Контракт

Сад Эдема заливал белый свет, пестрели цветы, радовавшие взор яркими бутонами. С гулким щелчком открылась дверь. Поливавшая глицинии Нефритовая Императрица взглянула на юную жницу, которая показалась в проёме, объятая белым сиянием, и тепло улыбнулась. — Чон Бо Юн, — она отставила лейку и величественным и в то же время ласковым жестом пригласила жницу сесть. — Проходи. Хорошо, что ты пришла, — добродушно добавила она, устраиваясь в плетеном кресле. Бо Юн глубоко поклонилась и, пройдя к креслу напротив, осторожно присела: — Мне сказали, что вы хотели меня видеть, директор, — вежливо сказала она. — Тебе нравится работа в новом отделе? — спросила Императрица. Юная жница обхватила пальцами жёлтую прядь и, смущенно потупившись, закивала: — Конечно, директор. Порой бывает сложно, — признала она, — но мы помогли стольким людям… Я хочу и дальше работать с контрактниками, — явно сдерживая воодушевление, закончила она. Нефритовый император довольно усмехнулась, но тихие слова её прозвучали почти строго: — Да, эта работа не из лёгких. Но ты справляешься, Чон Бо Юн, — признала она так, что вызвала не вспышку гордости, а безотчётное желание сработать ещё лучше. — Руководитель Пак был прав на твой счёт. Залившись краской и еле справившись с признательностью, юная жница обхватила лицо ладонями: — Ой! Руководитель Пак дал мне рекомендацию? Величаво кивнув, Императрица помолчала, прежде чем спросить: — Что скажешь насчёт своего руководителя, Бо Юн? Глаза Чон Бо Юн потеплели от улыбки. — Она строгая, но добрая. Требовательная, но очень чуткая, — медленно проговорила жница, подбирая слова. — Многие в отделе с тобой не согласятся, — директор позволила себе лукавую усмешку. — Они просто не знают её, — печально заметила Бо Юн. — Руководитель Ко замечательная… всегда приходит на помощь. Я многому у неё научилась… Хочу быть такой же, как она, — робко улыбнулась юная жница — словно сомневалась, что когда-нибудь достигнет этой цели. — Сегодня она помогла той девушке… Хотя что же?.. — Бо Юн нахмурилась и подалась ближе. — Директор, я хотела спросить… — О чём? — Я не поняла, что произошло в спальне Хе Джин. Сначала она напала на шефа, а потом вспыхнул свет… и демон исчез. Императрица медленно закивала, дослушав. Понять, что она знает ответ, было нетрудно. — Когда Э Ран обещала помочь Хе Джин, — начала она, — и та приняла её помощь, они будто заключили сделку. Это разозлило демона, и он напал. Но надежда Хе Джин и сострадание Э Ран создали прочную связь, против которой демон оказался бессилен, — закончила директор. Судя по взгляду, слова вызвали у Чон Бою Юн бурю размышлений. — Такие связи возникают между людьми? — нахмурилась юная жница. — Верно, — согласилась Императрица. — Когда их связывают вера, доверие, милосердие… Каждая сильна по-своему, и далеко не каждую демон способен разрушить, — со светлой грустью добавила она. — Тогда, наверное, существует и нерушимая связь между двумя людьми? Догадка Бо Юн вызвала у директора улыбку. Она потянулась, чтобы взять со столика чашечку. — Существует, — Императрица глотнула, помолчала, словно позволяя жнице самой прийти к истине. Затем уточнила: — Любовь. Истинная любовь, Чон Бо Юн. Если двое единожды по-настоящему полюбили друг друга, то они будут узнавать и любить друг друга всегда… сколько бы ни перерождались. Такие становятся родственными душами в каждой новой жизни, — поведала она. — И это большая редкость. — Вы встречали таких людей? — подалась вперёд Чон Бо Юн. — Встречала, — директор вздохнула. — Это Ко Э Ран… и мужчина, которого она любила так сильно, что заключила контракт, желая вернуть его к жизни, — в голосе Императрицы послышалась боль. Дверь в Сад снова