Контракт

Show me what it’s like

To dream in black and white…

Breaking Benjamin «Unknown soldier»

Вход в ночной клуб «Zero» простые смертные никогда не замечали. Они шли толпой, спеша по своим делам даже ночью, и не видели узких ступеней, которые вели в подвал здания, приютившего парикмахерскую, салон татуажа, игровой клуб и небольшую забегаловку. Не обращали люди внимания и на тех, кто входил в клуб, потому не оглянулись на тёмного жнеца, хотя его высокая фигура в чёрном пальто обычно всегда притягивала взгляд. Пак Джун Гиль спустился по ступеням, коротко посмотрел на охранника, который узнал его и поспешил открыть дверь в залитый алым светом зал. Жнец решительно прошёл вглубь помещения, скользя беглым взглядом по посетителям, иные из которых начинали шипеть при виде него, другие — жестами предлагать напитки и беседу. Обитая чёрной кожей дверь открылась сама по себе, стоило ему подойти; Пак Джун Гиль уверенно шагнул внутрь и выхватил взглядом седого старца, который сидел в мягком чёрном кресле и проскрипел, завидя гостя: — Давно ты не появлялся… Пак Джун Гиль. Комната была небольшой, высились вдоль стен стеллажи со старинными свитками и реликвиями, в воздухе сизой дымкой висел дым, тянувшийся от кадильницы. Затянутые кожей стены и мебель создавали своеобразный уют, который распространяли и золотистые ночные светильники. — Привёл очередного беглеца? — поднеся к губам трубку, поинтересовался владелец клуба. — Это в прошлом, Зеро, — лаконично ответил тёмный жнец, пройдя к стеллажам, и оглядел реликвии на полках, заложив руки за спину. — Разве не они лишили тебя покоя по ночам? — Зеро затянулся. Обернувшись, Пак Джун Гиль только усмехнулся. Зеро внимательно оглядел его, выпустил струю дыма. — Теперь вижу, — наконец проронил он. — Беда со сном по другой причине. Прошлой ночью в Л’Иарк забрали восьмерых, — поведал старец. — Рушди становится ненасытным… Твою душу он уже четыре столетия мечтает утащить к себе. Тёмный жнец равнодушно бросил: — Да, я слышал. — Что тебя привело, Джун Гиль? Не бессонница же? Пак Джун Гиль вспомнил, как вчера на сопровождении его вихрем накрыла чья-то чёрная тень, перепугавшая тех, кого он вёл, и оставившая после себя сильные спазмы в груди. Медленно проговорил: — Вчера меня попытался атаковать демон. Судя по всему, он с Восьмых врат, — вспомнив свои ощущения, добавил он. Зеро с лёгкой иронией протянул: — Демоны тебя не любят, ангел смерти. — Раньше они не нападали в открытую, — тёмный жнец подошёл к старцу. — Что-то меняется, Зеро, ты ведь тоже это чувствуешь? Молчание продлилось с минуту, прежде чем Зеро неторопливо начал: — Они начали пропадать. Дети Рушди, — кивнул он на вопрос в чёрных глазах жнеца, — уже не первую неделю исчезают без следа. То, что вчера произошло, Джун Гиль, могло быть проверкой… Если Рушди решил, что в загробном мире появился охотник, ты первый на подозрении, — старец поднёс трубку к губам и затянулся. — У тебя есть причина… и сила, достаточная, чтобы уничтожить демона. — Но охотник не я, — заметил Пак Джун Гиль. — Тогда найди его, — дружеский совет прозвучал, как приказ. — Это кто-то из твоих… Стражи Л’Иарка расшатали Девятую печать, — наконец ответил Зеро на вопрос. — Сорвут её — и мир смертных захлебнётся кровью, — без эмоций, без волнения закончил он. Тёмный жнец сдержанно спросил: — Ты так и будешь наблюдать? — Я уже говорил: пока жнецы и демоны соблюдают договор, я не стану вмешиваться, — равнодушно напомнил старец. — Ты же не всегда был… торговцем, — смерив его взглядом, проронил Пак Джун Гиль. — В прежние времена ты как шаман сражался один против сотни демонов, спасая невинные души. Из-за тебя устояли Седьмые врата, — слова прозвучали глухо, но жнецу удалось скрыть боль, которой терзали его тяжёлые воспоминания. — Ты там тоже был. И сражался на стороне стражей Межмирья… Демоны и тебя вписали в свою историю, Пак Джун Гиль. Если что-то начнёт меняться, — в голосе Зеро дрогнуло предостережение, — первым они вспомнят тебя. Отведя взгляд, тёмный жнец помедлил и огорошил старца неожиданным: — Мне нужен твой Посох. Зеро даже трубку отложил: — Джун Гиль… Во-первых, ты сгоришь, используя этот посох. Во-вторых, Рушди может просто не выпустить тебя из Л’Иарка. Пак Джун Гиль не выглядел напуганным его словами, спокойно пояснил: — Считай это последней просьбой, Зеро. Несколько дней спустя тёмный жнец хмуро проследил за тем, как отброшенная его атакой Ко Э Ран с трудом поднимается на ноги: последние тренировки она тяжело справлялась с ролью его противника в схватке с мечами. — В чём дело? — недовольно спросил Пак Джун Гиль. Жница тряхнула головой: — Просто переутомление, шеф. Тёмный