Контракт

Тусклое небо стекало серостью на могильные плиты, отчего ряды могил на городском кладбище бесконечно тянулись до самого горизонта. Чон Бо Юн едва успевала за быстрым шагом своей начальницы, решительно шагавшей между могилами и скользившей взглядом по именам и датам. — Вы уверены, что она здесь, шеф? — спросила юная жница на бегу. — Если её нет ни дома, ни на работе, ни у подруги, ни у любого из шаманов в районе — она на могиле своего ребёнка, — слова Э Ран обезоруживали безупречной логикой. Следовавшая за ней Бо Юн только вздохнула. Она догадывалась с самого начала, что случай женщины, по неосторожности убившей своё дитя, будет самым сложным в их работе. Ряды гранитных памятников сливались в одну сплошную линию, встречались на площадках тёмно-зелёные кустики можжевельника; в воздухе веяло морозом. Но юная жница чувствовала пропитавшую кладбище горечь, пронизанную чужим горем и болью. — Обещали снег, — донёсся до Бо Юн голос Э Ран. Начальница остановилась так неожиданно, что Бо Юн в неё едва не врезалась. — Вот и она, — заметила Э Ран, откинув назад полы чёрного кожаного плаща и спрятав руки в карманы. В толстом сером свитере с большим воротником, чёрных утеплённых джинсах и высоких сапогах она, разумеется, холода первых зимних дней не ощущала. Чон Бо Юн закуталась в своё тёмно-красное пальто и окинула взглядом согбенную фигуру женщины, которая стояла на коленях перед могильной плитой и, судя по тому, как вздрагивали её плечи, плакала, спрятав лицо в ладонях. Юную жницу охватило сострадание; она перевела взгляд на Э Ран и спросила: — Мы можем ей помочь, руководитель Ко? — Я не уверена даже, сможем ли мы её отговорить, — не стала скрывать Э Ран. — Потеря ребёнка — самая болезненная из существующих, таких матерей демоны склоняют к контракту за две секунды… Пойдём, — зашагала она к клиентке, — не ждать же нам, пока появится гость из Л’Иарка? У поспешившей вслед Бо Юн слова отозвались дрожью: после того, как Сангри ненадолго подчинил её своей воле, юная жница панически боялась демонов. — Госпожа Кан Хэ Рим? — позвала Э Ран, подойдя к женщине и дотронувшись до её плеча. Кан Хэ Рим отпрянула в испуге и закашлялась, поперхнувшись слезами. Наклонившись, жница немного бесцеремонно помогла ей подняться на ноги и протянула платок. Обезоруженная неожиданным жестом, женщина не стала отказываться и собрала тканью влагу с щёк. — К-кто вы, простите? — осипшим от слёз голосом спросила Кан Хэ Рим. — Что вы… Что вы здесь делаете? — Меня зовут Ко Э Ран, это моя помощница, Чон Бо Юн. Мы здесь, чтобы помочь, — откликнулась Э Ран. Глаза женщины потухли, будто помертвели. Опустив голову, она сипло проронила: — Разве вы можете помочь? Вернёте мне дочь?.. — она снова спрятала лицо в ладонях, так что её слова были еле различимы: — Если бы я только не взяла её с собой на завод… Если бы знала, что она залезла в тот бак… От глухих рыданий Хэ Рим юной жнице стало больно. Она украдкой смахнула слёзы и сжала губы, сдерживаясь; Э Ран молча обняла плачущую клиентку, понимая, что сейчас слова не нужны. Накрывшая её в следующий миг чёрная аура — накрывшая неожиданно — смела все её чувства, оставив за собой только парализующий ужас и почти животный страх. Ко Э Ран хорошо знала эту ауру. Втянув в себя воздух, чтобы справиться с голосом, жница осторожно выпустила Кан Хэ Рим из объятий и коротко посмотрела на Бо Юн, взглядом приказав позаботиться о клиентке. Юная жница закивала: мощь демонической ауры и её напугала не на шутку. — Ты снова здесь, чтобы воспользоваться человеческим горем? — ровным голосом спросила Э Ран, оборачиваясь. Жидкие чёрные волосы, тянувшиеся до самой земли, чёрные одежды и мгла, без остатка заливавшая глаза, багрец и огонь символов, покрывавших бледную кожу, — облик Рушди, отпечатанный в подкорке мозга, отозвался в груди жницы привычной обречённостью. Она прилагала усилия, чтобы спрятать страх хотя бы от Бо Юн… потому что демону, безраздельно владевшему её душой, все её чувства были открыты, как на ладони. — Э Ра-а-а-а-а-ан, — развеялось в холодном воздухе тихое шипение. Заметившая демона женщина испуганно вцепилась в Чон Бо Юн. Юная жница крепче обняла клиентку, обещая защиту. Э Ран сжала руки в кулаки. Она усилием воли сдерживала малодушное желание телепортироваться подальше отсюда. Мимолётная мысль подарила идею, и жница, не глядя на помощницу, твёрдо велела: — Канарейка, перенеси Кан Хэ Рим в безопасное место. Она с трудом устояла на месте, когда Рушди плавно заскользил в её сторону, и ощутила острый протест, услышав обманчиво-мягкое: — Нет, дитя, ты не последуешь этому приказу. У Бо Юн перехватило дыхание — она поняла, что демон обращается к ней. Рушди, к её облегчению, на неё не смотрел: всё его внимание занимала жница, которая не шелохнулась при его приближении. От вида длинных бледных пальцев, которые с силой сжали Э Ран подбородок, у юной жницы к горлу подступила тошнота. Но, скованная страхом, она не могла даже пошевелиться. — Не мешай мне, Э Ран, — насмешливо попросил