Предание скованных сердец.

      Сквозь полуприкрытые шторы тонкими бликами пробирался первые лучи рассвета, мягко скользя по полу, затухая на стенах и окутывая комнату едва заметным золотым свечением. В воздухе витала тишина — редкая, хрупкая, настороженная, та, что существует лишь несколько коротких мгновений перед пробуждением всего мира. Дафна лежала на спине, её глаза были открыты, но она не двигалась, словно пыталась удержать время, задержать момент, прежде чем он разрушит покой. Она знала, этот день будет другим, будет тяжёлым. Внутри всё сжалось, как будто само пространство пропиталось тревогой, заставляя воздух казаться густым, наполненным чем-то незримым. Рядом, в мягком утреннем полумраке, лежал Гарри, укутываясь на боку. Его дыхание было ровным, спокойным, губы едва заметно приоткрыты, а волосы, привычно растрёпанные, разметались по подушке. Он спал безмятежно, не подозревая, что в голове его девушки уже разыгрался целый шторм. Дафна задержала взгляд на его лице, будто пыталась запомнить каждую деталь, словно больше не будет возможности увидеть его таким, какой он есть. Она знала, что делает неправильный шаг, но у неё не было выбора, она должна была их защитить. Её пальцы осторожно сжались на краю одеяла, она медленно потянула его вниз, стараясь не разбудить Гарри, и не тревожить. Услышав дыхание рядом, она на секунду замерла, прежде чем мягко подняться, босыми ногами ступая на холодный, деревянный пол. Прохлада пробежала по коже, оставляя лёгкие мурашки, но она даже не дрогнула. Преграждая порог, Дафна шагнула к шкафу. Серое пальто, простое, без лишних деталей; идеально подходило для того, чтобы раствориться в окружающем пространстве. Она натянула его на плечи, застегнула пуговицы медленно, словно каждая давала ей ещё одно мгновение перед встречей с тем, кого она боялась. Подняв взгляд, она посмотрела в зеркало, взглянув себе же в глаза. Бледная кожа, усталые глаза, в зрачках — слегка дрожащая тревога и уязвимость, что слоняется любовью. Она не может показать страх, она не имеет права быть слабой, все ради подруги, которая дороже ей жизни, и ради парня, что то же самое. Но внутри всё сопротивлялось, всё горело, всё кричало, желая не идти навстречу этому беспределу. Она повернулась к кровати ещё раз, словно прощаясь. Просто посмотреть, просто запомнить. Ведь она может с этого дня, стать врагом для него, и не только для него. Гарри мирно спал, его рука беспокойно сжалась на подушке, как будто он видел что-то во сне, но не проснулся. Он не знал, он и не подозревал, что она уходит, оставляя его в опасности, даже если ради его же спасения. Дафна зажмурила глаза, пропуская через себя последний гулкий удар сердца, и ушла. Лондон в шесть утра был неестественно тихим. Ещё не заполнившиеся шумом улицы, закрытые окна домов, редкие силуэты за стеклянными дверями кафе, поднимающие ставни и готовящиеся к началу рабочего дня. Но мир ещё спал. И ему было всё равно, что она делает шаг к чему-то страшному, в преддверьях переулка. Дафна шагала быстро, но не слишком, её движения были выверены, но внутри каждая клетка тела металась от напряжения. Она не хотела привлекать внимание, но ей казалось, что всё вокруг замечает её, хотя не было ни души. Её пальцы крепко сжимали маленький клочок бумаги в кармане пальто, его края уже смялись от бесконечного перебиранья, но текст сохранился целым. Она знала, что там написано, но всё равно вновь развернула, чтобы убедиться. Кто знает, может это был просто неудачный кошмар? «Кабанья Голова. Шесть тридцать утра.» Четкие буквы смотрели на неё, как печать, уже поставленная на её судьбу. Она вдохнула, медленно разжала пальцы, позволив бумаге скользнуть обратно в карман. Она не может передумать, она не может бежать, ради друзей, ради ее родных и ради любимого. Пусть лучше ее считают предательницей, чем