Контракт

Тревогу в Л’Иарке перводемон почувствовал издалека. Что-то было не так, и причина была не аурах сотен жнецов и стражей, которых привела сюда неведомая миссия. Уже у Восьмых врат Рушди понял, что изменилось: над входом в Л’Иарк слабым, едва зарождавшимся сиянием висел золотистый свет Печатей. — Хранительница… — прошипел демон и устремился к Вратам. Хрупкая фигурка черноволосой девушки в длинном белом платье вызвала у Рушди волну ненависти. Плавно и стремительно приблизившись к незваной гостье, он насмешливо спросил: — Спустя полторы тысячи лет ты решила повторить свою неудачную попытку? Э Ра-а-а-а-ан, — протянул демон, когда девушка обернулась, — сколько раз тебе нужно сгореть, чтобы понять, что с Печатями ты не справишься? Э Ран промолчала, но во взгляде её светилась настороженность. Будто её пугали слова демона. Глубже вдохнув, она вскинула подбородок и с достоинством проговорила: — В этот раз я закончу узор. Она не шелохнулась, когда Рушди коснулся её подбородка, пусть в глазах её и мелькнул страх. — Ты боишься, — заметил демон. — Контракт Пак Джун Гиля защитил тебя от плена, Э Ран, — он понизил голос, жадно впитывая отчаяние, в которое окрасилась аура жницы, — но тебе лучше остановиться, пока не поздно… Если не хочешь, чтобы за твою дерзость ответил он. Э Ран резко отступила с упрямым: — Ты меня недооцениваешь, Рушди. Сотни лет ты держал меня в Л’Иарке, боясь, что узы, связавшие меня с мужем, подарят мне силы противостоять Десятой печати, — голос жницы дрогнул от чувств и сел. Она сипло договорила: — Но ты допустил ошибку… Ты отпустил меня к Пак Джун Гилю, — закончила жница. Взбешенный смелым напоминанием, Рушди отрезал: — Пак Джун Гиль у меня в плену! — Уже нет, — послышался за спиной бархатный голос, сменивший звук прыжка. Демон обернулся и встретил тёмного жнеца настороженным взглядом. Аура, накрывшая Врата с появлением Пак Джун Гиля, была столь мощной, что Рушди ощутил напряжение при виде противника. Золотистый свет над каменными опорами стал ярче, собрался в центре образованного Печатями круга и затанцевал неясными пока бусинами. Э Ран окинула тёмного жнеца тёплым взглядом: её волной накрыла надежда от одного звука его голоса. В чистой белой рубашке, чёрных безрукавке и брюках, с чуть растрёпанными волосами, расстёгнутым воротом и закатанными рукавами, предостережением в чёрных глазах и плотно сжатыми губами, он выглядел готовым к схватке воином, каким она всегда его знала. Они на миг встретились глазами; незаметно кивнув жнице, Пак Джун Гиль перевёл взгляд на демона и, прищурившись, сдержанно выдохнул. Э Ран поняла, что может быть спокойна. Вернувшись к Девятой печати, она продолжила наносить узор. — Что ты будешь делать, если она не справится с миссией? — прошипел Рушди, двинувшись к краю Врат и не сводя с тёмного жнеца горевшего ненавистью взгляда. Пак Джун Гиль не ответил, поднял рукоять меча и резким движением высвободил его лезвие. Клинок, на миг заливший Врата белым светом, тотчас охватило пламенем. Демон скрыл потрясение — такое он видел впервые — и призвал своё вольдо, лезвие которого пылало чёрным огнём. Э Ран замерла, так и не услышав ответа на вопрос. Ощутила, как тяжестью неба ложится на плечи долг. Внизу, в Л’Иарке, противостояли натиску демонов стражи Межмирья и отряды Ха Дэ Су, собирался вступить в смертельную схватку тот, кто был ей дороже всех на свете… У неё не было права на ошибку. Прерывисто вздохнув, жница взяла себя в руки и закрыла глаза, призывая свет, который бережно копила в душе долгие годы. По клеткам будто потянуло струйками жидкого пламени, Э Ран пошатнулась, пытаясь справиться с мощью Печати, которая противилась узору, как живая. Взрыв чёрной энергии за спиной подсказал, что противники сошлись в поединке. Усилием воли жница сдержала желание обернуться и сосредоточилась на Печати. — Л’Иарк здорово подпитал твою ауру, Пак Джун Гиль, — прошелестел Рушди, без труда сдерживая напор меча древком вольдо. — Ты быстро станешь демоном, — довольно заключил