Предание скованных сердец.

      Он не сразу осознал, что всё кончилось. Мир, как будто, вдруг провалился в беззвучную пустоту, окруженную лишь порочным будущем. Больше не было грохота, ни вспышек, ни света, ни магии — только какое-то липкое, чёрное послевкусие, от которого хотелось вырвать. Земля под ногами дрожала, но это, кажется, уже была не битва. Это дрожали его собственные колени, от драгоценной потери. Он стоял один, в центре опустевшей пещеры, посреди воронки из света, пепла, боли и мёртвого ветра. А перед ним лежала она, его жена, ученица, та — что подарила ему любовь. София, само означало мудрость. Из тысячи других имен, он не взыскал наиболее лилейного. Её тело, покрытое ожогами света, искажённое, будто сама жизнь пыталась выжечь через неё мрак — лежало так неподвижно, что в голове у него зазвенел один единственный вопрос, который он не осмеливался задать вслух: А вдруг ещё жива? Но он не мог даже подойти, скорее не смог даже пальцем двинуть. Тело тряслось, мысли сгустились в разорванные клочья, а глаза наполнялись сухими слезами. Он не мог сделать ни шагу. Рядом с ее трупом, рядом с ее неживой оболочкой. Он не мог дышать, без тяжких замедлений. Он просто стоял, как сражённый проклятьем, не чувствовал ни рук, ни ног, только гудение в ушах, будто вся кровь собралась в висках и давила изнутри, и в этот момент — именно тогда, когда его ноги начали подкашиваться, когда он почти упал на землю — кто-то сзади подхватил его, обернув за плечи. — Северус, — это был Люциус, бледный, осунувшийся, с непрестанным ужасом в глазах. Его рука легла на плечо Снейпа, и в тот же миг вторая, дрожащая и тёплая, это была Нарцисса. Она просто прижалась к нему сбоку, ничего не говоря, только сквозь слёзы всхлипывая: — Она… она… Снейп не ответил. Он только резко обернулся к ним и впервые обнял обоих сразу. Не из благодарности. Не потому что они были рядом. А потому что иначе он бы просто развалился на части. Он прижался лбом к плечу Люциуса, и его плечи задрожали. Без слёз. Просто тихая, невыносимая, мужская боль, которую уже невозможно было удерживать в себе. Через минуту он поднял голову, на его лице не было ничего. — Я… должен… к ней… — прохрипел он, глухо, как будто эти слова шли прямо через кровь. Люциус кивнул и вместе с Нарциссой подвёл его к телу. Он шёл, как сломанный, еле передвигая ноги. Нарцисса держала его за локоть. Люциус сжимал его плечо, словно держал от падения. Когда он остановился над Софией, он долго не решался наклониться. Просто стоял. Потом опустился на колени, подогнув их как у марионетки, и медленно, с какой-то благоговейной осторожностью, будто боялся сломать то, что уже было сломано — взял её на руки. Она была лёгкой для человека, слишком легкой для женщины. Словно её тело не весило ничего, как будто свет выжег из неё всё живое, как будто осталась только тень и пустое тело. Кожа, обожжённая, с трещинами как на фарфоровой кукле. Волосы в пепле, концы подгорели. Губы обуглены, а веки опущены. По некогда красивому лицу, уже изломанному, неподвижному лицу текли его слёзы, тяжёлые, молчаливые, обжигающие. Слезы смешивались с кровью, превращаясь в красную струю. Он шептал что-то ей вплотную— не слова, нет, скорее выдохи боли. Что-то вроде «не так», «почему», «я должен был», «София, пожалуйста», «это моя вина», «почему не я», и его грудь сотрясала дрожь, как будто он вырывался изнутри. Тело было легкое, но нести было тяжело, морально истощенно. Он сжал ее в руках полных крови, прижимая к своему сердцу. Он не услышал сердцебиения, не было жизни, лишь иссохшая плоть. Он понял, что потерял жену, потерял дорогого человека. За пары секунд, весь образ Софии пронесся в его голове, каждое воспоминание. Он вспомнил как впервые увидел её в Хогвартсе.

Воспоминания

      Это был обычный обед в кафетерии, все ученики разговаривали и делили трапезу, в то время как Снейп сидел с остальными профессорами и аккуратно ел. Как обычно из стороны Слизерена доносился самый азартный шум. Блейз Забини ехидно разговаривал с новоприбывшей девушкой, явно обсуждая декана. Девушка поймала на себе его взгляд, и слегка удивилась. Взгляд Софии был спокойным, отчасти счастливым, как и у всех новеньких, что противоречит тем строгим и зрелым глазам. В той девушке сразу чуялись амбиции и упрямость, но даже увидев ее впервые, он все равно заметил ее среди всей толпы студентов. Они не были знакомы, София смеялась с Блейзом, подумав что «Снейп» это его друг, вовсе не мрачный профессор, который тихо наблюдал за каждым. Секунды проходили, он вспоминал ее сложный характер, вечный позитив и желание любить. Он помнил ту улыбку, те счастливые глаза. Когда-то грустные, иногда удивленные и отчасти агрессивные от времени. С самого начала София вела себя халтурно, делала то — что хотела, никого не слушала и стала ему явной занозой. Но со временем они сблизились, столько всего прошло за это время. И вот теперь, его жена была у него в руках, это обезжизненное тело, полное страданий, скверны и света в одном. Он вспомнил их свадьбу, рождение Арканеллы, то как он просил прощения, искренне смеялся и пытался уладиться с ней в горах. Все те моменты жизни пролетели перед глазами, нет жизни, нет души…

Нет больше Софии

«Почему это происходит со мной? За что?» — словно голос в его душе дрогнул, слеза смогла скатиться по его щеке, тонкой полосой. И тогда Люциус прервал молчание, глухо произнёс: — Уходим. Здесь нам больше нечего делать. Он поставил руку на плечо Снейпа пытаясь поддержать, и в следующую секунду они исчезли. Мигом телепортировались напрочь из этой погибшей пещеры.

