Контракт

Чон Бо Юн терпеливо ждала вердикта, время от времени бросая на руководителя Пака робкие взгляды. Она заменяла Э Ран на её посту уже полмесяца, но никак не могла привыкнуть к тому, что её отчёт обычно вызывает только короткий одобрительный кивок, а не волну разгромных замечаний. Лидер Группы сопровождения всегда читал доклады внимательно, пусть это и отнимало время, и те несколько минут, что он изучал бумаги в чёрной кожаной папке, юная жница успевала несколько раз довести себя до полуобморочного состояния. — Ты начала составлять годовой отчёт, Бо Юн? — спросил тёмный жнец, отложив папку в сторону. Чон Бо Юн смешалась, затем спохватилась: — Руководитель Ко просила не начинать без неё, шеф. В-вроде сегодня последний день её больничного, — тихо добавила она. Пак Джун Гиль нахмурился. Но его взгляд, прикованный к чёрному кашне на шее жницы, позволял предположить, что связан его интерес не с её словами. — Откуда у тебя этот шарф? — спросил он внезапно. Машинально дотронувшись до шарфа, Чон Бо Юн неуверенно протянула: — Мне его дала руководитель Ко… на несколько дней, — пояснила она тотчас. — Просто было холодно… Руководитель Пак в ответ только протянул руку, и юная жница, растерявшись, сняла с шеи и подала ему подарок своей начальницы. Понять, отчего тёмный жнец так мрачен, она не могла. — Возвращайся к работе, — бросил Пак Джун Гиль, поднявшись с кресла, и решительно вышел из кабинета. Чон Бо Юн проводила его удивлённым взглядом, но гадать над причиной его странного поведения не стала. В лазарете тёмному жнецу сказали, что Ко Э Ран ещё утром заставила Ариану выписать её. В квартире руководитель Пак жницу не нашёл, но недолгие поиски привели его в спортзал. Меч с глухим свистом рассекал воздух: Ко Э Ран уже второй час повторяла приёмы Пунрю Ханмуе, разминая мышцы после двухнедельного отдыха. Чувствовала, как к ней постепенно возвращаются силы, как восстанавливается аура. Бездействие порядком её утомило, и только появление знакомой ауры отвлекло её от тренировки. — Руководитель Пак? — обернулась она. — Где ты его взяла? — кивнув на шарф в своей руке, требовательно спросил Пак Джун Гиль. Ко Э Ран опустила меч, подошла ближе и вгляделась в кашне. Затем пожала плечами: — Его подарила одна из клиенток. Что вас беспокоит? — подняла она голову. — Взгляни на стежки, — обронил тёмный жнец. — Этот шарф вязал не человек. Жница испугалась. Почти вырвала подарок О Хе Джин и поднесла его к лицу, вглядываясь в миниатюрные, аккуратные узелки до боли в глазах. Затрясла головой: — Не может быть… Она связала его уже после того, как я прогнала демона… — Он мог внушить ей какие угодно воспоминания, — напомнил Пак Джун Гиль. Э Ран с трудом сдержала желание забросить шарф куда подальше, глядя на него так, словно от него неприятно пахло. Связанная демоном вещь — как, впрочем, и всякая, сделанная им собственноручно, — могла убить в любой момент. Осознание, что её жизнь больше полугода находилась на волоске, вызвало в жнице обиду и горечь. — Но почему я сама не поняла этого? — с досадой спросила она, крайне недовольная собственной беспечностью. — Потому что его создали для тебя, — тёмный жнец забрал у Э Ран шарф, и в следующий миг кашне сгорело, охваченное огнём. — Проверь клиентку, которая передала тебе этот подарок, — велел он. Жница закивала, пробормотав: — Да, попрошу Тэ Иля её навестить… Вообще он мне уже полмесяца не сообщал о новых случаях, — она отошла на несколько шагов и развернула меч в руке. — Как будто на земле одержимые перевелись… — Я велел ему не беспокоить тебя. Спокойные слова вызвали у Э Ран потрясение, которое неожиданно сменило негодование. — Что вы ему сказали? — вырвалось у неё. — Это из-за того, что я болела? — предположила она сразу. Э Ран спросила это с надеждой, которую в своём голосе сама и не расслышала: она уже знала, что её догадка неверна. Пак Джун Гиль покачал головой: — Нет, Э Ран. Ты больше не будешь изгонять демонов. Это запрет, — твёрдо добавил он. — Запрет? — у жницы сел голос. Меч она развернула будто не по своей воле и даже испугалась собственного порыва, коснувшись клинком чёрного пиджака. Тёмный жнец окинул лезвие надменным взглядом, посмотрел на Э Ран. Сдержанный гнев в его глазах мог напугать, но жница не отступила. — Отзовите приказ, — глухо потребовала она. Ответное движение было неуловимым, и Э Ран вскинула брови, когда в ладонь руководителя Пака послушно лёг притянутый им меч. Клинка жницы с тихим звоном коснулся клинок противника — Пак Джун Гиль принял вызов, — и Э Ран отступила на шаг, слегка склонив голову в приветственном поклоне. Поединок тёмный жнец начал первым, и жница еле успела отразить его атаку. Отступала она, блокируя удары, долго — сказывались и двухнедельный перерыв и не отпустившая до конца слабость — но ей хватило упрямства мобилизовать все силы. Тёмный жнец совершенно её не жалел, наносил удары так, что порой её руки, с трудом удерживавшие меч, начинали дрожать, но стоило ей встретиться с ним глазами, и дрожь проходила, уступив взявшейся будто из ниоткуда энергии. Сколько они кружили в поединке, Э Ран не смогла бы сказать, но, когда руководитель Пак, потеряв терпение, одним мощным ударом выбил у неё меч из руки, она с шумом выдохнула и, не устояв на ногах, рухнула на колено. Вскинула горящий негодованием взгляд, почувствовав лезвие у своей жилки. — Встань, — донесся до неё глухой приказ. Поднялась на ноги жница на чистой злости — медленно, не отводя взгляда и чувствуя клинок у горла. Пошатнулась, глубоко дыша и не желая признавать поражения. Она едва не проклинала тело, которое подвело её в самый ненужный момент. — Я не буду повторять приказ, — сдержанность, с которой это выговорил тёмный жнец, пугала. Он резким движением вернул меч на подставку. — Жду тебя завтра в своём кабинете, — бросил Пак Джун Гиль и зашагал было прочь, но его остановило тихое: — Когда рисковали собой, сражаясь с Сангри… вы не думали, что своим безрассудством подаёте пример? Руководитель Пак обернулся. Глаза его так потемнели, что у жницы чуть не подкосились ноги. Он выдохнул, один за другим последовали два прыжка, и Э Ран впечатало в стену. — Что ты сказала? — тёмный жнец едва не шипел. Говорить что-либо было безумием, да и на это требовалось немало смелости, но жница отбросила малодушие, подняла голову, чтобы смотреть прямо в чёрные глаза, и тихо проронила: — Делаете всё, чтобы уберечь меня от опасности… и совершенно не думаете о себе. Если вам можно ставить себя под удар, чтобы защитить то, что вам дорого… почему мне нельзя? Пак Джун Гиль не ответил. Во взгляде его, и без того чёрном от сдерживаемых эмоций, отразилась настоящая буря, и Э Ран совсем невовремя заметила, как близко он стоит. Попыталась высвободить прижатые к стене запястья из хватки — зная, что это бесполезно, — и втянула в себя воздух, когда тёмный жнец, смотревший на неё так, будто увидел впервые, скользнул взглядом к её губам. Заглох, не успев вырваться, беспомощный стон, слабый протест заглушил окативший её жар, и, отправив разумные доводы лесом, Э Ран просто закрыла глаза… Она ждала так, что по спине пробежала дрожь. Но руководитель Пак внезапно отступил. И жница лишь после этого обратила внимание на то, что в зале они больше не одни. Она телепортировалась не раздумывая, едва в голове мелькнула догадка, что вниз на тренировку спустились другие сотрудники отдела. Со стоном упала в кресло в спальне своей квартиры и без сил откинулась назад. Она готова была благословлять тактичность своего начальника. И понимала, что, не помешай им появление посторонних, тёмный жнец наверняка перенёс бы её в свою квартиру. Чтобы уже не отпускать.