, затем оглядела пустой коридор и вдруг подбежала, чтобы порывисто обнять его за пояс и тотчас отстраниться со смазанным поклоном: — Спасибо за всё, руководитель Пак! — тихо поблагодарила она. — Я вас не забуду. Если Пак Джун Гиль и был обескуражен её порывом, он хорошо это скрыл и лишь слабо улыбнулся одними глазами. Говорить он ничего не стал — жница и без того знала, что он доволен её работой, — и проводил глазами её поспешившую прочь фигуру. Уже в кабинете руководитель Пак вспомнил, что до конца рабочего дня ему осталось проводить ещё одну душу в мир живых. Последняя миссия была скорее символом, чем необходимостью. Бросив взгляд на кипу проверенных отчётов на столе, тёмный жнец устремился в сторону кабинета директора, за которым располагался Сад Эдема. Сад встретил его хрустальным пением птиц, которых не было видно, и свежим ароматом цветов. Пак Джун Гиль закрыл за собой дверь и хмуро оглядел стоявшую под сиреневыми гроздьями глицинии девушку в небесно-голубом платье, чёрные волосы которой держала кандзаси, украшенная сапфирами и знакомая до боли. Тёмный жнец застыл, не веря глазам. Девушка обернулась и ответила на его потрясённый взгляд ласковой улыбкой. Глаза её тотчас наполнились слезами. — Джун Гиль… — сорвалось с её губ. В чёрных глазах отразилась настоящая буря, но спустился по ступеням Пак Джун Гиль медленно, будто боялся спугнуть то, что видел. — Э Ран? — тихо спросил он, шагнул ближе. — Ты правда… моя Э Ран? Слёзы упали девушке на щёки, она закивала и шагнула навстречу. Тёмный жнец преодолел разделявшее их расстояние в два шага и тотчас обнял, прижал к груди, прерывисто выдохнул, чувствуя, как что-то остро режет и рвёт истосковавшееся сердце. Э Ран спрятала лицо у него на плече и расплакалась, вдохнув родной запах и вмиг согревшись в тепле, которые дарили только его объятия и его руки… — Прости меня, — всхлипнула она, отстранившись, — прости, что не сказала… Ты бы не пустил, если бы знал, а я… Девушка осеклась, когда Пак Джун Гиль обнял её лицо ладонями, качая головой. — Ты всё сделала правильно, — проронил бархатный голос, который был способен успокоить её одним звучанием. Э Ран с трудом сглотнула ком в горле, завидя боль и облегчение, плескавшиеся в любимых чёрных глазах. Тёплые руки скользнули вниз, сжав её плечи, и она протянула руку, чтобы коснуться его щеки, оглядела его лицо, чувствуя, как щемит в груди оттого, что она наконец снова видит его так близко. Ей было так спокойно и уютно в его руках, что она вновь не сдержала слёз и еле выдавила: — Я так скучала, Джун Гиль… В чёрных глазах что-то разбилось, объятия стали жаркими, лицо обожгло горячее дыхание, и тёмный жнец впился в её губы так жадно, так властно, что она едва не задохнулась… Успела только обнять его за шею, прежде чем он до боли прижал её к груди, и обмякла, растаяла, повисла в его сильных руках, впервые за долгие годы возвращая и страсть, и нежность, и тоску… Украденных у судьбы мгновений снова было до горечи мало, Э Ран знала, что им осталась лишь надежда на новую встречу, лишённая трепета дорогих воспоминаний, и оттого упивалась каждой секундой, чувствуя, как горят от глубоких вздохов лёгкие и ноют от поцелуя губы. Пак Джун Гиль отстранился первым. Она спрятала лицо у него на груди, пытаясь справиться с дыханием, он прижался щекой к её волосам, всё так же сжимая в объятиях. — Э Ран, — услышала девушка глухое. — Джун Гиль? Его обещание отозвалось трепетом в сердце: — Я буду ждать нашей встречи. Э Ран всхлипнула, унимая слёзы, сглотнула ком в горле. И нежно пообещала в ответ: — Я тоже, Джун Гиль.