Контракт

Хрупкую тишину в Саду Эдема порой разбивало хрустальное пение, хотя птиц не было видно. Ко Э Ран ходила между цветами, заложив руки за спину, и терпеливо ждала. Директор появилась не скоро и ласково позвала, едва спустившись к плетеным креслам: — Садись, Э Ран. — Здравствуйте, директор, — обернулась жница. Окинув Императрицу коротким взглядом, она проницательно спросила: — Хотите поговорить о работе отдела? Нефритовый Император опустилась в кресло и с лукавой усмешкой качнула головой: — Вовсе нет, у Джун Гиля подробные отчёты. — А, ну, конечно, — в кривой улыбке Э Ран читалась насмешка над собой. — Вы о моём обещании… — она не договорила и невидяще оглядела цветы. — Э Ран, — позвала её директор. — Времени осталось немного, — напомнила она, дождавшись, пока жница посмотрит на неё. Э Ран тряхнула головой — выглядела она беспомощной — и в глухом отчаянии призналась: — Не знаю, директор… Я ещё не готова… — Я знаю… — Тогда что? — требовательно спросила жница. Императрица взирала на неё долгих несколько секунд, затем величественно кивнула на кресло напротив. Во второй раз отказываться от приглашения Э Ран не стала, присела на сиденье и запустила руки в волосы. — Э Ран… Что ты чувствуешь? Попытайся описать, — мягко предложила директор. Жница протёрла лицо руками. — Смятение, — проронила она наконец. — Отчаяние… Страх, чёрт возьми! Мне страшно, — она снова спрятала лицо в ладонях. — Хочешь отказаться от своей миссии? — вопрос прозвучал так же мягко. — Нет, — быстро ответила Э Ран. — Нет, ни в коем случае… — Тогда чего ты боишься? — Что всё повторится… Я этого не выдержу, — жница опустила голову. Подавшись вперёд, Нефритовый Император спокойно начала: — Ты справилась с большим, Э Ран. Не сломалась. Не разрушила ничего из того, чего достигла… Тебе нужно поверить в себя, — чутко проговорила директор. — Ты справишься, Э Ран. Жница вскинула недоверчивый взгляд. Прищурилась. Молчание в Саду воцарилось надолго, оно не мешало ни Императрице ни Э Ран. Наконец директор с интересом спросила: — И всё же… что тебя останавливает, Э Ран? Жница задумалась, затем, качая головой, искренне призналась: — Не знаю. Мне как будто… нужен какой-то последний шаг. Может, потрясение… Что-то, что поможет перейти грань, — закивала она своим мыслям. — Я пока только приблизилась к краю, — посмотрела она на Императрицу, как школьница, ожидающая одобрения за правильный ответ. Директор выглядела погружённой в глубокие раздумья. — Возможно, — согласилась она и, встрепенувшись, сообщила: — Директор Ха Дэ Су обещался прийти в «Калейдоскоп». — Вы его пригласили? — вырвалось у Э Ран. Императрица склонила голову к плечу с заговорщической улыбкой, и жница обезоружено фыркнула: — Однако вы непредсказуемы… Зачем, директор? — Это, конечно, секретная информация, — Нефритовый Император пробежала пальцами по подлокотнику, — но я знаю, что он потребовал у тебя в обмен на услугу. Э Ран удивлённой не выглядела: — Если я не совсем рехнулась, именно вы и посоветовали ему вытащить меня из Л’Иарка, — иронично проговорила она. Подтверждать или опровергать её слова Императрица не стала, и она спросила: — Не могли бы вы рассказать кое-что, директор? — В зависимости от того, что ты спросишь, — улыбнулась Императрица. — Я недавно говорила с руководителем Паком, — Э Ран взъерошила падавшие на лицо волосы и отбросила их назад. — Он не помнит, почему стал жнецом. Директор поразмыслила, прежде чем ответить: — Когда Джун Гиль пришёл в фирму, — неторопливо проговорила она, — он попросил, чтобы я забрала у него воспоминания. Чтобы не раскрывала ему правды, даже если наступит миг, когда он захочет её узнать… Память слишком сильно тревожила раны в его сердце, — печально добавила Нефритовый Император. — Но он