Контракт

Угроза не покидала мыслей. «Мин Джэ уже год такая», — вспоминала Э Ран и чувствовала, как скручиваются в узел внутренности. Её подозревали. За ней следили — целый год. И наконец заставили выдать правду, которую Тэ Иль прятал даже от сестры, боясь подвергать её опасности: о том, что изгоняет демонов не он, а жница, знал только лидер Группы сопровождения. Э Ран ждала работа, а она сидела, невидяще глядя перед собой, и не могла заставить себя притронуться к стопке отчётов. Она не пришла в себя даже на встрече руководителей районных групп отдела, которые собрались в кабинете Пак Джун Гиля, чтобы обсудить итоги года. Зато её состояние заметил тёмный жнец. Жница прослушала все его вопросы и не сразу обратила внимание на гнетущее молчание в кабинете. Опомнившись, она оглядела жнецов. Сотрудники переглядывались, Пак Джун Гиль испытующе смотрел на Э Ран. Наконец тишину развеяло бархатное: — Оставьте нас. Жнецы поспешно вышли из кабинета — участи остаться наедине с лидером Группы сопровождения, когда он так смотрел на нарушителя непреложных правил, они бы предпочли сразу спуститься в Ад. Руководитель Пак выждал пару секунд, когда закрылась дверь, прежде чем спросить: — Что с тобой, Э Ран? Тебя что-то беспокоит? Жница покачала головой. — Тогда почему ты выглядишь больной? Тёмный жнец проговорил это так строго, что Э Ран чуть на духу не выдала ему всё, что произошло. От мысли солгать жница отказалась: врать она не умела, соврать своему начальнику не смогла бы вдвойне. Стук в дверь показался ей благословением. — Руководитель Пак, — заглянула Чхве Кан Хи, — простите, но вас вызывает директор. Говорят, очень срочно. Судя по взгляду, обрадовал Пак Джун Гиля неожиданный вызов не больше, чем новость о сокращении кадров, но, сдержанно вздохнув, он встал и зашагал к двери, бросив безапелляционное: — Жди меня здесь. Э Ран только кивнула, но, едва он вышел, поняла, что не будет ждать. Ни возвращения руководителя Пака. Ни появления Рушди, которому наверняка уже передали весть об охотнике. Она телепортировалась — подальше от «Калейдоскопа», от Пак Джун Гиля, от всего светлого, что появилось в её жизни так негаданно. Она не могла больше ждать, как загнанный в угол зверь. Прыжок перенёс её на какое-то окружённое скалами плато. Шум моря, явно неспокойного, жницу почти оглушил. Она с грустной улыбкой оглядела свинцовое небо и не глядя обхватила печать на запястье ладонью. Чёрный рисунок будто обожгло, и губы Э Ран скривила усмешка. Печать вызвала её хозяина. — Э Ра-а-а-а-ан, — прошелестел Рушди. Жница обернулась. Пугающий и жестокий, каким она его всегда помнила, демон жадно оглядел её фигуру. Э Ран выпрямилась, вскинула подбородок. Рушди хрипло захохотал. — Я ждал, что ты меня позовёшь, Э Ран… Ты не меняешься… Он двинулся в её сторону. Она не шелохнулась. — Э Ран-Э Ран, — качая головой, мягко проронил демон. — Ты столько лет была рядом со мной и ничему не научилась… Сплошное разочарование, — схватив её за подбородок, прокомментировал он. Рука его скользнула к её затылку, он безо всякой жалости сжал в кулак её волосы и запрокинул ей голову, чтобы дернуть к себе, приподняв над землёй. Э Ран проглотила вскрик и закрыла глаза, когда Рушди прошептал ей на ухо: — На что ты надеялась?.. Что я не узнаю, кто охотник? Что сможешь помочь тем, кому не нужна твоя помощь? Э Ра-а-а-а-ан, — её имя он почти пропел, — они же сами просят то, что мы им предлагаем, и их не волнует