***

      В холле было темно и пыльно. Шторы не отдёрнули. Никто не зажёг свет. На полу, прямо у дивана, на сложенном покрывале, лежала она. София. То же лицо, что и раньше, но души не было. Снейп сидел рядом, спина прямая, руки всё ещё под её телом, а глаза наполнены болью. Он так и не положил её до конца, хотел чтобы это оказалось кошмаром. Он просто сидел, держа её на коленях, раскачиваясь слегка вперёд-назад, как будто надеясь, что движение вернёт жизнь. Но глаза его были стеклянные, сухие и отчаянные. Как у человека, которого выжгли изнутри. Люциус стоял за его спиной, не в силах что-то сказать, он сам поражен этим, ему тоже не сладко. Только одна его рука, всё ещё дрожащая, покоилась на плече Снейпа. Слов не было, лишь глубокое молчание. И в этот момент на втором этаже особняка, в одной из уютных комнат, прозвучал детский смех. Нарцисса открыла дверь в зал едва слышно. Всё её лицо было в слезах, губы дрожали, но она как будто должна была это сделать, должна была быть мамой. Она вошла, стараясь держаться, хоть и пошатывалась от каждого шага. Арканелла сидела у окна, лепетала что-то про солнышко и свет, и маму, которая «там». Она даже не смотрела на Нарциссу, просто играла в свои фантазии, оставаясь вдали от суровой реальности. А Драко — смеялся, с облегчением на лице, как будто день стал хоть немного светлее. — Мама! — он поднялся, заметив её. — Ты вернулась! — Он подхватил Арканеллу на руки и пошёл к ней, словно родные. И только когда подошёл совсем близко, рассмотрел её глаза. Красные, заплаканные, опухшие. И абсолютно разбитые. — Мам, что случилось? Что?.. — он побледнел, в его голосе мелькнула тревога, он представил все возможные исходы. Нарцисса взяла Арканеллу у него из рук. Осторожно, прижала к своей груди. А потом села на край кресла и очень медленно, очень тихо сказала: — Сынок… присядь. Он сел так, словно уже знал чем это закончится. Уже чувствовал нутром всё то, что сейчас прозвучит. Смотрел на мать, на её тихие слёзы, и в груди у него начало что-то рушиться. — София… мертва. Эти два слова упали, как приговор, как дождь средь ясного неба. Без паузы. Без «но», без надежды. — Ч-что? — Драко выдохнул, голос его сорвался, защитная реакция вступила и он попытался улыбнуться, но не смог. — Нет… Что ты… нет… Он поднялся, и отшатнулся от матери, словно не веря ее же словам. Губы задрожали, выдавая эмоции. — Нет, нет, МАМА! — он закричал, так, как не кричал с детства. — Ты врёшь! ЭТО ШУТКА?! София… она не может… Нарцисса зажала ладонями уши Арканеллы, крепко прижав девочку к себе. Она уже рыдала, не в силах сдерживать слёзы. — Где она?! — Драко сорвался, метнулся к двери и обернулся. — Где?! ГДЕ МОЯ СОФИЯ? — Внизу… в холле… — выдохнула Нарцисса, уже сквозь слёзы, не пытаясь остановить его, ей надо заботиться об Арканелле. Он побежал по лестнице, что есть сил. Он почти падал, хватаясь за перила, и когда добежал до холла, он увидел отца. Люциус стоял спиной к нему, а за ним был Снейп, сидящий на полу. И в его руках, покоилось тело… Драко замер, весь мир развалился в прах, лишь одной секундой. Он не смог сразу подойти. Он сделал робкий шаг… ещё один… потом заглянул за плечо отца, увидев лицо своей подруги. И упал на колени. — София… — хрипло выдохнул он и зарыдал, как ребёнок, уткнувшись лицом в колени Снейпа. — НЕТ… Снейп не двигался. Он даже не повернул головы. Он просто продолжал держать её. Держать и плакать без звука. Только слёзы. И в этот момент… весь мир стал абсолютно, ужасающе тихим, не было того мира и счастья, пламя потухло. Драко сидел на полу, с дрожащими руками, смотря на подругу, изуродованную светом и болью. Он не мог поверить, как так произошло. Он конечно знал что эта девушка способна на все, все что может волшебник и не волшебник, но чтобы так умереть, оставив всех. И тут его прорвало: — Ты… Как ты могла София?! Ты бросила только что свою семью, дочь которой нет еще 5 лет, мужа, — он кивнул на Снейпа, который казалось сейчас унаследует судьбу жены. — Ты оставила его, его самого, без опоры. Он так тебя любил, было готов отдать жизнь и все что у него есть, а ты ушла. Нарцисса стояла возле дверного проема, а горячие слезы катились по ее щекам. Ее сын, он так любил эту девушку, Северус, она единственная с которой он светился настоящим счастьем. Она подарила им дочь, она подарила миру, прекрасную девочку, но ушла, оставив за собой только боль.