жнец поджал губы: от него не ускользнуло то, что аура его заместителя с каждым днём становится слабее. Последнюю неделю жница мучилась от простуды — которую в загробном мире не знал почти никто. Гадать, в чём причина, Пак Джун Гиль не хотел. Но понимал, что Ко Э Ран уйдёт от ответа. И поневоле вспомнил её циничное: «Никогда не приходилось насильно вырывать душу из тела?», отозвавшееся в нём целым вихрем мыслей и предположений. Жнецы с каждым годом становились сильнее из-за чёрной энергии, которая выбрасывалась в тот миг, когда душа покидала тело. Она подкрепляла ауру, порой дарила новые способности. Постоянные тренировки только увеличивали силу жнецов, оттого лидер Группы сопровождения строго следил за тем, чтобы его подчинённые тренировались каждый вечер. Но это было сущей мелочью в сравнении с тем, что могла подарить боль вырванной насильно души… Пак Джун Гиль не стал идти на такой шаг, чтобы усилить свою ауру — хоть это и требовалось ему сейчас особенно остро. Вместо этого он попросил у давнего друга Посох, чтобы спуститься в Л’Иарк, впитавший в себя боль и ужас тысяч и тысяч душ. — Пак Джун Гиль… — прошелестел рядом знакомый голос, когда он остановился у Восьмых врат. — Не ждал встретить тебя здесь. Тёмный жнец отвёл взгляд от десяти каменных столбов, венчавших вход в Л’Иарк, и посмотрел на бледное лицо Рушди, расписанное огненными иероглифами. Ответить он не счёл нужным, шагнул к Вратам. И остановился, услышав снисходительное: — Ты уверен, что тебе это нужно? Выждав несколько мгновений, Пак Джун Гиль сдержал усмешку: молчание, как и всегда, заставило собеседника высказать предположение — и жнец позволил ему заблуждаться, не возразив в ответ на печальное: — Думаешь, она захочет тебя увидеть? После того, как ты отнял у неё последнюю надежду? — Договор не запрещает жнецам посещать Л’Иарк, — бесстрастно напомнил тёмный жнец и без страха спустился по винтовой лестнице вниз — в чёрные глубины прохода, который наполняли мрак и крики. Демоны встречали его злобным шипением и проклятиями, пленные едва ли смотрели в его сторону. Очень скоро Пак Джун Гиль пожалел о своём решении — слишком много чужих страданий обрушилось на него за каких-то несколько мгновений, стоны и крики рвали слух и сердце, глухое отчаяние и чёрная ненависть парализовали руки и ноги… но жнец упрямо шёл вперёд. Не дрогнул, вновь взглянув в глаза девочки, которая без сил висела в оковах в одной из камер. Мёртвый взгляд её мог принадлежать глубокой старухе. Пак Джун Гиль обернулся, заслышав голос следовавшего за ним Рушди; лицо его не выражало никаких эмоций. — Кто-то из ваших преследует моих слуг, Пак Джун Гиль, — демон не скрывал ни ярости ни испепеляющей злости. — И лучше тебе поскорее отыскать, кто это. — Иначе? — тёмный жнец вскинул бровь. — Я спрошу с тебя. Или с вашей Императрицы… Жнецы в вашей ответственности, — с неприятным оскалом пояснил Рушди. — Я найду виновника сам, — спокойно пообещал Пак Джун Гиль. Демон подошёл вплотную, чёрные губы его дрожали и кривились, словно он сдерживал желание облизнуться. Тёмный жнец ответил лёгким презрением на охрипшее от предвкушения: — Передашь преступника мне? — Ни в коем случае, — Пак Джун Гиль обронил это без чувств, без ненависти, но позволил себе снисходительную усмешку, добавив: — Нарушившие договор не в твоей юрисдикции. Рушди не нашёл, что сказать, и лишь прошипел: — Уходи, Пак Джун Гиль. Ты видел достаточно. Сжав посох, тёмный жнец оглядел плавящиеся от жара камни стен. Его, случайного путника, огонь не касался и раскалённым воздухом, хоть его жадный рёв и выдавал ненасытное желание поглотить новую жертву. Одетый в пальто жнец даже не вспотел. Поразмыслив, он посмотрел на Рушди с неожиданным: — Ко Э Ран… Почему ты отпустил её? Демон неприятно улыбнулся и протянул: — Э Ра-а-а-ан… Слышал, девчонка теперь работает у тебя, — от ноток странного, бесконечно порочного наслаждения в голосе Рушди тёмный жнец сдержанно выдохнул. — Ха Дэ Су выкупил её за территорию, — рассказал демон. — Я не мог отказать. От мысли, что жница была здесь, в Л’Иарке, была не гостьей, а пленницей, Пак Джун Гиля разрывали ярость и ненависть, которые он прятал только усилием воли. Спрашивать о ней, чтобы узнать больше страшной правды, было мучением, но тёмный жнец отбросил малодушие и упрямо спросил: — Как долго? Рушди понял — понял вмиг. Не стал скрывать удовольствия, огорошив гостя ужасающим: — Восемь столетий… Достаточно, чтобы проклясть своё бессмертие. Пак Джун Гиль развернулся и стремительно зашагал прочь. Он был слишком занят своими мыслями, чтобы подумать о том, каким праздником для демона стала его боль, вызванная откровенными словами.