цена… Жница устояла на ногах, когда её выпустили из хватки, и ответила немым упрёком на предвкушение в глазах демона. — Твоя цена будет огромной, Э Ран, — пообещал Рушди, зайдя ей за спину. — У нас вечность впереди… Ты успеешь заплатить за каждого. Э Ран опустила голову. Она знала о расплате, но ей всё равно было страшно. Жница вздрогнула, когда демон разорвал ей свитер, сдержала стон, когда на спине обжигающей болью вспыхнула активированная печать. Рушди рывком развернул её к себе лицом, и она поневоле сжалась от прикосновения демона, который провёл ладонью по её волосам. Странная, бесконечно порочная ласка в его голосе отозвалась в ней тошнотворной обречённостью: — Я скучал по тебе, Э Ран… Я помню, какой ты была в день нашей первой встречи… Жница не сразу расслышала тихий треск, не сразу поняла, что меняется — по прихоти демона возвращая собственный облик в тот день, когда сделала самый страшный выбор в своей жизни. Волосы её медленно и неумолимо вернули чёрный цвет, заблестев, как крыло ворона в свете луны, свитер и джинсы обернулись белоснежным платьем и нежно-голубой накидкой, вернулась и державшая её пряди тонкая кандзаси, украшенная сапфирами. Взгляда Э Ран не подняла. Даже когда Рушди вновь запрокинул ей голову, сжав пальцами подбородок. — Я понимаю, почему он вернулся… — жестокие слова, воскресившие её последний час в мире живых, болезненно сжали сердце. — Помнишь? Ты просила его уехать, но он развернул коня… Жница закрыла глаза, чтобы скрыть слёзы. Помнила она так, что почти чувствовала руку, уверенно обхватившую её за талию и усадившую на коня перед мужчиной, за которым она была согласна последовать куда угодно. Только вместо боли эти воспоминания принесли ей, как всегда, светлую печаль и нежность. Рушди зашипел. Э Ран слабо усмехнулась, поняв, что вновь ненамеренно причинила ему боль. — Почему? Вопрос её почти шокировал. Демон прежде никогда не задавал вопросов. — Почему, Э Ран? — повторил Рушди, заглядывая ей в глаза и по-прежнему сжимая подбородок. — Я чувствовал боль, страх, отчаяние, но среди твоих чувств никогда не было ненависти… Почему? Жница улыбнулась. Только демон мог спросить о таком. — Ты обманул меня, умолчав о плате, — тихо промолвила она. — Воспользовался моим отчаянием, чтобы заставить подписать контракт. Но… его ты спас, — мягко пояснила Э Ран. — Пусть и такой ценой. В глазах демона сверкнула такая ярость, что жница зажмурилась и отвернулась. Страшное обещание Рушди практически прошипел ей на ухо: — Я сотру тебе память, Э Ран… Ты больше не будешь меня мучить, вспоминая своего мужа. — Ты… не сможешь, — собравшись с духом, негромко сказала Э Ран. — Что? — Не сможешь, — повторила она. — Не отнимешь эти воспоминания. Ты бы давно это сделал, если бы мог, — грустно закончила жница. Швырнуло её в скалу неожиданно. Она упала на землю, и Рушди клокочущим от злости голосом проговорил, наблюдая за тем, как она пытается подняться: — Тогда цепляйся за свою память, Э Ран, это всё, что у тебя будет! К жнице демон смог лишь шагнуть и застыл от неожиданности, когда его от Э Ран огненной стеной отделило бушующее пламя. Жница в потрясении вскинула голову, Рушди недоверчиво протянул: — Пак Джун Гиль? Стоявший на краю плато тёмный жнец только прищурился в ответ. Пламя побежало дальше, окружило его и демона пылающим кольцом. Рушди поднял руки с издевательским: — Только не начинай о правилах, твоими протокольными словами мне впору пленников