он, отбросив от себя жнеца обжигающей волной энергии. Пак Джун Гиль устоял на ногах и развернул меч в руке. Уверенность демона в том, что он вернётся пленником в Л’Иарк, немало его разозлила. Бросив в сторону Э Ран короткий взгляд — жницу он не выпускал из виду, — он сосредоточился на следующей атаке демона и защитил себя барьером. Рассеявшийся в воздухе чёрным дымом удар коснулся его рук ожогами. — Надолго тебя не хватит, — заметил Рушди. — Ты и в прошлый раз не выстоял… А ведь она была рядом, — напомнил он. Поражение, которым несколько дней назад закончилась их схватка, было способно обезоружить одним напоминанием; тёмный жнец усилием воли отбросил сомнения, которые начали подтачивать его уверенность в своих силах. Он вновь взглянул на Э Ран. Даже с края Врат он видел, как ей тяжело, пусть танец её — лёгкий, невесомый, изящный, окруживший её тонкую фигурку в белом золотыми всполохами — и близился к концу, отражаясь яркими знаками в камне девятой опоры. Снизу донёсся чей-то протяжный крик, смешанный с громким рычанием, кто-то ликующе закричал, гвалт и лязг лезвий сменил оглушительный грохот, после которого по входу в Л’Иарк пронеслась заметная рябь. В чёрных глазах отразился решительный блеск, и Пак Джун Гиль сжал рукоять своего меча. Его атаку демон отразил не без труда, и тут парившие над их головами бусины света вспыхнули, обретя чёткие очертания, залили Врата ослепительным золотом и бесшумным дождём обрушились на каменные опоры. Тёмный жнец встретился глазами с Э Ран, которая обернулась со счастливой улыбкой. Она укрепила Девятую печать, восстановив на ней узор. Пак Джун Гиля тотчас отвлекло нападение Рушди: пугая почерневшей от злости аурой, перводемон ринулся на жницу с гортанным рычанием, но добежать не успел, отброшенный в сторону огненным шлейфом. Вмешательство тёмного жнеца его только сильнее разозлило. Перебросив вольдо в другую руку, демон прошипел: — Пощ-щ-щады не жди, Пак Джун Гиль… Тёмный жнец увернулся, пропустив чёрную волну, которая едва его не сожгла, телепортировался, спасаясь от второй атаки, последовавшей незамедлительно. Рушди был в бешенстве, и сила собственных эмоций питала его не меньше, чем страдания его пленников. Сейчас он был пугающе-опасен и почти непобедим. Тёмный жнец охнул от боли, когда его неожиданно впечатало в одну из опор; с трудом сдерживая напор вольдо мечом, он прогнал мысль, что эту атаку не успел даже уловить, и едва не сдался бессильному гневу, услышав страшное обещание: — Ты скоро проиграешь эту битву… Короткого мига его слабости Рушди хватило, чтобы отравить его сознание чернотой страха и сомнений. Державший в плену сотни душ, знавший его душу, как никто другой, демон ударил по его воле, практически лишив его защиты. — Кто внушил тебе ложную надежду, Пак Джун Гиль? — шипение звучало, казалось, в голове. — Кто сказал, что ты сможешь?.. Ты проиграешь, — убеждённость демона ядом парализовала всякое сопротивление. — И она заплатит за твоё поражение… слышишь? Ты будешь часами слушать её крики… Пак Джун Гиль тряхнул головой в тщетной попытке избавиться от чёрной пелены перед глазами. Не смог. Выдохнул — в ужасе, что это обещание может сбыться. И рваным усилием призвал память, которая помогала бороться с отчаянием. «Пожалуйста, открой глаза… Посмотри на меня, Джун Гиль… Открой же глаза…». Голос жены, её нежный зов, её преданность и вера отозвались в нём такой волной светлой надежды, что демона отбросило её силой почти на середину круга, образованного опорами. Замерла возле Десятой печати Э Ран, ощутившая тот же свет, и обернулась, удивлённая сменившей его чёрной яростью. Окружавший их свет будто залило алым. Жница испуганно оглядела покрасневший воздух, тяжело поднявшегося с камней Рушди и меч в руке Пак Джун Гиля, охваченный багровым пламенем. Исходившая от тёмного жнеца угроза будто пропитала Врата чёрным туманом. Бархатный голос без труда перекрыл крики и грохот, которые по-прежнему доносились снизу: — Закончи узор, Э Ран. Жница встрепенулась и вернулась