Контракт

Стражи Межмирья, шедшие за Зеро настоящей армией, выглядели так внушительно, что Э Ран даже присвистнула. В длинных чёрных плащах и красных одеждах, с мечами на поясах и металлическими браслетами на руках, они вызывали почтение и трепет. Заглядевшись, жница не сразу поняла, что Зеро обращается к ней. — Ты выдержишь переход? — повторил он. Э Ран рассеянно обронила, оглядывая длинный мост, каменной дорогой ведший бесконечно вниз: — Если сгорю, просто повернёте обратно. — Не время для шуток, — упрекнул её страж. Жница же, которую долгие годы подле Ха Дэ Су научили шутить везде и всегда, ответила саркастичным: — Задумаюсь о том, что собираюсь сделать, хоть на секунду — точно умом тронусь… Простите мне мою слабость, — обезоружила он стража улыбкой и без страха ступила на мост. Спуск оказался не таким страшным, каким она ожидала; сжимавшая её тисками тяжесть была в разы меньше той, что она много лет терпела в плену Рушди, обжегшую каждую клетку боль она почти не заметила. Сложным было лишь устоять перед миражами, которые манили в ловушки бесконечных лабиринтов… Но Э Ран привели в Ад вовсе не её грехи, потому заблудиться ей не грозило. Жница задержалась ненадолго перед входом в Л’Иарк, окинула взглядом десять каменных опор. Сюда ей предстояло вернуться. Вздохнув, Э Ран последовала вниз. В огромной пещере, камни которой плавились от огня и криков, жницу остановил, схватив за руку, Зеро. В голосе его звучало предостережение: — Будь осторожна, Ко Э Ран. Путь мы тебе расчистим, но времени у тебя будет немного… — Сколько? — спросила Э Ран, оборвав его на половине фразы. Зеро нахмурился, и она уточнила: — Сколько у меня времени перед тем, как вернётся Рушди? Но ответил ей Ха Дэ Су, появившийся, будто из ниоткуда, вместе с двумя сотнями своих подчинённых: — Минут двадцать, не больше, Э Ран. К тому моменту ты уже должна быть у Восьмых врат… А тут мы разберёмся, — он решительно оглядел пещеру. Жница только кивнула и, не прощаясь, устремилась в сторону казематов. Она знала, что жнецов и стражей ждут схватки с демонами, которые в эти секунды оставались в Л’Иарке: стерегли порталы, мучили пленных или просто отдыхали. Знала, что отрядам Зеро и Ха Дэ Су будет достаточно и одного портала, чтобы вывести пленных, что им придётся сражаться за этот проход, что шанс на успех будет только до появления Рушди. Но перводемона Э Ран собиралась отвлечь. Она проверяла казематы быстро, одним взглядом, и, не найдя того, кого искала, тотчас устремлялась дальше. Сердце её сжалось и стрельнуло спазмами, когда она узнала очередного пленника. Скользнув взглядом по склонённой черноволосой голове, по высокой похудевшей фигуре, по закованным в цепи рукам, жница сглотнула ком в горле и решительно вошла в каземат. Ступала она тихо, но Пак Джун Гиль услышал её шаги. Поднял голову, окинул взглядом, узнал не сразу. Затем усмехнулся. Будто ожидал её увидеть. При виде улыбки в любимых чёрных глазах, которые пеленой заволокла глухая боль, Э Ран захотелось расплакаться. Но она не позволила себе этой слабости и шагнула ближе. С губ рвались извинения, жница была готова упасть, чтобы молить о прощении на коленях… Но вместо этого только протянула руку и слегка коснулась пальцами белого, как снег, лица. Тёмный жнец молчал, просто смотрел в ответ. И от этого взгляда — глубокого, тяжёлого, не оставлявшего места тайнам, знакомого до боли — Э Ран пронзило мыслью, что он всё знает. Вторая её ладонь скользнула по его щеке, жница обняла руками лицо, которое долгие годы было достаточно вспомнить, чтобы улыбнуться и не ощущать себя одинокой. С ресниц сорвались слёзы, но Э Ран их не заметила. Пробежала пальцами по вискам, скулам, разбитым губам и подбородку, не оставила ни одной ранки, ни одного кровоподтёка, скользнула вниз, к глубоким бороздам на груди, которые продолжали сочиться кровью… Здесь, в Л’Иарке, мрак должен был сдерживать её ауру, но ничего не мог поделать