ведь знает их с Рён историю, — в недоумении вспомнила жница. — Он заглянул внутрь своего кошмара, — пояснила директор. — И кто его на такую глупость надоумил? — сокрушённо вздохнула Э Ран. Императрица не сдержала улыбки. — Его звали Чхве Чжун Ун, — тепло промолвила она. — Новичок, он проработал в фирме всего полгода. Э Ран отвела взгляд, скрывая досаду и иронию. Столетия подле Рушди научили её распознавать хитросплетения интриг и ухищряться самой. Она разглядела, что директор не хочет говорить всей правды, поймала и миг, когда собеседница ушла от темы. Просьба Пак Джун Гиля казалась ей странной даже с учётом его непростого характера. Желание всё забыть было неожиданным для любящего сердца. Ей самой память о любимом человеке дарила облегчение и светлую радость. Впрочем, объяснение вполне могло быть придуманным — но зачем, Э Ран не понимала. — Ты хорошо обучила Чон Бо Юн, — отвлекли её слова Императрицы. — Готовишь её на своё место? — Разумеется, — Э Ран откинулась на спинку кресла. — Я вообще планирую подать прошение на работу в Отделе книг, — без тени смеха призналась она. — Тихо, спокойно, да и библиотеки я люблю… — Э Ран, — мягко перебила её директор. — Ты продолжаешь изгонять демонов? Скрыть потрясение жнице стоило усилий; отведя взгляд, она повела плечом: — Правилами не запрещено. — Тем не менее, будь осторожна, — Императрица не просила, а приказывала. — Произошедшее сто пятьдесят лет назад — слишком страшный урок для жнецов. Не рискуй, Э Ран. Ты не можешь решать за людей, спастись им или погибнуть. — Вашего терпения, чтобы просто наблюдать, у меня нет, — резковато ответила жница и встала. — Я могу идти, директор? — нетерпеливо спросила она и, не дожидаясь ответа, зашагала к выходу. От слов Нефритового Императора она замерла, оглушённая простым: — Ты рискуешь и жизнью Джун Гиля тоже. Не забывай, он взял на себя всю ответственность. — Да, директор, — глухо ответила Э Ран и из Сада практически выбежала. Она не стала говорить, что Рушди никогда не волновали условности. Что самый древний из демонов никогда не позволит другому взять на себя чужую вину и непременно спросит с виновника. Слова об Отделе книг были горькой шуткой. Э Ран знала, что её дни в «Калейдоскопе» сочтены. Уже в своём кабинете, закончив отчёт, жница стянула с шеи чёрный шарф. Это был подарок О Хе Джин, которая сама связала шарф в знак благодарности и попросила Мин Джэ передать его жнице, спасшей её от контракта с демоном. Лёгкий, почти невесомый, сшитый так искусно, что это поражало, шарф грел Э Ран даже сейчас, когда она надела лишь тонкий сарафан из шифона, пепельного на плечах и плавно перетекавшего в дымчато-серый подол. Оглядев широкий чёрный пояс, который схватывал воздушные складки на талии, узкий ремешок чёрных часов и серебристые босоножки, Э Ран слабо улыбнулась своему отражению, затем заколола волосы длинной кандзаси и, подхватив со стола бумаги, зашагала в кабинет руководителя Пака. В просторной комнате густые сумерки еле разгонял золотистый свет настольной лампы, настенные светильники были приглушены: стояла ранняя ночь. Бесшумно прикрыв за собой дверь, жница тихо подошла к столу и не сдержала тёплой улыбки. Откинувшись на спинку кресла, Пак Джун Гиль спал. Утомлённым он не выглядел, и лицо его дышало умиротворением. Порадовавшись, что чайная терапия не прошла бесследно, Э Ран аккуратно примостила свой отчёт с края стола. Поразмыслила. Хотела было выйти, но снова бросила взгляд на тёмного жнеца, скользнула к расстёгнутому вороту его белой рубашки… Поддавшись порыву, жница неслышно обошла стол и, поколебавшись, склонилась к лицу руководителя Пака. Взгляд её был прикован к его шее. «Крышка мне, если он сейчас проснётся», — пронеслось в мыслях. Но любопытство