пытать! Тёмный жнец выдохнул. Понять, что схватка неизбежна, было несложно; небрежным движением демон впечатал Э Ран в скалу и обездвижил её, снова заставляя наблюдать. Жница смогла только затрясти головой, но Пак Джун Гиль её безмолвной мольбы, конечно, не слышал. Он телепортировался, защищаясь от сокрушительной волны чёрной энергии, задел демона обжигающей огненной атакой и не на шутку его разозлил. С рычанием Рушди бросился на тёмного жнеца, обогнавшая демона аура отбросила Пак Джун Гиля на скалы, и жница вскрикнула, завидя, как его швырнуло о камни. Чтобы встать на ноги, тёмному жнецу потребовались секунды, которых Рушди хватило, чтобы располосовать ему грудь глубокими ранами. От вида обагрившей белую рубашку крови Э Ран едва не потеряла сознание, но руководителя Пака боль не остановила. Жница знала, что у него нет шансов. Рушди играл с ним, атакуя вполсилы, обходя по кругу, как хищник добычу. Демон жадно впитывал отчаяние защитника, который пытался уберечь то, что ему дорого, снова и снова обрушивал жестокие удары. Пак Джун Гиль вставал. Его ответные атаки слабее не становились, но сам он уже с трудом стоял на ногах. Э Ран ощутила обжегшие щеки слёзы, завидя, как потухло призванное им пламя. И онемела от боли, когда, вновь беспощадно брошенный о камни, тёмный жнец без сил рухнул на землю. Его трясло так, что он еле приподнялся на руках. Голова нещадно пульсировала от удара, так что он с глухим стоном проглотил наполнившую рот кровь. Не увидел, скорее, почувствовал, что Рушди подошёл совсем близко. Усмехнувшись, демон снисходительно поинтересовался: — Может, признаешь, что тебе её не защитить? Пак Джун Гиль не ответил. Все его силы уходили на то, чтобы не упасть обратно. Рушди шагнул прочь, собираясь уйти с той, за которой пришёл, но тёмный жнец схватил его за ногу. Демон хотел было оттолкнуть его руку. Но замер, услышав глухое: — Забери меня… вместо неё… — Что?.. Рушди резко развернулся и даже присел на колено. — Что ты сказал? — не поверил он. Пак Джун Гиль снова сглотнул, чтобы проговорить: — Ты ждал меня четыреста лет… Забери меня вместо неё… На чёрных губах демона заиграла недоверчивая улыбка. Поразмыслив мгновение, он уточнил: — Ты согласен заключить контракт… в обмен на то, что Ко Э Ран никогда не вернётся в Л’Иарк? Эти слова жница услышала отчётливо. Боль разорвала её пополам. — Нет! — вырвалось у неё пронзительное. — Не соглашайся! Не слушай его! Нет! Джун Гиль, нет! В пучине боли, туманившей сознание, тёмный жнец отчего-то выхватил из крика Э Ран отчаянное: «Джун Гиль, нет!». Мысль была неуловимой, и всё же его пронзило уверенностью: однажды он уже слышал этот зов… Жница рвалась из невидимых пут, задыхаясь от бессилия, продолжая умолять. Но голос её пропал от вида чёрных иероглифов, проступивших на запястье Пак Джун Гиля, — печати Л’Иарка, увенчавшей контракт, который он только что заключил с Рушди. Э Ран выдохнула, качая головой — словно это могло остановить время, — и встретилась с тёмным жнецом глазами… Он попрощался одним взглядом, прежде чем демон исчез, забрав его с собой. Державшие её оковы пропали в ту же секунду. Э Ран упала, хватая ртом воздух и прижав ладонь к груди. Больно было так, что она ничего не видела перед собой. Самым страшным в её жизни был не день, когда она отдала всё, чтобы вернуть любимого мужчину к жизни. Самым страшным стал день, когда этот мужчина заключил контракт, чтобы она больше не вернулась в Л’Иарк.