демон. — Эта душа уже моя… как и твоя, Э Ран. В глазах жницы сверкнул гнев, и она глухо выговорила: — Это моя работа… — О, это я слышал, — ласково проронил Рушди, перебив её. — Но сегодня, Э Ран… Сегодня ты будешь наблюдать… Э Ран затрясла головой, попыталась что-то сказать, но не смогла даже разомкнуть губ. Чон Бо Юн нахмурилась от догадки: она вдруг поняла, что демон обездвижил жницу. В безрассудном порыве Бо Юн попыталась телепортироваться вместе с Хэ Рим, но её сжало так, что она вскрикнула. Хватка её ослабла, Хэ Рим осела на землю, и небрежным движением руки Рушди отбросил юную жницу в сторону могильных памятников. От сильного удара головой Бо Юн потеряла сознание. Когда она пришла в себя, было уже поздно. Судя по чёрному рисунку на запястье Кан Хэ Рим, она только что заключила контракт. — Боже, нет, только не это… — едва слышно выдохнула Бо Юн, поднимаясь на ноги. В голове стрельнули такие спазмы, что у неё потемнело перед глазами. А потом она услышала крик. И ощутила ужас, потому что он принадлежал Ко Э Ран. От вкрадчивых слов демона к горлу юной жницы вновь подступила тошнота: — Ты забыла своё место, Э Ран? Забыла, что у тебя нет ни прав ни свободы?.. — Снова послышался крик — на этот раз приглушённый, — и Рушди мягко пообещал: — Я помогу тебе вспомнить, Э Ран… Действовала Чон Бо Юн машинально, хотя и понимала, как мало толку в её порыве. Перенесла Кан Хэ Рим в её дом. И оставила её одну, чтобы перенестись в «Калейдоскоп». К единственному жнецу, который мог вмешаться в происходящее. — Чон Бо Юн? — руководитель Пак отвлёкся от документов, которые изучал до того, как в его кабинете без предупреждения появилась его подчинённая. — Что случилось? — спросил он тотчас, окинув Бо Юн взглядом. Юная жница глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, — теперь, вдали от Рушди, её шок схлынул, оставив после себя холодный пот и слабость, — и глухо выдавила: — Руководитель Ко… Пак Джун Гиль понял. Сдержанно выдохнул и спросил: — Где? Первым, что он услышал, перенесшись на кладбище, были глухие рыдания. В воздухе чёрными волнами разливалось отчаяние, пропитанное страхом, и знакомая аура — знакомая до спазмов в груди — пульсировала острой болью. — Пожалуйста… — донеслось до тёмного жнеца дрожащее от слёз. — Не надо больше… Лидер Группы сопровождения стремительно зашагал вперёд, без труда ориентируясь в лабиринте могил, — он шёл на источник двух аур. Тихие слова Рушди, хорошие слышные в мёртвой тиши кладбища, вызвали у него почти не контролируемую ярость: — Ох, Э Ран, как же ты самонадеянна… Я только начал… Безмолвие снова разорвал протяжный глухой крик — жница явно зажимала рот ладонью. На могильные плиты хлынули чернотой пронзившие её ужас и боль, но вечерний воздух будто прояснился от холодного: — Достаточно! Лежавшая на боку в подножии памятника Э Ран судорожно выдохнула, когда пытка прекратилась, и, отталкиваясь ногами, попыталась сесть и прислониться к гранитной плите. Её била такая крупная дрожь, что удалось ей это не сразу. Пак Джун Гиль усилием воли скрыл эмоции, встретив взгляд Рушди, который обернулся к нему и в бешенстве повторил: — Достаточно? — Ты мучаешь жнеца без причины, Рушди, — спокойно заметил тёмный жнец. — Совет Старших директоров может счесть это основанием для новых санкций, — так же бесстрастно добавил он — словно речь не шла о той, которую он отчаянно хотел защитить. Демон шагнул к нему и клокочущим от злости голосом протянул: — Она продала мне душу, и я волен делать с ней всё, что пожелаю… Остановишь меня? — вкрадчиво спросил он, впитывая бессильный гнев, который вызвали его слова. — Она моя, Пак Джун Гиль… Из груди Э Ран снова вырвался пронзительный крик — не ожидавшая боли, сдержать его она не смогла. Чёрная ярость, пропитавшая ауру Пак Джун Гиля, вызвала у демона полную предвкушения улыбку — жнеца от первой атаки отделяло всего мгновение… но потемневшие от эмоций чёрные глаза будто потухли, когда в холодном полумраке кладбища раздалось слабое: — Не надо… Не вмешивайтесь, п-пожал-луйста… Тёмный жнец встретился глазами со жницей. Девушка вжималась спиной в могильную плиту и упиралась ступнями в мёрзлую землю, пытаясь не упасть. По лицу её текли и текли слёзы, она покачала головой, умоляя без слов. И светившийся в её глазах страх не был вызван ожидавшей её участью… Её сердце сжималось от страха за него. Что стало причиной для Рушди, Пак Джун Гиль не знал. В ту секунду его занимало другое, впоследствии он об этом не вспомнил. Но пристально взиравший на него демон вдруг отступил на шаг и, окинув Э Ран коротким взглядом, неожиданно проронил: — Надеюсь, урок ты усвоила, Э Ран… Ещё увидимся, Пак Джун Гиль, — бросил он и исчез. Стремительно подошедший к жнице руководитель Пак не оглянулся, присел на колено, чтобы привлечь девушку к груди, но её передёрнуло от боли, когда её коснулись его руки… Нахмурившись, тёмный жнец накрыл её лоб ладонью, и усыпленная этим прикосновением Э Ран обмякла. Подхватив жницу на руки, Пак Джун Гиль перенёс её в лазарет.