открылась, впуская внутрь снопы белого света. Юная жница поднесла ладонь ко рту. Эту историю она слышала впервые. — Так руководитель Ко… — она не договорила. — Э Ран связана со своим мужем нерушимыми узами, — закивала директор. — Ты пришёл, — улыбнулась она, взглянув на вошедшего. — Руководитель Пак! — подскочила Чон Бо Юн, завидя тёмного жнеца. Пак Джун Гиль ничего не сказал и остановился в двух шагах от директора, заложив руки за спину. Императрица перевела взгляд на юную жницу и кивнула, отпуская её: — Можешь идти, Чон Бо Юн. Поклон у Бо Юн получился немного суетливый, и она замерла, когда, коротко посмотрев в её сторону, руководитель Пак негромко спросил: — Где заместитель Ко? — Она была в обсерватории, руководитель Пак, — откликнулась Бо Юн, помялась секунду и, поняв, что вопросов больше не будет, поспешила выйти. После короткой беседы с директором тёмный жнец поднялся на самый верхний этаж «Калейдоскопа» — туда, где располагалась огромная обсерватория Отдела предсказаний. Работники здесь изучали движение планет и звёзд, но сюда изредка поднимались сотрудники и других отделов тоже — полюбоваться на звезды, которые за громадным стеклянным куполом казались невероятно близкими. Телескопы и рефракторы создавали на этаже настоящий лабиринт, но, чувствуя ауру своего заместителя, Пак Джун Гиль без труда нашёл жницу. Она сидела на подоконнике высокого арочного окна, подтянув ноги к груди и обняв себя руками, без особых чувств смотрела на алмазную россыпь звёзд и время от времени смахивала с щёк слёзы. В длинной клетчатой рубашке, наброшенной поверх белой майки, и чёрных брюках, с собранными в хвост волосами и падающей на лоб чёлкой, без макияжа и с красными от слёз глазами она сейчас казалась подростком, который впервые столкнулся с несправедливостью. Последний видеоотчёт Отдела по работе с контрактниками показал печальную участь, которая постигла преследовавшего О Хе Джин сталкера, обречённого отныне провести всю жизнь в инвалидной коляске. Пак Джун Гиль понимал, что случай был для жницы очень тяжёлым — особенно по той причине, что отчёт ему занёс один из её подчинённых. Осознавал, что ей нужно время успокоиться — как и любому жнецу после тяжёлой миссии. Но другие сотрудники обычно напивались, чтобы справиться с болью. Ко Э Ран плакала. Тёмный жнец подошёл ближе, и, встретившись с ним глазами, Э Ран неуклюже поклонилась и хмуро оглядела пол, решая, слезать ей с подоконника или остаться сидеть. Мысль была простая, но почему-то требовала слишком много сосредоточенности. — Вы меня искали?.. — сипло спросила жница. Руководитель Пак не ответил, шагнул ближе и мягко обхватил её за плечи. Привлёк к груди с тихим: — Поплачь. Э Ран подняла почти испуганный взгляд, но затем просто прислонилась к тёмному жнецу, чуть слышно всхлипнула. Хотела было сдержаться — плакать при ком-то ей всегда было неловко, — но прежде никто не предлагал ей поддержку, не дарил тепла, не обещал без слов, что всё будет хорошо. Она спрятала лицо у Пак Джун Гиля на плече, зажмурилась, чувствуя, как по щекам побежали слёзы, вдохнула запах его парфюма и впервые за долгое время ощутила то спокойствие, которое даёт только дом. Тёмный жнец ничего не говорил, но ему и не нужно было ничего говорить. Тепла его объятий было достаточно. Он обнял голову жницы ладонью и замер. Впервые он по-настоящему взглянул на её волосы и только сейчас понял, почему они белого цвета. Они были седые. Сердце в груди будто резануло спазмами, и Пак Джун Гиль крепче обнял девушку. Долго держал в кольце рук, даже когда она успокоилась. И нахмурился в слабом недоумении, когда она отстранилась и, протерев щёки ладонью, пробормотала: — Боже, я голодная, как динозавр… Вы