Контракт

Голова болела нещадно. Мужчина сидел на койке, ожидая, пока врачи в неотложке смогут уделить ему внимание, и прижимал ладонь к боку, склонив голову и не открывая глаз. Так было легче бороться со спазмами в ране, потому что стоило ему открыть глаза, как носившиеся по отделению люди тотчас отзывались внутри тошнотой. Нос и губы были холодны, как лёд, и мужчину не раз уже посетила мысль, что ещё немного — и он точно потеряет сознание. — Так, это у меня кто?.. Нежный женский голос показался ему благословением с небес, хотя недовольный взгляд его чёрных глаз и свидетельствовал об обратном. — А-а-а, это же наш герой! — пропела доктор, прищурившись и коротко изучая взглядом его лицо. — О вас всё отделение говорит, — доверительно поведала девушка, вдевая в уши оливы стетоскопа. — Позвольте, — она сдвинула ткань его белой рубашки, прижала к его груди акустическую головку и, послушав немного, с облегчением заключила: — Дыхание в норме, хрипов нет… Я осмотрю рану, — доктор замерла, когда пациент слегка отодвинулся — от мысли отнять ладонь от повязки ему вдруг стало плохо, — и мягко пообещала: — Я буду осторожна. Мужчина только кивнул, отведя взгляд. Но от прикосновений девушки ему почему-то полегчало. Касалась она бережно, ловко сняла повязку, не потянув кожу и каким-то образом не потревожив рану; не глядя бросила окровавленные бинты в подставленную лодочку. При этом без умолку щебетала, по-своему отвлекая пациента от боли: — Вам следовало быть осторожнее, господин детектив. Преступники нынче совсем неадекватные пошли, к нам на прошлой неделе поступил старик с колотыми… Представляете? Старик! Так, рана неглубокая, накладываем швы, — девушка заправила прядь за ухо. — Вам ещё повезло, — она посмотрела на мужчину с озорной улыбкой. — Пара сантиметров левее, и была бы задета печень… Её слова пациента совсем не обрадовали, он обжёг доктора недовольным взглядом, но девушку больше занимали поднесённые после её коротких указаний антибиотики и изогнутые иглы с иглодержателями. Работала доктор проворно, тихонько комментировала свои действия, и, наблюдая за ней, мужчина почти не заметил, как она наложила швы на рану, которую ему оставил в схватке наркоман, взявший в заложники собственную мать. — Ну, вот и всё, вы больше не на грани обморока, можете не бояться истечь кровью… Доктор выпрямилась, бросила подоспевшим интернам что-то про УЗИ и ангиографию, оглядела пациента в последний раз — явно спешила к другим поступившим в неотложку — и нахмурилась, заметив глубокую ссадину у мужчины над бровью. Проследивший за её взглядом пациент машинально коснулся раны и скривился. Девушка терпеливо вздохнула и не раздумывая подхватила со столика антисептик. Разгадавший её намерения мужчина воспротивился, когда она потянулась к его лицу, и попытался отвести её руки, но доктор решительно настояла на своём. — Не капризничайте, — от строгого тона девушки пациент опешил и молча воззрился на её лицо, тронутое искренней тревогой. Быстро обработав ссадину, доктор закрыла её ватной пластинкой и пластырем: — Затянется скоро, не переживайте, — удовлетворённо заключила она, неожиданно выудила из кармана белого халата плитку шоколада и, отломив дольку, вложила пациенту в ладонь. — Съешьте шоколадку, голова перестанет болеть, — улыбнулась девушка напоследок. Она направилась было к другим пациентам, но мужчина остановил её, взяв за локоть. Обернувшись, доктор встревоженно спросила: — Вас что-то беспокоит? Мужчина ответил не сразу, внимательно глядя на её лицо. Будто впервые обратил на неё внимание. Девушка замерла, не смогла отвести глаз, почти загипнотизированная взглядом чёрных глаз — глубоким, тяжёлым, не оставлявшим места тайнам. На долгое мгновение отделение скорой помощи, врачи, медработники и другие пациенты будто перестали существовать и исчезли из мира, в котором почему-то значение имели только эти глаза. «Какие красивые», — подумала доктор обезоружено и перевела дыхание, только сейчас поняв, что всё это время не дышала. Сердце будто перестало биться, немало её удивив, но спрашивать или торопить мужчину с ответом девушка не стала. Это показалось ей неправильным. — Мы раньше не встречались? Бархатный голос отозвался в девушке трепетом. Несколько мгновений она молчала, не в состоянии произнести ни слова, затем спохватилась и покачала головой: — Не думаю. Вас бы я запомнила, — смягчила она свой ответ. Мужчина отпустил её руку, озадаченно оглядел свою койку, но говорить больше ничего не стал. Доктор не догадывалась, что его мучает отчётливое ощущение: он знал её раньше. Более того: он будто искал её и внезапно для себя нашёл. Было что-то знакомое и в тепле её прикосновений, и в уюте её близости, и в том, как от одного её голоса ему становилось легче, и даже в непосредственном: «Съешьте шоколадку». — Меня ждут пациенты, но я скоро вернусь, — отвлёк мужчину от размышлений её голос. — Отдыхайте. Направившуюся было прочь её снова остановил его вопрос: — Как вас зовут, доктор? Девушка обернулась, машинально откинув назад полы халата и спрятав руки в карманы — будто нервничала: — Ко Э Ран. А вас, детектив? — Пак Джун Гиль, — ответил мужчина. Э Ран улыбнулась — мягко, ласково — и, склонив голову в полупоклоне, зашагала к другим пациентам. Джун Гиль проводил её взглядом. В чёрных глазах его светилась улыбка.