со светом, который вызвала простая встреча. Она исцелила каждую рану, которую любимому мужчине нанёс демон. Неуловимым движением расстегнула оковы. Пак Джун Гиль устоял. Выпрямился. И наконец глухо промолвил: — Тебе не стоило приходить сюда, Э Ран. Жница расслышала невысказанное: «Это опасно». Знала, что тёмного жнеца беспокоит сейчас только риск, которому она подвергает себя, спустившись в Л’Иарк. Но Э Ран волновало другое. — Как ты себя чувствуешь? — дрогнувшим голосом спросила она. Пак Джун Гиль тепло улыбнулся одними глазами, взял её ладони в свои. — Ты хороший целитель, — тихо сказал он. Привлёк он её ближе неожиданно, крепко обнял, прижав к груди. Она прижалась в ответ всем телом и спрятала лицо у него на плече. Из груди рвались рыдания, но она только всхлипнула, отстранившись на миг, чтобы обвить руками его шею: — Прости меня, Джун Гиль… Прости, пожалуйста… Вокруг них отчаянием и чужими страданиями клубилась тьма, но несколько недолгих мгновений они просто стояли в объятиях друг друга — тихо радуясь встрече после того, как расстались на тысячу лет. Наконец Пак Джун Гиль мягко отстранил любимую женщину со сдержанным: — Тебе нужно уходить. Э Ран затрясла головой: — Мы уйдём вместе. Тёмный жнец нахмурился. — Что-то изменилось? — догадался он. — Твоя сделка была незаконной, — жница окинула его лицо внимательным взглядом, явно искала раны, которые могла пропустить. — Совет директоров аннулировал этот контракт и запретил любые сделки в будущем. Её лаконичные слова, судя по взгляду, вызвали у Пак Джун Гиля бурю раздумий. Он задумчиво оглядел своё запястье — чистое от печати. Затем покачал головой: — Рушди может вновь устроить геноцид. — У него не получится. Стражи Межмирья здесь, и Ха Дэ Су со своими слугами тоже… Но дело не в этом, — тотчас добавила она. Тёмный жнец прищурился. Не нужно было объяснений: он хорошо понимал, что причиной не могут стать стражи и жнецы, которые были для демонов слишком слабыми соперниками. — Легенда о Десяти печатях… Ты её, наверное, знаешь? — спросила Э Ран. Она мягко улыбнулась, когда он кивнул. Говорила как-то рассеянно и продолжала смотреть на его лицо, лаская взглядом каждую черту. Сердце в груди Пак Джун Гиля сжалось. Он не помнил, чтобы кто-то ещё так тепло смотрел на него. — За мою попытку запечатать эту тюрьму судьба наградила меня встречей с тобой, Джун Гиль, — тихие слова прозвучали так нежно, что тёмного жнеца волной накрыли тепло и желание вновь сжать любимую женщину в объятиях. — За то, что я не завершила узор, она наказала меня тысячелетней разлукой, — грустно продолжила Э Ран, моргнула, сдерживая слёзы, и, подавшись чуть ближе, с горечью призналась: — Я так скучала… Настоящим адом была не боль, которую я терпела каждый миг… а то, что тебя не было рядом… Обняв её лицо ладонью, Пак Джун Гиль стёр пальцем упавшие ей на щеку слёзы и вновь привлёк её ближе. Простыми словами она назвала то, что чувствовал он каждое мгновение здесь, в Л’Иарке. Тоска и одиночество были куда более страшным наказанием, чем пытки. — Мне нужна твоя помощь, Джун Гиль, — Э Ран отстранилась и посмотрела на него с такой надеждой, что у него внутри что-то дрогнуло. — Я сама не справлюсь… Я должна укрепить Девятую печать и поставить последнюю… — Э Ран, ты рискуешь собой! Слова прозвучали тихо, но так решительно, что жница смешалась. Но затем возразила: — В этот раз я буду не одна. Узы, которые связали нас в прошлом, — пояснила она, — за время, что мы работали вместе, они стали намного сильнее… Ни одна Печать не справится с этим светом, — она улыбнулась — храбро, с бравадой. Тёмный жнец только нахмурился. Предчувствие подсказывало, что всё далеко не так просто, как говорит жница. Даже больше: он чувствовал, что она о чём-то умолчала. Но он снова понимал, что она не ответит, если он спросит. А потом будто впервые услышал окружавшие их крики… и кивнул с твёрдым: — Хорошо. Давай поднимемся к Вратам.