той, которая дала умереть своим любимым. Она свернула за угол, увидела старую, закопченную вывеску с названием улицы. На секунду Дафна замерла, позволив себе почувствовать тяжесть момента. А затем вдохнула глубоко, и собрав волю в кулак, вошла. Тепло помещения ударило ей в лицо, смешиваясь с запахом крепкого эля, табака, старого дерева и тех секретов, которые осели здесь годами. Дафна не любила это место, здесь всегда прятались опасные люди. Она внимательно осмотрелась, прежде чем двинуться дальше, выбирая ветхий столик в углу, подальше от глаз, но рядом с выходом. Она должна видеть всё, но сама оставаться в тени, словно ее не существует. Она заказала чай, её голос был ровным, но внутри всё колотилось. Она скользнула пальцами по краю стола, по шероховатой поверхности, будто искала точку опоры в этом месте, где сам воздух пах неописуемым страхом. Ожидание было невыносимым. Каждый глоток горячего напитка жёг её горло, но она продолжала пить, потому что если руки будут заняты, они не будут дрожать. Минуты растягивались, переходя в долгие удары сердца. Она чувствовала, как что-то сгущается вокруг неё, как будто сам мир затаил дыхание, дверца приковала к себе внимание ее задумчивы. Она хотела, чтобы он не пришёл, но он заявился, распахнув дверь и ступив через ковер с лохматой надписью «Welcome». Ему была важна София, он хотел ее, не ее душу, а ее тело. Тёмная тень скользнула по столу, отрезав Дафну от тусклого света свечей. Её пальцы ещё секунду назад касались холодного фарфора, цепляясь за реальность, но теперь их едва ощутимая дрожь выдавала напряжение. Ждала ли она этого? Да. Но была ли готова? Вопрос спорный. Незнакомец не торопился садиться напротив. Высокий, широкоплечий, с плащом, на котором уже успела осесть дорожная пыль. Волосы чуть растрёпаны, словно он только что вышел из бури, а взгляд… Чёрный, скорее бесчеловечный и странный шрам под глазом. Взгляд, что смотрел девушке в душу был глубоким, лишённым тепла, но наполненный чем-то тревожным, давящим. Он выглядел иначе, по сравнению со старым, добрым учителем, каким она его знала. Сейчас он выглядел… чужим. Дыхание Дафны оставалось ровным, но внутри всё сжалось, когда она подняла голову и поймала его леденящий взгляд. Ни капли растерянности. Ни намёка на страх. — Простите, но я не знакомлюсь, — произнесла она с ровным спокойствием, а затем сделала долгую паузу. — Жду друга. — слова были намеренно выбраны, еще сильнее подпирая достоинство. Проверка. Он понял это сразу. Губы незнакомца дрогнули в усмешке — ленивой, почти скучающей. Но её интонация не ускользнула от него. — Ты ждёшь меня, — холод пронзил воздух между ними. Просто сказано, без нажима, без угрозы. Но вот смысл… Скрытый, многозначительный. Дафна чуть прищурила глаза, изучая его. Лишь измученные черты и что-то хищное в манере держаться непрестанно на его роже. — Кто ты? — голос её был ровным, но внутри всё горело, сама кровь прилепилась к краям вен, закипая. Ему не нужно было долго думать над ответом, он лишь заговорчески сел, откинувшись на спинку стула. — Римус Люпин. — это слово вспыхнуло, словно спичка, чиркнутая в гробовой темноте. Напряжение заполнило пространство сполна, давя на нее своими непредсказанными утробами. Она поняла всё без объяснений. Прячется. Скрывается. И сидит перед ней как человек, у которого нож лежит в кармане, но пока остаётся скрытым. Спина выпрямилась, а губы едва заметно сжались. Пальцы перестали касаться фарфора, теперь они просто лежали на чашке, неподвижные. Римус ленивым движением подозвал официанта. — Виски, — сухой голос, словно ничего не значащий приказ. Но в этом безразличии таилась угроза, намного сильнее открытого предупреждения. Этот разговор не мог быть обычным, цена слишком высока. Семья ее родной подруги, Гарри, София, Арканелла и Северус. Она не могла