к Печати. Рушди поднял вольдо и насмешливо заметил: — Как мало потребовалось… чтобы по-настоящему тебя разозлить. Э Ран всегда была твоей слабостью, — разнёсся между Вратами его тихий смех. В сторону жницы демон не успел даже шагнуть: высокой стеной поднялось разделившее их красное пламя. Обернувшись, Рушди блокировал удар меча, отбросил противника ответным ударом. Взмахом клинка Пак Джун Гиль развеял чёрный дым его атаки, ринулся вперёд. Меч в его руке будто ожил, сыпались искры от сталкивавшихся лезвий, скорость смертельной схватки не оставляла места ошибкам и сомнениям. — Я тебя недооценил, — признал демон, в очередной раз отступив под напором мощного удара. Клинки скользнули друг о друга со скрежетом; стоявшие вплотную противники встретились взглядами — жажда насилия в демонической мгле и чистая ярость в глубоких чёрных глазах, — дрогнувшие от усилий руки тёмного жнеца выдержали напор, и бархатный голос со сдержанным гневом проронил: — Ты отнял у меня слишком много, Рушди… Перводемон ответил вспышкой огня, и Пак Джун Гиль развернулся, увернувшись и опустив меч — чтобы тотчас с глухим свистом поднять клинок и замереть, держа его за головой и глядя с предостережением. Врата дрогнули. От десятой опоры к другим слабыми нитями потянулись лучи света, которые должны были связать Печати между собой. Завидевший это Рушди понял, что жница и вправду может завершить узор… Тёмный жнец похолодел при виде чёрной волны, устремившейся в сторону Десятой печати, и бросился вслед, выкрикнув: — Э Ран! Спас ли его оклик Э Ран, он не увидел, отброшенный в сторону — так, что, ударившись в каменный столб, он с глухим стоном рухнул к его подножию и выронил меч. Испуганное: «Джун Гиль!» отозвалось в нем облегчением, он приподнялся на руках, пытаясь унять бившую тело дрожь. Несколько раз выдохнул, не обращая внимания на пульсирующую в мышцах боль, и телепортировался, чтобы преградить дорогу демону, который устремился к жнице. — С дороги, Пак Джун Гиль… — прошипел Рушди. — Я тебя не пропущу, — прозвучало упрямое. Ненадолго забывшая об узоре Э Ран прижала ладонь ко рту, когда жестокая атака отшвырнула тёмного жнеца, впечатав его в одну из опор. И застыла, услышав полное угрозы: — Ты не оставил мне выбора. Поднявшись с камня, Пак Джун Гиль пошатнулся и призвал меч обратно. Исчезнув на миг, демон появился в воздухе над ним, занеся вольдо для удара… — Джун Гиль! — вскричала Э Ран. Ей было почти больно от облегчения, когда тёмный жнец блокировал атаку, которую демон обрушил сверху. Рушди мягко приземлился на камень, лезвие его вольдо со скрежетом соскользнуло по клинку вниз… Неуловимым движением Пак Джун Гиль вывернул руку, рывком сломав не выдержавшее напора древко своим клинком… Красный свет, заливавший Врата, внезапно потемнел, замершую тишину разорвал протяжный крик. Э Ран накрыло потрясением, когда она осознала, что он принадлежит Рушди. И жница не сразу разглядела, что охваченное багровым пламенем лезвие пронзило демону грудь. Впервые в чёрных глазах жнеца появилась ненависть. И Рушди понял, что в душе Пак Джун Гиля не осталось места для милосердия. Проживший тысячи лет, перводемон испугался смерти, как обычный человек. И дрогнувшим от страха голосом попросил: — Прошу… не убивай… Тёмный жнец стоял, охваченный ступором. Взгляд его будто остекленел от печали и ярости, неверия и отчаяния. Наконец он взглянул на демона. И глухо проронил: — Слишком поздно… Он вогнал лезвие глубже, и в холодном воздухе повисло невысказанное, но до дрожи ясное: — За каждую душу, которую я не смог сопроводить… За каждого, кто погиб у Седьмых врат… За каждый её крик… Колебаний больше не было, Пак Джун Гиль решительно повернул лезвие и вырвал клинок. Чёрная кровь брызнула ему на лицо. Рухнувший на камни демон больше не шевелился. Багровое пламя, плясавшее на клинке, потухло. Тёмный жнец опустил меч, резко развернув его в руке, и оглядел недвижное тело противника, понимая, что такая же смерть ждёт каждого, кто посягнёт на то, что ему дорого.