Контракт

От решительного стука в дверь Императрица, задремавшая за своим столом на очередном отчёте, встрепенулась и, прокашлявшись, позвала: — Входите! Стремительный шаг Ко Э Ран вызвал у неё улыбку: обычно так же входил в её кабинет лидер Группы сопровождения, которого жница заменяла на работе уже несколько дней. В кожаной куртке шоколадного цвета, чёрной водолазке, тёмно-синих джинсах и замшевых ботинках, с собранными на затылке кандзаси волосами и бордовой помадой под цвет теней на глазах Э Ран выглядела так же внушительно, как и её начальник. — Сегодня мы притащили усопших без особых казусов, — жница протянула перевязанный лентой рукописный отчёт, — если не считать пьяного водителя, который умудрился заблудиться и сбить с дороги своего проводника… Я пойду? — нетерпеливо спросила она, понаблюдав около минуты за изучавшей отчёт Императрицей. — Не спеши, — с добродушной усмешкой позвала её директор. — Как тебе на новом месте? — чутко спросила она. — Справляешься? Э Ран пожала плечами и кивнула на свой отчёт: — Вам виднее, директор. Нефритовый Император ненадолго прикрыла лицо ладонью — порой добиться откровенности от Ко Э Ран было трудно, — затем уточнила: — Я хотела узнать, не сложно ли тебе, Э Ран. С работой Джун Гиля может справиться далеко не каждый жнец, — заметила она. Жница кивнула. Нехотя проговорила: — Есть такое, директор. — Она сдержала желание спрятать руки в карманы и добавила: — Но в конце концов и к этой нагрузке можно привыкнуть. Директор мгновение-второе молча разглядывала её лицо, затем величественно поднялась и, поманив её за собой, прошла к диванам. Э Ран поджала губы — ей не терпелось вернуться в кабинет, где её ждали Канарейка и круассаны с шоколадной начинкой, — зашагала вслед и без приглашения присела на мягкое сиденье. — Я узнала то, что ты просила, Э Ран, — мягко проговорила наконец Нефритовый Император. Скучающее настроение жницы улетучилось без следа. — Сангри умер? — подалась она вперёд. — Нет, — покачала головой директор. Э Ран откинулась назад и спрятала лицо в ладонях. — Он ранен и вернулся в Л’Иарк. Подать в суд на Джун Гиля Рушди не может, — в попытке успокоить собеседницу добавила Императрица, — демон напал первым… Ко Э Ран ничего не сказала, облокотилась о колени и невидяще посмотрела на экран, за которым раскинулся Сеул. Исходившее от неё отчаяние можно было потрогать на ощупь. — Знаю, ты переживаешь о Джун Гиле, — как сквозь туман, донеслись до неё слова директора, — но сейчас причины для тревоги нет. Жница перевела на Императрицу полный негодования взгляд. — Переживаю? — переспросила она. — Да я зла на него, как чёрт! — воскликнула она в сердцах. — Подобного я могла ждать от новичка, глупого, как пробка, но не от своего начальника! — Дело не в безрассудстве, — поправила её директор. — Постарайся понять, Э Ран, — попросила она. — Джун Гиль однажды не смог защитить Рён от беды… Это оставило шрамы в его душе, и ныне он делает всё, чтобы защитить тех, за кого он в ответе. — Ага, — без энтузиазма закивала Э Ран, явно просто не желая спорить, хотя и думала по-другому. Слова Императрицы, однако, не выходили у неё из головы всю дорогу, пока она медленно плелась в свой кабинет. Она не могла не понимать, что у её начальника синдром защитника. И снова злилась, вспоминая собственный ужас в тот миг, когда он телепортировался вместе с Сангри, и после — когда на её глазах взорвался особняк. Её до сих пор бросало в дрожь от мысли, что она могла больше никогда не увидеть его глубоких чёрных глаз — живых, проницательных, видевших тысячи смертей, — что могла больше не услышать его бархатного голоса, который был способен успокоить её одним звучанием, что могла больше не почувствовать запах его парфюма, даривший ощущение, что она наконец-то нашла свой дом. Но больше всего её убивало бессилие… Она ничего не сделала, чтобы не допустить случившегося. И боялась, что это может повториться. — Руководитель! — отвлёк её от раздумий голос Чон Бо Юн, когда она вошла в свой кабинет. Э Ран тепло улыбнулась помощнице и спросила: — Как ты, Канарейка? — Хорошо, руководитель Ко, — смущённо улыбнулась юная жница, втянув голову в плечи, как всегда, когда была искренне растрогана. — Тогда давай по чашке макиато — и