Контракт

Пришла в себя Ко Э Ран в лазарете. Тело ломило от слабости, горело, как в лихорадке. Голову словно затянуло в тёплое шерстяное одеяло, так что жница с трудом расслышала мягкие слова Арианы: — Хронический недосып, энергетическое истощение и серьёзные повреждения ауры. Ей требуется длительная реабилитация, руководитель Пак. «О-о-о-о, дьявол!» — мысленно простонала Э Ран. Лаконичные слова тёмного жнеца ввергли её в отчаяние: — Назначьте курс, я прослежу за её лечением. Жница проклинала своё бессилие. Но она не могла даже пошевелиться. По коже пробежал озноб, голову сдавило тисками боли. Втянув в себя воздух, чтобы проглотить стон, Э Ран потеряла сознание. Разбудили её непривычные ощущения. Дрожь и ломота, к которым она даже успела привыкнуть, прошли, слабость уже не вдавливала тело в постель… непривычно-мягкую, приятно пахнущую мужским парфюмом постель. Э Ран открыла глаза, не веря догадке. Аккуратно села в кровати и оглядела спальню — просторную, тёплую, залитую лунным светом. Плавным линиям и чёрному дереву мебели гармонировала свежесть зелёных гибискусов, панорамное окно притягивало взгляд завораживающей россыпью звезд на ночном небе, веяло уютом от мягкого ковра, молочной пенки тюля, сдвинутого к краям, и чёрных силуэтов журавлей на картинах. Жница сокрушённо зажмурилась и, проведя ладонью по лицу, отбросила волосы назад. Чувствовала она себя по-прежнему больной, но сейчас ей бы хватило энергии и упрямства уйти из этой спальни хоть пешком. Если бы она знала, куда идти. Заслышав решительные шаги со стороны двери, она почувствовала, что внутри всё замерло. От испуга. Она догадывалась, что её начальник зол, как дьявол. Но вошёл Пак Джун Гиль в комнату бесшумно, словно боялся разбудить. Нахмурился, завидя, что Э Ран пришла в себя. Чутко, пусть и сухо, спросил: — Как ты? — Прекрасно, — тотчас ответила жница, откровенно лукавя. У жнеца потемнел взгляд. Э Ран стушевалась. — Отдыхай, — коротко бросил Пак Джун Гиль, окинув её взглядом. — Тебе предписано лечение. — А вас назначили лечащим врачом? Дерзить было крайней глупостью: жницу всё ещё мучила слабость, а последнюю минуту — и настойчивое желание лечь обратно на подушки. Но Э Ран хорошо понимала, чем отчасти объясняется личная забота руководителя Пака: её ждал допрос с пристрастием. Которого ей лучше всего было избежать. Тёмный жнец помедлил мгновение, глядя на её лицо, затем неторопливо зашагал в её сторону. Э Ран вся подобралась, сражаясь с мутившим сознание беспамятством. Её неожиданно начало клонить в сон — сказывалось действие лекарств. — Если я отправлю тебя обратно в лазарет, — спокойно заметил Пак Джун Гиль, остановившись в шаге от кровати, — вопросы, которые возникли у меня, начнут задавать другие. — Вам ни к чему… — с трудом проговорила жница, — заниматься мной… лично… Тихие слова прозвучали неумолимо: — Ты останешься здесь. — Ни в коем… случае… Э Ран заморгала и тряхнула головой, но туман в сознании становился всё гуще. В отчаянии она попыталась телепортироваться… но тело отреагировало слабой вспышкой боли в левой руке. Жница шокировано оглядела своё предплечье, будто змеёй, обхваченное чёрным браслетом, и обратилась к руководителю Паку с полным недоумения: — А это что? — Блокатор. — У вас не кольцо, а целый браслет… шикарно, — Э Ран фыркнула, пьяная от слабости. — Ну, разумеется… — она неловко отбросила одеяло и попыталась спустить ноги с кровати. — Что ты делаешь? — донеслось до неё напряжённое. — Ухожу, как видите, — иронично откликнулась жница. — На своих двоих, раз вы… Сжало её плечо мёртвой хваткой и бросило на подушки совсем неожиданно. Потрясённая, даже слегка напуганная, Э Ран еле сфокусировала взгляд на лице тёмного жнеца. От того, как почернели его глаза, ей захотелось куда-нибудь спрятаться. А от сдержанных слов охватило дрожью, никакого отношения к болезни не имевшей: — Не вынуждай меня пристегивать