Контракт

Знакомая гостиная встретила Ко Э Ран уютным безмолвием, синевой ночных сумерек и завораживающим видом на город. Ненадолго забыв о том, зачем пришла, жница подошла к панорамному окну и потерялась в созерцании Сеула, его красных и зелёных огней, алмазной крошки многочисленных окон, рыжего золота дорог, залитых светом фонарей, и устало-мутной серости горизонта, сменявшего его яркие краски. Затем встрепенулась, вспомнив про лекарства, которые принесла, и оглядела просторную комнату, решая, где их оставить. Подошла к журнальному столику, чтобы положить пакет, и вскинула голову, услышав шаги. В тёмной сини ночного полумрака глаза Пак Джун Гиля на бледном лице казались особенно чёрными. Э Ран оглядела его высокую фигуру, белую рубашку с закатанными рукавами и расстёгнутым воротом, чёрные безрукавку и брюки, слегка растрёпанные волосы, и не сдержала обезоруженной усмешки: тёмный жнец, как всегда, выглядел безупречно. Будто не он почти неделю не покидал своей квартиры, восстанавливаясь после нападения демона. — Я принесла лекарства, Ариана просила передать, — непринуждённо сообщила жница. — Как вы себя чувствуете? — Лучше, чем раньше. Сухой ответ был искренним; руководитель Пак подошёл ближе и окинул Э Ран внимательным взглядом. Долгие секунды скользил глазами по её тонкой фигуре в чёрной водолазке и узких тёмно-синих джинсах, по падавшим на плечи белым волосам, бордовым теням на веках, пышным ресницам, нежной линии губ; наконец чутко спросил: — Тебе не тяжело на работе? Жница только покачала головой. Пак Джун Гиль нахмурился. — Я скоро вернусь, Э Ран, — в словах дрогнуло беспокойство. — Вам правда не о чем переживать, — заверила его Э Ран и, коротко поклонившись, добавила: — Я пойду. Если что-нибудь нужно принести… — Не уходи. Жница смолкла, вскинула взгляд. В тихой просьбе было слишком много… всего: тоски, жажды, одиночества, какой-то многолетней и оттого глухой боли. Э Ран ответила на зов почти испугом, сдержала порыв отступить на шаг — обезоруженная мыслью, что тёмный жнец, столько лет справлявшийся со всем один, впервые попросил о поддержке. — Не уходи, прошу тебя, — Пак Джун Гиль проговорил это без отчаяния, без боли, но как-то слишком спокойно: будто оставлял ей выбор уйти, оставив его одного. — Сегодня ночью… хоть ненадолго… останься со мной, — негромко попросил он. От его слов жнице стало совсем больно. Потянуло спазмами в сердце, горло сжало так, что пришлось сглотнуть. — Я… — с трудом начала Э Ран и не смогла договорить, заметив чёрные тени под его глазами. Понять, что тёмный жнец не спал несколько ночей, было несложно. Жница схватилась за эту догадку, как утопающий за соломинку. — У вас снова бессонница? — с упрёком спросила она. — Почему вы мне не сказали? Я бы… Впрочем, не суть, — оборвала себя Э Ран. — Давайте я заварю вам чай — вам необходимо поспать… Пройти мимо Пак Джун Гиля на кухню она не смогла: он остановил её, взяв за локоть, мягко развернул к себе лицом. Жница смешалась, потерявшись в эмоциях, глубоко вздохнула, пытаясь справиться с дыханием… получалось плохо. Он провёл ладонями по её плечам. Прикосновение было тёплым, мягким, бережным. Э Ран закрыла глаза. Удивительно, как можно было простым касанием согреть до самого сердца… Жница ощутила, как колет от слёз в уголках глаз — от покоя, что накрыл её в тот миг, ей было почти больно. Она не смогла оттолкнуть — ни когда он привлёк её ближе, ни когда её лица коснулось его тёплое дыхание. Едва не расплакалась, почувствовав его губы на своих губах, его вздох, смешавшийся с её, его руки, сжавшие её плечи чуть сильнее. Она слышала бешеный стук его сердца, как свой, хоть он и стоял недвижно, держа её так, что она понимала: не отпустит… Мысли её заметались в ловушке сомнений. До дрожи, до кома в горле хотелось шагнуть ещё ближе, обнять за шею, потеряться в его объятиях… Согреть его озябшую от одиночества душу, так же, как и её, мечтавшую об утешении, вернуть и нежность, и тепло, и ласку. Что стоило остаться с ним сейчас, когда он звал, и хоть на одну ночь забыть о боли, которую несли их будни? Цена была слишком высокой. Она не могла разбить ему сердце. — П-постойте, — тихо попросила она. Он не услышал. Вновь приник к её губам. Она едва не растаяла от мучительной нежности, но её отрезвил страх. Из желанных объятий пришлось вырваться. — Остановитесь, пожалуйста! — чуть слышно взмолилась Э Ран. Пак Джун Гиль поднял голову, но плеч её не выпустил. Жница поняла, что придётся сражаться… когда она мечтала о поражении. — Я не могу, — Э Ран затрясла головой, не делая попыток вырваться. — Я… — она зажмурилась, подбирая слова, и проговорила, понимая, что каждое её оправдание причиняет ему боль не меньше, чем ей: — Будущее слишком туманно, руководитель Пак. У меня его и вовсе нет, — жница заморгала, и ей удалось справиться с подступившей к глазам влагой. — Я сейчас будто на веревочном мосту, когда вокруг ураган… И любая ошибка может стать последней, — Э Ран вскинула голову, отбросив малодушие и посмотрев прямо в чёрные глаза. Тёмный жнец внимательно слушал, но взгляд его был непроницаем. — Вы ведь потому так сердитесь от каждого моего промаха? — с невесёлой улыбкой догадалась жница. Помолчав, она позволила себе откровенное: — Я уже теряла любимого человека. И это было до ужаса больно… Взгляд Пак Джун Гиля так потемнел, что Э Ран вздрогнула. Она сглотнула, чтобы продолжить: — Вы ведь тоже потеряли человека, которого очень сильно любили, вы понимаете меня, как никто другой… Прошу… — мягко промолвила она. — Не становитесь новой раной на моем сердце. Тёмный жнец отвёл взгляд — закрылся вмиг, не позволяя ей заглянуть внутрь. Она и без того поняла слишком много. Э Ран слабо улыбнулась, читая упрямство в его плотно сжатых губах, в бившейся на шее жилке. В тот миг она ненавидела себя за то, что отталкивает… Но её по-настоящему ужасала не собственная боль — а та, что он испытал однажды, потеряв жену. Она не могла позволить ему испытать её снова. Пак Джун Гиль отпустил её плечи и отошёл. Прошёл к окну, не глядя на неё, спрятал руки в карманы — будто сдерживал желание схватить жницу в объятия. Э Ран прежде никто не отпускал без слов. Она горько усмехнулась мысли, насколько неуместным будет прощание. Потом просто телепортировалась.