Новая история главнокомандующего

‎Вэнь Чао же подумал, что Кэйл с самого начала не имел шанса на спокойную жизнь. Встретившись взглядом с Не Хуайсаном, он медленно, слегка неуверенно кивнул, получив редкий шанс видеть до крайности поражённого наследника Не. ‎ ‎Люди, непривычные так долго сидеть, начали расходиться в разные стороны. Цзян Яньли довольно быстро оказалась в окружении детей, Вэнь Цин отошла от главной ветви, пересев к своей семье, клан Лань, казалось, даже не дышал, где-то виднелся проблеск золотых одеяний главы Цзинь. ‎ ‎Не Хуайсан, всё ещё не оправившись от изумления, машинально провёл рукой по краю веера, будто ища в нём опору. Его глаза, полуприкрытые длинными ресницами, продолжали следить за Вэнь Чао, словно тот вдруг превратился в загадку, требующую немедленного разгадывания. ‎ ‎Сам второй господин Вэнь предпочёл покинуть «уютную» компанию отца и брата, медленно направляясь в сторону молодой госпожи Цзян. Его движения больше не были резкими и дёрганными, теперь он шёл плавно, не спеша, его плечи были расправлены, но без той наигранной гордости. Вэнь Чао действовал бесшумно, стараясь не привлечь ничьё внимание, он присел рядом с мальчишкой примерно своего возраста, может чуть младше, – Мэн Яо – услужливо подсказала память. ‎ ‎Цзян Яньли, к её чести, не выглядела особо удивлённой. Она приветливо улыбнулась ему, а после продолжила свой разговор с Сюэ Яном. Вэнь Чао ответил ей вежливым кивком и повернулся в сторону своего соседа. ‎ ‎Юноша выглядел удивлённым, когда такой важный человек просто отмахнулся от его вежливости. В мире обывателей ходили неприятные слухи о втором сыне Вэнь Жоханя, однако никто никогда не видел, чтобы тот делал, что-то предосудительное, напротив, торговцы рассказывали, как младший господин Вэнь спасал их от нечести по дороге, а сироты с улиц часто говорили о господине в красном, который давал им еду и деньги. Так зародился слух, гласящий, что кто-то пытается намеренно опорочить имя такого хорошего человека. ‎ ‎Мэн Яо слухам не верил, но прислушивался к ним. Живя в борделе, он довольно быстро усвоил их полезность и не собирался терять возможное преимущество. Однако увидеть объект столь противоречивых историй вживую, да ещё и так близко, было странно и страшно. Вэнь Чао не сказал ему ни слова после приветствия, что было неудивительно. Он слегка улыбался, глядя на детей, и рассеянно крутил в руках подвеску, которая до этого была скрыта многослойными одеждами. Молодой господин был задумчив, и Мэн Яо надеялся, что тот не заметит столь очевидных разглядываний. Он медленно перевёл взгляд на украшение. Подвеска была необычной для члена богатой секты. Она не выглядела дорого, и была скорее обычной безделушкой, повторяя форму двух игральных костей. ‎ ‎Мэн Яо невольно задержал дыхание, разглядывая подвеску. Две игральные кости, выточенные из тёмного камня с едва заметными прожилками, казались неуместными на фоне роскошных одеяний Вэнь Чао. В них не было ни золота, ни драгоценных камней — лишь простая, почти грубоватая резьба, придававшая украшению вид вещи, хранимой не за красоту, а за смысл. ‎ ‎Он вздрогнул, когда взгляд Вэнь Чао обратился к нему, молясь, чтобы этот молодой господин не был слишком разгневан его поступком. ‎ ‎Вэнь Чао слегка приподнял бровь, но в его взгляде не было ни гнева, ни упрёка — лишь тихое любопытство. Он не спешил заговорить, словно давая Мэн Яо время собраться с мыслями, и это лишь усиливало неловкость момента. ‎ ‎— Простите, — наконец выдавил из себя Мэн Яо, опустив глаза и склоняясь в поклоне. — Этот не обучен манерам, мой господин. ‎ ‎Вэнь Чао мягко усмехнулся, и в этой улыбке не было ни привычного высокомерия, ни насмешки. ‎ ‎— Не извиняйся. Любопытство — не грех. Тем более когда речь идёт о таком знаменитом отбросе. ‎ ‎Мэн Яо вздрогнул от этих слов, сказанных таким лёгким тоном, однако его собеседник больше не обращал на него внимания. Он снова взглянул на подвеску, провёл пальцем