победило. Затаив дыхание, Э Ран протянула руку, расстегнула одну пуговицу, затем другую, третью. Осторожно отодвинула белую ткань. И заморгала, ощутив ком в горле при виде шрама, жирной белой кляксой видневшегося на груди жнеца — там, где билось его сердце. «Сохранился, значит…». Слёзы обожгли щеки. Жница отступила, закрыв глаза и смахнув солёную каплю основанием ладони. Развернулась, чтобы тотчас выйти, и застыла, когда на её запястье твёрдой хваткой сомкнулись сильные пальцы. — Э Ран? — послышалось бархатное. — Я принесла отчёт, руководитель Пак, — Э Ран чудом справилась с голосом, не оборачиваясь и пытаясь вырвать руку. Не получилось. — Почему ты плачешь? От ноток беспокойства в его голосе спазмы сжали горло сильнее. Жница заморгала, прогоняя слёзы, и упрямо откликнулась: — Вовсе нет. Развернуло её так резко, что взметнулась дымчато-серая юбка. При виде холодной ярости в чёрных глазах Э Ран отступила назад и возмущённо посмотрела на свою руку. Держали её по-прежнему крепко. — Э Ран… — с предупреждением начал Пак Джун Гиль, но жница его перебила: — Не спрашивайте — я не отвечу. — Не ответишь? — тёмный жнец выглядел обезоруженным. — Это… личное, — невпопад выпалила Э Ран. Руководитель Пак прищурился, опустил голову и оглядел свою расстёгнутую почти наполовину рубашку. — Личное, — повторил он. Жница сокрушённо закрыла лицо ладонью. Двусмысленность ситуации смешила её не меньше, чем пугала. «Угораздило же его сейчас проснуться…». Тёплая рука, сжимавшая её запястье, стала совсем горячей. Пак Джун Гиль поднял голову, и захваченная бурей в его чёрных глазах Э Ран ощутила предательскую дрожь в коленях. Сердце в груди затрепетало так, что у неё перехватило дыхание, и она с трудом справилась с желанием шагнуть ближе… — Можно я пойду? — усилием воли уняв эмоции, спросила Э Ран. Тёмный жнец смотрел на её лицо мгновение, второе, затем снова опустил голову. Отодвинул ткань и нахмурился. Жницу пронзило мыслью, что он, возможно, впервые по-настоящему заметил шрам на своей груди. Пак Джун Гиль вновь поднял голову. Э Ран разглядела догадку в его взгляде. Сжало её вторую руку совсем неожиданно. Тёмный жнец потянул её на себя, привлёк так близко, что они едва не столкнулись носами. Жница глубже вздохнула, не предпринимая попыток — заранее обречённых на провал — вырваться из крепкой хватки. Еле разлепила пересохшие губы, чтобы выдавить: — Может, вы всё-таки… — Ты знаешь, откуда этот шрам. Это был не вопрос. Э Ран отвела взгляд. — А вы не знаете? — глухо спросила она. — Нет. Жница вспомнила слова директора. Почувствовала, как от боли защемило в груди. «Память слишком сильно тревожила раны в его сердце». — Э Ран, — вырвал её из омута эмоций бархатный голос. По плечам пробежала дрожь. Э Ран сглотнула. Пак Джун Гиль был способен лишить её всякой способности сопротивляться одним голосом. — Откуда тебе это известно? Жница шумно вздохнула и, собравшись с духом, заглянула прямо в его чёрные глаза. В их глубине плескались сдержанный интерес и… беспомощность. Тёмный жнец не знал правды. И оттого чувствовал себя безоружным. — Руководитель Пак, — проговорила Э Ран тихим, как дыхание, голосом. — Я думаю, вам стоит потребовать, чтобы директор сняла блок с вашей Книги жизни. Не я должна открыть вам правду, — рассудительно пояснила она. Пак Джун Гиль нахмурился. Затем кивнул. Жница почувствовала титаническое облегчение, когда он выпустил её руки: напряжение, до этого владевшее ею, было слишком острым. Неожиданному разочарованию в пучине захвативших её эмоций она не стала придавать значения. — Я п-пойду, — неловко поклонившись, обронила она. — Спокойной ночи, руководитель Пак. Тёмный жнец не ответил. Но Э Ран чувствовала на себе его взгляд до тех пор, пока за ней не закрылась дверь.