позволить себе проиграть, не могла позволить кому-то забрать их, да еще и таким жестким путем. Страху не было места, только победа, ради них и ее самой. — Ты изменился, — прозвучало наконец. Прямо, без колебаний. Римус ухмыльнулся краем губ, но не ответил сразу. Он наблюдал за ней, бегая по лицо и рукам, оценивая. — Вот что может делать магия, — наконец прозвучало в ответ. — Менять людей. — Дафна перевела взгляд на официанта, который поставил перед ним стакан. Виски замер в стекле, но она знала — этот разговор будет далеко не таким спокойным, как он пытается его сделать. Густая, давящая атмосфера затаилась в воздухе бара. Здесь было тепло, пахло обжаренным кофе и легкой горечью алкоголя, но ни один из этих ароматов не мог пробиться сквозь напряжение, сжавшее грудь, мешавшее спокойно дышать. Пальцы Дафны дрожали, но она не отпускала чашку, чувствуя, как её теплая керамика впивается в кожу — напоминание, что она всё ещё здесь. Всё ещё жива. Напротив, за столом, сидел Римус. Позу он сохранял расслабленную — плечи откинуты назад, пальцы лениво касаются стакана с виски, но его взгляд… В этом взгляде было нечто неизбежное. Как у охотника, загнавшего добычу в угол. Как у человека, который уже выиграл, не начиная войну. — Ты понимаешь, Дафна, что у тебя нет выбора? — голос ровный, почти доброжелательный, но в его мягкости не было ни капли настоящего тепла. Сцепленные пальцы не разжались, а лишь укрепились у края посуды. Она подняла голову, встретив его безжалостный взгляд, пусть и внутри всё содрогалось. — Выбор есть всегда, — прозвучало уверенно, твердо, от Дафны. В ответ на что Римус произвольно усмехнулся. Не с весельем, скорее лениво, оценивающе и злорадственно. Он поднял стакан, сделал маленький глоток, и когда стекло вернулось на стол, Дафне показалось, что этот звук разорвал тишину, ударив по нервам. — Ты ошибаешься. Если ты не согласишься, я уничтожу их. — после слов, само время замерло, — Гарри, София, Арканелла, Северус. Имена прозвучали с пугающей легкостью. Будто речь шла не о людях, а о предметах, которыми можно распоряжаться. Дыхание замедлилось. Нельзя показывать панику. Нельзя дать слабину. — Ты не посмеешь, — её голос звучал ровно, но сердце билось о грудную клетку, как пойманная в клетку птица. Римус наклонился вперёд, его пальцы легко легли на столешницу, движения размеренные, уверенные. Глаза чуть сузились. — А если скажу, что уже начал? — в груди что-то провалилось в пустоту. Нет. Слабость — это роскошь, которую нельзя себе позволить. Нужно придумать план. Врать. Притвориться, что согласна. Найти лазейку, предупредить всех, бежать. Но прежде чем хоть одна из этих идей успела оформиться в мысль, его слова обрушили весь этот мысленный хаос. — Ты поклянешься, — все скатилось на невозможно, магическая клятва не просто слова. Она свяжет рот, запечатает правду внутри. А если нарушит её… смерть. Тело напряглось, сердце провалилось в пустоту. — Ты прекрасно понимаешь, что это значит, — голос Римуса звучал спокойно, но в этой упрямом спокойствии таился глухой нажим. Дафна не ответила сразу. Взгляд её медленно переместился вниз. Рука Римуса лежала на столе, протянутая ей, как ловушка, как цепи. Слишком высокий риск, но у нее ведь нет выбора. Губы пересохли, но медлить было нельзя. Пальцы чуть дрогнули, прежде чем её ладонь коснулась его руки. Кожа казалась холодной, крепкой, захват уверенный и парочка грубых мозолей у линий судьбы. — Я понимаю, — тихо прозвучало в ответ, глаза опущены, лицо нечитаемо. Римус произнёс заклятие, медленно и правильно. Магия потекла по её венам. Впилась в тело, окутала горло. Невидимые нити обвили язык, запечатывая все слова, которые она раньше могла сказать, но уже никогда не сможет. Она потеряла всё, что могла. Но четверо останутся живы, и лишь один вопрос звенел в её сознании. Какой ценой?

