Контракт

Сколько длился ступор, Пак Джун Гиль не смог бы сказать. Он чувствовал себя, как тот, кто наконец остановился после долгого бега. Разница была лишь в том, что его путь длился тысячу лет. И в его внезапный конец было сложно поверить. Привёл тёмного жнеца в чувство свет. Он вспыхнул, взорвался белым в самом центре круга, устремился вверх неудержимым потоком и неожиданно хлынул вниз, залив Врата мощной ослепительно-яркой волной. Пак Джун Гиль прикрыл лицо локтем, защищая глаза. Свет не гас долго. Но понять, что Э Ран завершила узор и запечатала Л’Иарк, было совсем несложно. Тёмный жнец опустил взгляд и спрятал лезвие своего меча. Больше в нём не было необходимости: вырваться из-за барьера, накрывшего Врата, не мог отныне ни один демон. Оглядев свои руки, Пак Джун Гиль слабо усмехнулся: ожоги исчезли. В груди разлилось тепло от мысли, что Э Ран смогла закончить миссию. С его помощью. Они смогли вместе. И тут тёмного жнеца накрыл ужас. Он больше не чувствовал её ауры. Между Печатями, венчавшими вход в Л’Иарк, растеклась пугающая пустота. Резко развернувшись, Пак Джун Гиль выхватил взглядом жницу, недвижно лежавшую на боку в середине круга, и стремительно зашагал в её сторону. — Э Ран! — позвал он. Он опустился на колено и перевернул жницу на спину, взяв за плечо. Глаза Э Ран были закрыты, на зов она не ответила. Тёмный жнец приподнял её, схватив за плечи, с тревогой позвал: — Э Ран! Э Ран, посмотри на меня!.. Открой глаза, Э Ран… Э Ран уронила голову. Пак Джун Гиль застыл, вглядываясь в её безмятежное лицо. Он был жнецом. Он сопроводил в последний путь тысячи душ. И мог точно сказать, теплится ли ещё жизнь в теле того, за кем он пришёл. Души Э Ран он не чувствовал. — Э Ран… — сорвалось с его губ. Сердце разорвало пополам. Тёмный жнец выдохнул, онемев от боли, пронзившей каждую клетку. В безотчётном порыве привлёк Э Ран к груди, прижав её голову к плечу, и зарылся лицом в её мягкие, тёплые ещё волосы, не в силах проглотить застрявший в горле ком… — В Легенде говорилось о жертве, — послышалось за спиной печальное. Пак Джун Гиль выпрямился и поднял голову, как-то вмиг подобравшись из-за чужого присутствия. Он узнал голос Зеро, простые слова которого вернули в память слова старика-шамана… Девушка, согласная на жертву. Она должна была запечатать Л’Иарк… Подхватив безвольное тело Э Ран на руки, тёмный жнец встал и, обернувшись, подошёл к давнему другу. Лицо стража было забрызгано чёрной кровью — в битве, завершившейся несколько минут назад, он одолел в схватке не одного демона. Зеро улыбнулся, встретив его взгляд, посмотрел на Печати. На камне опор древними символами сиял завершённый узор. — Она сдержала своё слово, — тихо проронил страж. Аура Пак Джун Гиля окрасилась болью. Взгляд его застило пеленой сожалений, и он, медленно кивнув, опустил голову. Чуть сильнее сжал жницу, которую держал на руках, и услышал слова друга, полные сочувствия: — Отпусти её, Джун Гиль. Иначе она не найдёт покоя… Тёмный жнец вскинул на друга упрямый взгляд, но протест в чёрных глазах потух почти тотчас. Пак Джун Гиль хорошо понимал, что, если он позволит горю захватить сердце, душа любимой женщины будет возвращаться снова и снова — в тщетном желании подарить утешение тому, кого покинула. — Она прожила очень долго, позволь ей уйти, — видевший его душевную борьбу, посоветовал Зеро. Тяжёлый вздох будто обжёг тёмному жнецу лёгкие. Он похоронил не одного усопшего, но сейчас простой ритуал был болезненным, как никогда. Горел протест в каждой мышце, и тело приходилось силой заставлять двигаться… Он до безумия не хотел отпускать ту, которую нашёл спустя столько лет. Несколько шагов, вернувших его к центру круга, потребовали немалых усилий, но он преодолел эту слабость. Бережно уложил любимую женщину на камни, расправил