домой, — решила Э Ран, пройдя к кофе-бару, и включила кофемашину. — Мне ещё тонну отчётов проверять, — пробормотала она. — Шеф… — неуверенно позвала её Бо Юн немногим позднее, помешивая ложечкой свой кофе. — А? — Э Ран глотнула из чашки. Юная жница помялась, прежде чем нерешительно начать: — Мы недавно… с директором говорили о том, что произошло в доме О Хе Джин. Вы помните её? — посмотрела она на начальницу. Жница, увлечённо резавшая круассан на маленькие кусочки, рассеянно кивнула. — Тогда директор рассказывала о том, что между двумя людьми может возникнуть сильная связь, — продолжила Бо Юн, обращаясь скорее к своей чашке, чем к Э Ран. — Что если двое по-настоящему полюбят друг друга… они в следующих жизнях станут родственными душами. И что такая любовь связывает… вас и вашего мужа… — совсем тихо закончила юная жница: её немало смущало спрашивать о столь сокровенном, но любопытство, мучившее её не одну неделю, победило. Забывшая про свой десерт Э Ран уже несколько секунд взирала на помощницу в искреннем недоумении, затем вернулась к круассану, пробормотав: — Она так сказала?.. — Руководитель Ко, скажите… — юная жница помолчала, но всё же взглянула на Э Ран и проговорила: — А каково это — любить по-настоящему? Э Ран подцепила палочками кусочек круассана, задумавшись, но потом со вздохом положила его обратно и, соскользнув со стула, прошла к своему столу. Бо Юн сжалась, решив, что преступила черту, хотела было извиниться, но тут до неё донеслось тихое и отчётливое: — Когда сердце болит от каждой мысли о нём… — в словах слышалась светлая печаль и острая тоска. Таким голосом можно было говорить о человеке, по которому очень сильно скучают. — Когда достаточно вспомнить его имя, чтобы перестать чувствовать боль. Когда видишь его — и всё вокруг светлеет, — Э Ран глотнула воздуха и со слабой улыбкой добавила: — Когда хочется дышать полной грудью и наслаждаться каждым вздохом… просто потому что он рядом, дышит тем же воздухом, видит то же, что и ты… Бо Юн слушала и понимала, что жница вовсе не вспоминает то, что где-то читала или слышала. Она просто рассказывала о том, что чувствовала. — Кажется, я никогда не любила по-настоящему, — смущенно призналась Бо Юн, помолчав. — И не надо, — фыркнула Э Ран, обернувшись. — Судьба за этот дар такого расчёта потом потребует — пожалеешь, что вообще на свет появилась… От вида её покрасневших глаз юную жницу будто резануло по сердцу. Она поняла, что коснулась очень личного, и попыталась перевести беседу в другое русло, непосредственно спросив: — Вы слышали историю руководителя Пака и руководителя Ку? Э Ран кивнула со слабой усмешкой: обросшая невероятными фактами правда о том, почему противостояние двух сильных жнецов закончилось перемирием и взаимоподдержкой, в Группе сопровождения душ была любимой байкой сотрудников. — Как вы думаете, — с интересом спросила Бо Юн, — их тоже связывает истинная любовь? — Кто знает? — Э Ран пожала плечами. — Насколько я слышала, нить судьбы между ними разорвана… Да и Рён сказала, что отпустила руководителя Пака, — вспомнила она давний разговор со жницей, — много лет назад… Неожиданная горечь в её черных глазах отозвалась в юной жнице догадкой. — Вы бы не отпустили? — спросила она не подумав. Но Э Ран не стала ни сердиться ни игнорировать интерес своей помощницы, хмыкнула с саркастичным: — В своём уме — точно нет. Бо Юн прижала ладонь к сердцу, неожиданно вспомнив слова Нефритового Императора: «…мужчина, которого она любила так сильно, что заключила контракт, желая вернуть его к жизни». Вопрос был страшным, но юная жница всё же облекла его в слова: насколько сильными должны быть чувства, если человек согласен пожертвовать вечностью? — Есть ещё вопросы? — бодро спросила Э Ран, вырвав её из раздумий. — Нет? Отлично, давай сменим тему, — обрадовалась она, когда помощница покачала головой. — У меня от таких историй аппетит пропадает, а об этом круассане я с утра мечтаю, — призналась она, сев на высокий стул и подтянув ближе тарелку с десертом. — Простите, — смутилась Бо Юн. — Не бери в голову, любопытство не порок, — отмахнулась начальница и глотнула кофе. У наблюдавшей за ней Бо Юн разыгрался не меньший аппетит, так что остаток угощения они съели в полной тишине.