Контракт

Его звал женский голос. Нет, вернее, девичий — невинный, мягкий. Ему прежде не доводилось слышать столь нежного голоса. Никто на его памяти не произносил его имя так ласково, так трепетно… будто он был самым дорогим в жизни той, которая звала и звала его… — Пожалуйста, открой глаза… Посмотри на меня, Джун Гиль… Открой же глаза… Пак Джун Гиль вздохнул чуть глубже. Было ли то какой-то атавистической памятью, но он не мог пошевелиться. Хотя желание откликнуться на отчаянную мольбу было острым до дрожи. Кто-то легонько тряс его за плечо, снова просил открыть глаза. Он проснулся. В палате царили густые сумерки, но в воздухе ощущалось приближение утра. Моргнув и вернув ясность взору, тёмный жнец взглянул на лежавшую на койке пациентку. Жница не спала. Склонив голову к плечу, она тихим голосом заметила: — А вы долго спали… Почти всю ночь. Пак Джун Гиль протёр лицо ладонью, встал. Э Ран приподнялась и села в кровати. — Тебе что-нибудь нужно? — негромко спросил её тёмный жнец, коротко взглянув на полупустые упаковки из-под шоколадных конфет на тумбочке. Жница помолчала, задумавшись. Руководитель Пак окинул взглядом её взъерошенные волосы, волнами падавшие на плечи, белую сорочку и нежно-голубой халат, в который она куталась, будто ей было холодно. С усталым блеском в глазах и белым, как полотно, лицом Э Ран выглядела по-настоящему больной. Ариана не справилась с ранами, которые жнице нанёс Рушди. Было ли дело в мощи перводемона или в том, что его с Э Ран связывала сила договора, но целительнице пришлось прибегнуть к помощи лекарств. Аура жницы уже вторую неделю оставалась едва заметной, и восстанавливалась она, несмотря на регенерацию, очень медленно. Впрочем, на её настроении это не сказалось. Пак Джун Гиль ни разу в своей послесмерти не встречал настолько неугомонного пациента: Э Ран нашла прелесть даже в ежедневных визитах друзей и знакомых, без умолку болтая с ними обо всём на свете, с упоением читала какие-то популярные романы и вовсю смотрела дорамы — по большому счёту, наслаждалась нежданным отдыхом. Так что вскоре тёмный жнец перестал переживать о её душевном состоянии — хотя первые дни после её встречи с Рушди он всерьёз опасался, что её захватит депрессия. — Посмотрите в окно, — попросила Э Ран, отвлекая его от раздумий. Руководитель Пак перевёл взгляд на окно, открытое раздвинутыми занавесями. Снаружи крупными хлопьями падал снег. — Я хочу на улицу, — грустно призналась жница. С минуту тёмный жнец разглядывал её лицо. Он переживал, что для её слабого здоровья прогулка обернётся, как минимум, простудой. Затем просто вышел. Чтобы вернуться с пальто и шарфом. Э Ран просияла улыбкой. Они медленно шли вдоль аллеи. Запрокинув голову, жница в восхищении наблюдала за тем, как неслышно, кружась, на землю спускаются снежинки. Куда идёт, она не глядела. Снова была беспечной? Или просто доверяла? Пак Джун Гиль не знал. Он удивлялся её искреннему восторгу. — Взгляните, вон там, наверху… — указывая куда-то ввысь, попросила Э Ран. Руководитель Пак поднял голову. — Там ветер, сильный. Посмотрите, как он носит снег — как будто настоящая буря, — пояснила жница. — А тут, внизу, снежинки совсем спокойные… Тёмный жнец слабо усмехнулся. — Тебе не холодно? — спросил он. — Нет, вовсе не холодно, — заверила его Э Ран. — А вы? Не замерзли? Недовольство в глазах Пак Джун Гиля вызвало у неё искренний смех. — Если скажу, что холодно, — с неподдельным интересом спросила она, — вы тут, наверное, пожар устроите? — Нет, верну тебя в лазарет, — поправил тёмный жнец. — Какой вы скучный, — разочарованно цокнула жница и окинула его чёрное пальто внимательным взглядом. В глазах её светилось озорное предвкушение. — Что ты придумала? — напряжённо спросил руководитель Пак. — Нет, ничего, — быстро ответила Э Ран. Он сдержал желание вернуть её в палату, зашагал вслед, когда она едва не вприпрыжку направилась вглубь окружавшего их парка. Сейчас, за час до рассвета, здесь не было ни души, лишь тихо, словно храня какой-то секрет, падал и падал снег. — Вы мне ангела не сделаете? — неожиданно спросила жница. Пак Джун Гиль нахмурился — вопроса он не понял. Э Ран снова цокнула: — Вы же ангел смерти — и не знаете, как сделать ангела на снегу? Озадаченно оглядев устилавшее парк снежное покрывало, тёмный жнец перевёл взгляд на спутницу. Она улыбнулась: — Ладно, давайте остановимся на том, что вы не хотите пачкать пальто. Руководитель Пак ничего не ответил, и Э Ран снова побежала куда-то вглубь парка. Следовать за ней Пак Джун Гиль не стал — он хорошо чувствовал её ауру, — несколько минут созерцал завораживающий, волшебный танец снежных хлопьев. Затем, не задумываясь над тем, что делает, подставил ладонь. На чёрной кожаной перчатке снежинки не таяли долго. Тёмный жнец слабо улыбнулся одними глазами. И окинул стоявшую в нескольких десятках шагов жницу возмущённым взглядом, когда о его плечо разбился снежок. — Защищайтесь, — донеслось до него лишённое и тени раскаяния или почтения, — иначе ваше пальто ожидает печальная участь, руководитель Пак. — Э Ран, — с предупреждением начал Пак Джун Гиль. Его перебил новый снежок. Новую атаку тёмный жнец остановил, попросту телепортировавшись и схватив жницу в объятия. — Нечестно! — возмутилась она. — Ты так замёрзнешь, Э Ран. Спокойные слова её словно потушили. Вздохнув, она прислонилась лбом к его плечу. — Если честно, я и правда замёрзла, — тихо призналась она. В следующую секунду они уже были в палате. Э Ран сняла пальто, присев на койку, проследила за тем, как тёмный жнец вешает его на крючок возле двери. — Спасибо, — искренне поблагодарила она. Руководитель Пак ответил коротким взглядом, но снова промолчал. — Вы не посидите со мной ещё? — как-то робко попросила жница. Пак Джун Гиль подошёл ближе, и она непосредственно добавила: — Я не спала всю ночь. — Почему? — нахмурился он, присев на кресло подле койки и наблюдая за тем, как Э Ран устраивается на подушке. Простодушный ответ отозвался в его сердце волной тепла: — Охраняла ваш сон, руководитель Пак. Заснула жница сразу, едва её голова коснулась подушки. Тёмный жнец просидел рядом с ней до самого утра. И, глядя на её лицо, он думал лишь о том, что стал любить её ещё сильнее.