её чёрные волосы — лелея последние мгновения, последнее тепло прикосновений. Подавил порыв выудить сапфировую заколку из потускневших локонов, но желанию коснуться не стал противиться и ненадолго приник к её губам. Поднялся на ноги, каким-то чудовищным усилием уняв чувства, и отступил на шаг. Подошёл Зеро, Пак Джун Гиль окинул жницу взглядом… В следующий миг её недвижное тело охватило пламя. «За мою попытку запечатать эту тюрьму судьба наградила меня встречей с тобой, Джун Гиль, — пронеслось в мыслях воспоминанием. — За то, что я не завершила узор, она наказала меня тысячелетней разлукой… Я так скучала… Настоящим адом была не боль, которую я терпела каждый миг… а то, что тебя не было рядом…». Тёмный жнец прогнал наполнившие глаза слёзы. Знал: у него ещё будет время оплакать эту потерю. Поэтому, привычным усилием взяв себя в руки, взглянул на стража и поинтересовался: — Что с пленниками? — Всех вывели, — успокоил его Зеро. — У «Калейдоскопа» прибавится клиентов, — заметил он, — особенно у твоего отдела, Джун Гиль. Пак Джун Гиль не ответил. Губы его скривила усмешка: работы у него всегда было много. — Поднимемся, — обронил страж, когда слабый ветер развеял между Печатями пепел. — Не хочешь провести в клубе недельку? — предложил он, едва они двинулись прочь от Врат. — Спорю, в вашей фирме закатят вечеринку… Помнится, у тебя от них несварение, — усмехнулся он. — Спасибо, — тёмный жнец не сдержал ответной усмешки и проследил за взглядом остановившегося друга. С горечью, с осуждением Зеро смотрел на недвижное тело Рушди. И проронил после недолгого молчания: — Не зря он тебя боялся. От предложения друга отказываться Пак Джун Гиль не стал. А спустя неделю направился на городское кладбище. Стоявший у могильной плиты Кан Тэ Иль положил внутрь мраморной ниши букет белых хризантем и обернулся, почувствовав, что не один. Судя по улыбке, которыми потеплели его глаза, он был рад видеть жнеца. — Повелитель тьмы, это вы, — поклонился он, набрал в лёгкие воздуха, чтобы что-то спросить… но вопрос так и не сорвался с его губ. Приблизившись, Пак Джун Гиль оставил в нише лиловые цветы герани. Выпрямился, заложив за спину руки в чёрных перчатках, и сдержанно проговорил: — Сочувствую твоей потере, Тэ Иль. Молодой человек скользнул глазами по снимку сестры и, поколебавшись, посмотрел на тёмного жнеца. — И я — вашей, — искренне откликнулся он. Чёрные глаза потемнели, Пак Джун Гиль отвёл взгляд и невидяще оглядел кладбище. В чёрных пальто, костюме и свитере выглядел он по-прежнему бодрым и собранным, ни горе ни перенесённые пытки не оставили следов в его облике, лишь в глазах непроходящей глубиной плескалась боль. Справившись с секундной вспышкой, тёмный жнец вновь взглянул на Тэ Иля. — Ты знаешь… откуда? — Ну, Легенду мы с вами вместе слушали у дедушки Ха Ни, — повёл плечом молодой человек. — А потом… когда мы изгнали демона из Мин Джэ, — голос его дрогнул, но, сглотнув, он закончил: — сестра со мной попрощалась. Сказала, что запечатает Л’Иарк… И, судя по всему, справилась, — глухо добавил Тэ Иль. Пак Джун Гиль задумчиво закивал в ответ. Лицо его было печальным, трепал чёрные волосы ветер, носивший по кладбищу снежные песчинки. В воздухе пахло зимой. — Повелитель тьмы, — позвал наконец тёмного жнеца Тэ Иль после недолгого молчания. — А? — А давайте пиво выпьем? — непосредственно предложил молодой человек. Тон его настолько напомнил Пак Джун Гилю Э Ран, что ему пришлось сглотнуть образовавшийся в горле ком. Слабо усмехнувшись, тёмный жнец ответил коротким взглядом и просто кивнул. Тэ Иль просиял улыбкой. — Так стражи Межмирья спасли всех пленников? — в пятый раз спросил молодой человек. Пак Джун Гиль оглядел батарею пустых банок из-под пива на столе и терпеливо повторил: — Да. Вместе со жнецами они вывели из