тебя к этой кровати. «А ведь пристегнёт», — мысленно опешила жница, внезапно решившая, что в капитуляции нет ничего ужасного. Тело, которое отреагировало на мягкость подушек волной благодарности, охватило таким блаженством, что Э Ран закивала, закрыв глаза, и уже сквозь сон пробормотала: — Ладно, ваша взяла… Сон захватил её в плен надолго. В плотном мраке его глубин к ней вновь пришёл из памяти самый страшный день в её жизни… — Так ты… согласна? — Это вернёт его? Он откроет глаза? Откроет? — Конечно… Смотри. Наивный, невинный порыв, рождённый отчаянием, стал для неё ловушкой. Она не догадывалась, на что соглашается, захваченная лишь острым желанием вновь встретить взгляд любимых глаз… Ей не позволили и этого. Спустя всего несколько секунд она билась в каменные стены, срывая горло полным ужаса: «Выпустите меня! Верните меня обратно!..». Но услышала в ответ холодное: — Ты подписала контракт… Ко Э Ран прерывисто вздохнула, вынырнув из омута кошмара. Лицо её было мокрым от слёз, и горло до сих пор сжимали спазмы. Глотнув воздуха и не справившись с болью, жница зарылась лицом в мягкую подушку и глухо заплакала. Не заметила, как снова заснула. Но на этот раз ей приснились тёплые объятия. И его руки… Проснулась жница с ощущением, что спала очень долго, даже слишком. Она была бы не против проспать ещё столько же, но неугомонная натура её устала от безделья, потому Э Ран встала. Прошлась по спальне, рассеянно завязывая пояс на чёрном шелковом халате. В комнате царили вечерние сумерки; жница внимательнее оглядела уютный, несмотря на пропитавшее его одиночество, интерьер. Спальня ей понравилась. Недолго думая, Э Ран вышла в холл, плавным полукругом переходивший в гостиную и ведший на кухню. Ей хотелось шоколада — он всегда помогал ей восстановить силы. Заметив у панорамного окна знакомую высокую фигуру, жница замерла, затем подошла ближе. О том, что она проснулась, хозяин квартиры наверняка уже знал. Э Ран скользнула взглядом по рубашке, безрукавке и брюкам — жнец, как всегда, был в чёрном, — слабо улыбнулась. Вряд ли случайные знакомые догадывались, сколько тепла прячется за неприступным фасадом лидера Группы сопровождения. Сейчас, когда сознание не туманил сон, Э Ран поняла, почему тёмный жнец в действительности принёс её в свою квартиру. И в груди её разлилась такая горячая волна благодарности, что это даже смущало. — Как ты себя чувствуешь? — обернулся Пак Джун Гиль. — Отдохнувшей, — жница плотнее запахнула халат на груди. — Спасибо, — искренне добавила она. Тёмный жнец нахмурился: — Ты быстро восстановилась. Я думал, потребуется неделя, — признался он. Э Ран подошла ближе, оглядела ночные огни города. — Регенерация… Одна из моих способностей. Пак Джун Гиль ответил молчанием. Жница хорошо понимала, что он уже догадался обо всём, что хотел спросить. Помедлив, осторожно начала: — Вы сильно сердитесь? До неё донеслась усмешка. Прошла секунда, вторая, и тёмный жнец заметил: — Тебе следовало быть внимательнее к себе. Сражаться с демонами так часто слишком рискованно. Э Ран с трудом скрыла потрясение. Обезоружено пробормотала: — Я думала, меня ждёт выволочка… — За то, что помогла нескольким невинным? — уточнил Пак Джун Гиль. Жница вскинула голову. Затем иронично протянула: — У вас просто было время всё обдумать. Спорю, в противном случае вы бы без раздумий сослали меня обратно… Она осеклась, заметив, что тёмный жнец вздрогнул. Заморгала, решив, что ей привиделось. И совершенно смешалась, услышав неожиданное: — Ты продолжишь изгонять демонов? — Кто-то должен, — машинально откликнулась Э Ран. Пак Джун Гиль развернулся к ней всем корпусом, и, встретившись с ним глазами, жница поняла, что он скажет. — Не может быть… — вырвалось у неё. — Вы собираетесь контролировать мои действия? — Как я убедился, чувство самосохранения тебе чуждо, — рассудительно заметил тёмный жнец. — Отныне ты будешь извещать