по грани одной из костей, будто проверяя, на месте ли она. Глядя со стороны, можно было заметить странные символы, вычерченные на ней, и Мэн Яо невольно задался вопросом об их значении. Уповая на удачу, он спросил: ‎ ‎— Это… имеет значение? ‎ ‎Вэнь Чао помолчал, словно взвешивая, стоит ли отвечать. Затем тихо произнёс: ‎ ‎— Имеет. Но вряд ли кто-то здесь сумел бы его понять. Голос звучал ровно, почти отстранённо, но Мэн Яо сумел уловить в нём нотки тоски. Он кивнул, понимая, что дальше расспрашивать неуместно. Их окутала тишина, прерываемая лишь тихой болтовнёй детей. ‎ ‎Тишину между ними разорвал звонкий детский смех: Сюэ Ян, играя с другим мальчиком, случайно задел подставку с чашами, и те с грохотом посыпались на пол. Оба юноши вздрогнули, возвращаясь в реальность. ‎ ‎Цзян Яньли, мгновенно сориентировавшись, мягко успокоила ребёнка. Тот довольно быстро взбодрился, собираясь продолжить игру, однако по какой-то причине, его внимание привлекли кости, всё ещё находящиеся в руке Вэнь Чао. ‎ ‎Сюэ Ян, забыв о разбитой посуде, осторожно приблизился к этому странному заклинателю, его глаза широко раскрылись от любопытства. ‎ ‎— Что это? — спросил он, указывая на подвеску. ‎ ‎Вэнь Чао на мгновение замер, затем мягко улыбнулся — на этот раз по‑настоящему, без тени горечи или отстранённости. Он слегка наклонился к мальчику: ‎ ‎— Это игральные кости, маленький господин. ‎ ‎— Но они странные, — настаивал Сюэ Ян, вытягивая шею, чтобы лучше разглядеть символы на гранях. — У обычных костей нет таких рисунков. ‎ ‎Цзян Яньли мягко положила руку на плечо мальчика: ‎ ‎— Сюэ Ян, не стоит быть таким настойчивым, Вэнь-гунцзы... ‎ ‎Но Вэнь Чао лишь покачал головой: ‎ ‎— Ничего страшного. — Он осторожно поднял подвеску и протянул её к Сюэ Яну. — Смотри внимательно. Видишь эти знаки? ‎ ‎Мальчик бережно взял украшение, его маленькие пальцы осторожно ощупывали грани. Символы чем-то напоминали те, что он видел на бумаге, когда случайно заглядывал к милому продавцу кистей и туши, однако выглядели более мягкими и тонкими. ‎ ‎Пока мальчик заинтересованно крутил в руках украшение, Цзян Яньли решилась обратиться к Вэнь Чао: ‎ ‎— Вы… хорошо ладите с детьми. ‎ ‎Тот лишь пожал плечами: ‎ ‎— Дети видят суть. Они не ищут скрытых смыслов там, где их нет. И не придумывают зло там, где есть только боль и страх. ‎ ‎Его взгляд скользнул по толпе, задержавшись на фигуре Вэнь Сюя, который всё ещё сидел рядом с отцом, наблюдая за происходящим. ‎ ‎— Иногда мне кажется, что только они способны понять правду, — добавил он почти шёпотом. ‎ ‎На губах молодой госпожи Цзян расцвела робкая улыбка. Сюэ Ян, увлечённый разглядыванием подвески, осторожно провёл пальцем по одному из символов: ‎ ‎— А что они значат? ‎ ‎Вэнь Чао мягко забрал украшение, бережно зажав между пальцами: ‎ ‎— Это письмена из другого языка. У них нет особого смысла, это скорее просто оберег. ‎ ‎Сюэ Ян наморщил лоб, явно не вполне удовлетворенный ответом: ‎ ‎— Оберег от чего? ‎ ‎Вэнь Чао на мгновение замер, словно решая, стоит ли раскрывать больше. Затем тихо произнёс: ‎ ‎— От правды, но это секрет. ‎ ‎Сюэ Ян на секунду замер, широко распахнув глаза, а потом расплылся в озорной улыбке: ‎ ‎— Секрет — это здорово! Значит, я теперь тоже в нём участвую? ‎ ‎Вэнь Чао не смог сдержать тихого смешка: ‎ ‎— Похоже на то, маленький господин. Только помни: секреты, как и кости, нужно держать крепко. Иначе они могут выскользнуть из рук в самый неподходящий момент. ‎ ‎Мальчик торжественно кивнул, выпрямившись во весь рост: ‎ ‎— Я умею хранить секреты! Честное слово! ‎ ‎Цзян Яньли ласково провела рукой по его волосам: ‎ ‎— Мы верим тебе, А-Ян. А теперь беги, А-Юй тебя совсем заждался. ‎ ‎Ребёнок резко встрепенулся и с широкой улыбкой побежал к черноволосому мальчику. В зале вновь зазвенел детский смех, и где‑то среди толпы Сюэ Ян, гордо выпрямившись, шептал другу: ‎ ‎— У меня есть секрет. Но я не могу тебе его рассказать — это часть игры! ‎