***

      Самолет мягко коснулся земли, легкая вибрация пробежала по корпусу, заставляя пассажиров слегка качнуться в креслах. В салоне раздался приглушенный гул двигателей, а затем голос капитана, объявляющего о благополучном приземлении. София медленно открыла глаза, её взгляд был немного затуманенным после сна, но на лице появилась лёгкая улыбка, когда она почувствовала тепло руки Северуса, который нежно приобнял её за плечи. — Мы прилетели, — тихо произнёс он, его голос был низким, но в нём звучала мягкость, которая редко проявлялась так открыто. София потянулась, её руки мягко обвили его, а затем она повернулась к Арканелле, которая мирно спала у неё на руках, её маленькие пальчики слегка шевелились, словно она видела что-то приятное во сне. — Наконец-то, — прошептала София, её голос был наполнен радостью, но в нём звучала лёгкая усталость от долгого перелёта. Она осторожно обняла дочь, её пальцы нежно пробежались по мягким локонам малышки, а затем снова повернулась к Северусу, её глаза блестели от счастья. — Мы здесь, — произнесла она, её улыбка стала шире, а в груди разлилось тепло. Северус, заметив её взгляд, слегка наклонился, его губы коснулись её лба в коротком, но нежном поцелуе, который заставил её сердце дрогнуть. — И мы вместе, — добавил он, его голос был тихим, но в нём звучала уверенность, которая всегда заставляла Софию чувствовать себя защищённой, особенной. Через пару минут, голос капитана снова раздался в салоне, объявляя, что пора собирать вещи и готовиться к выходу. Пассажиры начали вставать, открывать багажные полки, доставать сумки, создавая лёгкую суматоху, которая всегда сопровождает приземление. София быстро достала из сумки специальный держатель для ребёнка, который крепился к её телу, чтобы она могла удобно носить Арканеллу. — Дай я помогу, — произнёс Северус, его руки мягко коснулись ремней, он аккуратно закрепил их, проверяя, чтобы всё было надёжно. — Самые прекрасные мои девочки, как я вас люблю. София наблюдала за ним, её глаза блестели от благодарности, а на лице появилась лёгкая улыбка. — Спасибо дорогой, — сказала она, её голос был наполнен теплотой, которая всегда появлялась, когда он проявлял заботу. — Через пару минут мы увидим Италию, — радостно заявила девушка хватая мужа за руку. Северус осторожно взял Арканеллу, её маленькие ручки слегка потянулись к его лицу, а затем он аккуратно поместил её в держатель, закрепив ремни так, чтобы она была в безопасности. — Теперь ты готова, — произнёс он, его голос был мягким, но в нём звучала уверенность, которая всегда успокаивала Софию. Она улыбнулась, её пальцы нежно коснулись его руки, а затем она взяла чемодан, готовясь к выходу. Когда они начали выходить из самолёта, проходя мимо других пассажиров, София заметила, как многие из них задерживали взгляд на их семье. Северус шёл рядом, его рука мягко обнимала её за талию поддерживая, а Арканелла, сидящая в держателе, выглядела такой милой, что невозможно было не улыбнуться. — Какая красивая семья, — услышала София чей-то шёпот, и её сердце наполнилось гордостью. Северус, заметив её реакцию, слегка наклонился, его губы коснулись её уха, и он тихо прошептал: — Они правы, полностью! — София улыбнулась, её глаза блестели от счастья, а её пальцы мягко сжали его руку, которая всё ещё лежала на её плече. Когда они проходили мимо стюардесс, те буквально сходили с ума от красоты Арканеллы. — Какая