Л’Иарка контрактников. — А этот… который самый страшный… на которого сто таких, как я, требуется… — сражаясь с заплетающимся языком, с трудом проговорил Тэ Иль. Понять, о ком речь, было несложно. — Рушди погиб в битве, — лаконично поведал тёмный жнец. Молодой человек озадаченно посмотрел внутрь пустой банки, затем, ненадолго зажмурившись, поставил тару обратно и подался к собеседнику. — Это вы его… одной левой, да? — доверчиво спросил он. В чёрных глазах мелькнула слабая улыбка. Пак Джун Гиль не стал скрывать правды, просто кивнул. — Ва-а-а-а-ау! — выдохнул Тэ Иль, откинувшись на спинку стула и едва не свалившись на пол. — Закончите с экскурсиями в загробном мире — непременно открывайте свой бойцовский клуб, ладно? — предложил он, мало соображая, что говорит, и отсалютовал тёмному жнецу схваченной со стола банкой. — У вас от клиентов отбоя не будет… — добавил он и устало протёр лицо ладонью. — Я перенесу тебя домой, — предложил Пак Джун Гиль. Молодой человек вряд ли его слышал: свалившись на стол, он тотчас обмяк. Недолго думая, тёмный жнец без труда дотащил его до переулка — подальше от камер — и перенёс домой, адрес которого хорошо помнил. Тэ Иль провалился в сон, едва голова его коснулась подушки на диване. А глядевший на его лицо Пак Джун Гиль вдруг подумал, что в его послесмерти появился ещё один лучик света. Несколько лет спустя В прохладу ночи тихим плеском вливалось журчание ручейка. Заливал аллею и перила моста золотой свет фонарей, неслышно колебались зелёные ветви ивы. Неторопливо прогуливались по парку Пак Джун Гиль и шедшая чуть позади Ку Рён. Жнецы были погружены в свои мысли, но молчание их было уютным. — Джун Гиль, — позвала наконец Рён. Тёмный жнец оглянулся в ответ. — Я слышала, ты не стал продлевать контракт с фирмой, — поделилась жница и, помедлив, мягко спросила: — Хочешь с ней встретиться? Вопрос вызвал у Пак Джун Гиля слабую улыбку. — Мой вопрос смешон? — удивилась Рён. Тёмный жнец как-то обезоружено признал: — Ты по-прежнему видишь меня насквозь, Рён… Ку Рён промолчала. Её догадка оказалась верна. Каждую жизнь в мире смертных он искал тебя и не находил. Он стал жнецом, чтобы тебя найти. Слова директора, сказанные ею Ко Э Ран незадолго до её смерти, всплыли в памяти жницы тотчас, стоило ей услышать, что лидер Группы сопровождения покидает «Калейдоскоп». Многие полагали, что тёмного жнеца просто утомила тяжёлая работа, с которой редко кто справлялся так хорошо, как он. Рён же понимала, что её упрямый и решительный бывший супруг, которого она знала лучше всех в фирме, просто жаждет увидеться с той, что ждала их встречи тысячу лет. С той, которую сам искал много жизней подряд. Потеря никак не сказалась ни на работе ни на облике Пак Джун Гиля, он по-прежнему был строг и требователен к себе и другим, всё так же дотошен в том, что касалось бумаг, и молчалив в общении с другими сотрудниками. Его замечаний, как и всегда, боялись до икоты, и отдел его оставался лучшим в «Калейдоскопе». Одна Рён видела в знакомых до боли чёрных глазах острую тоску и бессилие. Пак Джун Гиль скучал. И жницу по-настоящему радовало, что скоро, возможно, он и вправду встретиться с той, которую не мог забыть ни в жизни ни в послесмерти. — В фирме без тебя будет совсем не так, — позволила себе Рён откровенность. — Я не помню дня, чтобы ты не возглавлял Группу сопровождения, — тихо добавила она. — Когда ты пришла, я уже был руководителем, — с мягким снисхождением напомнил Пак Джун Гиль. Затем нахмурился и спросил: — А что насчёт тебя, Рён? Ему не потребовалось уточнять: жница поняла вопрос. — Мне пока рано возвращаться в мир живых, — грустно улыбнулась она. Тёмный жнец только кивнул. Шёл он по-прежнему впереди Рён и не заметил, что она остановилась. Жница печально глядела ему вслед. Как глядела всегда.