не поужинаете со мной? — непосредственно спросила Э Ран. Тёмный жнец согласно кивнул: про ужин, занятый работой, он сегодня не вспоминал. Полчаса спустя о слезах напоминали только покрасневшие, слегка припухшие глаза жницы: в самом прекрасном расположении духа Э Ран наслаждалась стейком и без умолку болтала обо всём на свете, не утомляя, однако, своего начальника разговором. — Я в детстве боялась пчёл, — призналась она уже на прогулке, на которую увлекла руководителя Пака после трапезы. — Как-то раз даже отказалась принести воды с ручья, потому что рядом часто летал целый рой… Но потом, когда выросла, жалела, что они такие маленькие и их нельзя погладить: они же мягкие, как котята… Молча слушавший её щебетанье Пак Джун Гиль неторопливо шёл рядом, заложив руки за спину. Аллею молоком заливал густой туман, мутивший золотисто-серые купола света, который падал на асфальт с фонарей, сверкавших в ночи яркой цепью огромных бусин; влажный воздух был столь свежим, что в лёгкие, казалось, попадает не воздух, а вода. — Вроде лето, а так прохладно, — в лёгком удивлении протянула Э Ран, сосредоточенно выуживая из прозрачного стакана мармеладку в форме ракушки. — Блин, вкус какой-то резиновый, — недовольно цокнула она и потянулась за следующей. — И из-за тумана звёзд не видно, — жница забросила кусочек желе в рот и запрокинула голову. — Совсем не видно… М-м-м, а эти бананчики вкусные. Попробуйте, руководитель Пак, — протянула она ещё одну мармеладку тёмному жнецу. Сдержав вздох, Пак Джун Гиль взял конфетку — уже пятую по счёту. Но отказываться ему не хотелось: после недавних слёз и горечи видеть жницу в таком приподнятом настроении его радовало. Да и мармеладные бананчики действительно были вкусные. — А как вы приняли решение стать жнецом? — Э Ран вспрыгнула на бордюр. — Насколько я знаю, у вас и положение и происхождение были завидными во всех жизнях, так что мечты о мажорском перерождении отпадают… Так почему? — не дожевала она мармеладку и посмотрела на тёмного жнеца. Руководитель Пак задумался ненадолго, и жница не сдержала растроганной улыбки: серьёзности в ответ она не ждала, но собеседник явно не хотел отмахиваться от её вопроса. — Предложение стать жнецом, — неторопливо начал наконец Пак Джун Гиль, — получает не каждая душа. Когда Нефритовый Император спросила меня об этом… я не стал отказываться. — Без какой-либо причины? — нахмурилась Э Ран, балансируя на бордюре. Тёмный жнец покачал головой, окинул залитый туманом парк взглядом. Затем искренне признался: — Я не помню. — А спросить не думали? — жница протянула ему ещё один бананчик и едва не свалилась с бордюра. Подхватив её под локоть, Пак Джун Гиль ответил твёрдым: — Нет. — Спасибо, — Э Ран спрыгнула на асфальт и снова настойчиво предложила мармелад. — У меня, кстати, почти такая же история. Ха Дэ Су появился в моей камере ни с того ни с сего и предложил поработать под его началом, — она заглянула в стаканчик и разочарованно вздохнула. — И почему они так быстро заканчиваются?.. Отказываться я смысла не видела, хотя, — жница залилась коротким звонким смехом, — представляю его лицо, если бы я вдруг не захотела уходить из Л’Иарка. Тёмный жнец улыбнулся одними глазами и увлёк её за собой в сторону лавочки, где они купили мармелад. — Куда мы? — не поняла жница. — Возьмём ещё стакан, — сухо ответил руководитель Пак. — Вам понравились мармеладки? — обрадовалась Э Ран. — Тогда давайте купим два стаканчика! — подпрыгнула она. Пак Джун Гиль обернулся, чтобы окинуть её коротким взглядом, и слабо усмехнулся. Мармеладки ему вправду понравились. Он нередко потом вспоминал эту прогулку. И каждый раз его накрывала светлая печаль, которой у него не было объяснения.