меня о каждом случае. Если промолчишь намеренно, или забудешь, или не сможешь связаться, я больше не позволю тебе этим заниматься. Слова звучали спокойно, без угрозы. Но от понимания, насколько Пак Джун Гиль сейчас серьёзен, у жницы по плечам пробежала дрожь. — Если почувствуешь, что не можешь справиться сама, зови меня, — продолжил тёмный жнец. — П-постойте, — подняв ладонь, попросила жница. — Вы сейчас записываетесь в будущий отдел? Тёмный жнец усмехнулся, огорошил Э Ран ещё одной новостью: — Работа твоего отдела тоже будет находиться под моим контролем. — Только не говорите, что уже обсудили это с директором! — вырвалось у жницы. Пак Джун Гиль не ответил, но ответ не требовался. Э Ран взъерошила волосы и проводила взглядом начальника, который прошёл к дивану и креслам, окружавшим журнальный столик, и опустился в одно из них. Подумав, жница спросила: — Теперь, раз уж я вылечилась… можете снять? — она приподняла левую руку, указав на браслет. Тёмный жнец только кивнул. Собравшись с духом, Э Ран подошла ближе — почему-то на это потребовалось немало душевных сил. За тем, как длинные пальцы, коснувшись чёрной спирали, расстегивают браслет, жница проследила, как заворожённая. Не смогла отнять руку, которую слегка сжала мужская ладонь — сухая, тёплая. Выдохнула и, не отдавая себе отчёта в действиях, сжала в ответ. Отвела взгляд от сцепленных рук и встретилась с Пак Джун Гилем глазами. Чтобы непосредственно признаться: — У вас такая тёплая рука. Судя по взгляду, простое признание отозвалось в тёмном жнеце настоящей бурей чувств. Он отвёл глаза, но ладони не отнял. У Э Ран сжалось сердце. — Так непривычно… — сорвалось с её губ. — Что? — Пак Джун Гиль вскинул взгляд. Жница повела плечом, но немудреные слова проговорила с трудом: — Обо мне много лет никто не заботился… Впрочем, не суть, — Э Ран хлопнула в ладоши, немало озадачив тёмного жнеца. — Где у вас кухня? — внезапно спросила она. Пак Джун Гиль повёл подбородком в сторону арки, ведшей в столовую, хмуро проследил за жницей, едва не упорхнувшей на кухню, и, поднявшись с кресла, неторопливо зашагал вслед. Прислонился плечом к косяку двери, наблюдая за тем, как Э Ран возится у плиты. В мыслях билось страшное: «Восемь столетий». Ничем не выдававший ни душевной боли ни сомнений, тёмный жнец смотрел и не верил. Непосредственная, искренняя девушка, сражавшаяся с демонами просто потому, что «кто-то должен», не могла быть той, что столько сотен лет провела в Л’Иарке. Та, что спрашивала о его вкусах у коллег, совсем не походила на измученную душу, жалевшую о том, что желанного конца у неё не будет. Жница, которая плакала после того, как смерть разлучила возлюбленных, не могла скрывать прошлое пленницы из Ада. Контрактники были равнодушны ко всему, привыкшие к боли — своей и чужой. По кухне потянулся тонкий запах трав; Пак Джун Гиль догадался, что гостья заваривает чай. Неожиданно подумал, что впервые на его кухне готовит женщина. Осознание было мимолётным, но почему-то очень острым. Как и желание подойти и сжать девушку в объятиях… От искушающего контраста её бледной кожи и чёрного шелка халата легче не становилось. Но тёмный жнец без труда сдержал эмоции. Вскинул бровь, когда Э Ран поднесла на подносе чашку, от которой валил белый пар. — Этот сбор готовила ещё моя бабушка, он помогает уснуть, — рассказала жница. — Слышала, вы плохо спите, — пояснила она. — Понимаю, такая себе плата за заботу, — тут же усмехнулась она, — но, надеюсь, в будущем мне предоставится возможность сделать что-то более существенное. Пак Джун Гиль недовольно нахмурился: — Это ни к чему. Э Ран всучила ему поднос с настойчивым: — Не отказывайтесь. Спокойной ночи, — пожелала она и без предупреждения телепортировалась. Не научи жнеца многолетняя практика сдерживать даже порывы, поднос наверняка выпал бы у него из рук. Но чай он выпил. И впервые за долгое время крепко заснул.