очаровательная малышка! — произнесла одна из них, её глаза блестели от восторга. София остановилась, её улыбка стала шире, она повернулась к стюардессе, её голос был мягким, но в нём звучала гордость. — Спасибо. Она у нас такая с рождения, — Северус стоял рядом, его рука всё ещё обнимала Софию, его взгляд был спокойным, но в нём читалась нежность, которая редко проявлялась так открыто. — Вы действительно счастливы, — добавила другая стюардесса, её голос был наполнен искренним восхищением. София повернулась к Северусу, её глаза встретились с его, и она увидела в них то тепло, которое всегда заставляло её чувствовать себя защищённой. — Мы стараемся быть лучшими для нее, — ответила она, её голос был тихим, но в нём звучала уверенность. — Это наше сокровище, за нее мы жизнь отдадим. Северус слегка наклонился, его губы коснулись её губ в коротком, но нежном поцелуе, который заставил её сердце дрогнуть, а стюардесс хихикнуть в удивлении. — Что-бы не случилось, мы защитим ее, — добавил он, его голос был твёрдым, но в нём звучала нежность, которая была только для неё. Италия встретила их мягким, тёплым воздухом, в котором сплелись солёные ноты морского бриза, терпкость лимонных деревьев и сладость выпечки, несущейся от ближайших кафе. Ветер осторожно пронёсся по лицу Софии, взъерошив её пряди, и она, вдохнув этот аромат, почувствовала, как сердце наполнилось ожиданием. Перед ними простирался живой, сияющий город — мощёные улицы тонули в разговорах, смехе, звуке гудящих скутеров, а воздух был пропитан запахом свежемолотого кофе и пролитого вина. — Посмотри, — Северус чуть наклонился к ней, его голос звучал низко, спокойно. — Как будто другая реальность. — София восторженно кивнула, её глаза блестели. — Я мечтала об этом. Но я мечтала не просто быть здесь. Я мечтала быть здесь с тобой. — в ответ она ощутила легкое, почти неуловимое движение его пальцев, сжимающих её плечо. — Ма-ма! — звонкий голосок Арканеллы прорвал этот момент, заставив обоих обернуться. Девочка широко раскрыла глаза, её ручки тянулись вперёд, пытаясь ухватить воздух, словно сама Италия была чем-то, что можно потрогать. София рассмеялась, провела пальцем по носу малышки. — Да, любовь моя. Мы в Италии. — Северус, наблюдая за этой сценой, позволил уголкам губ дрогнуть в едва заметной усмешке. — Ты ведь знала, что так будет? — София посмотрела на него, её взгляд задержался. — Что ты имеешь в виду? — он чуть склонил голову набок. — Что ты будешь светиться, как сумасшедшая. — после очередной паузы, она рассмеялась. — И ты всё равно привёз меня сюда. — Конечно, — Северус слегка сжал её плечо. — Какой у нас был выбор? Город манил, затягивал их в свои тесные улочки, пропитанные запахом свежих булочек, шоколада и ванили. Каждый новый поворот открывал перед ними крохотные магазины с витринами, полными миндальных пирожных, где владельцы приветствовали их лёгкими улыбками. Но именно в этот момент Арканелла снова засмеялась, привлекая к себе взгляды прохожих. — Что там? — София наклонилась к дочери, следя за тем, как её крохотные пальцы тянутся вперёд. Северус уже знал. Старик стоял неподалёку, рядом с небольшим лотком, где продавал сахарную вату. — Свадость! — радостно воскликнула Арканелла. Старик улыбнулся, его морщинистое лицо засияло искренней добротой. — Красивая девочка! Хочет попробовать? — Северус, который обычно избегал подобных сцен, неожиданно шагнул вперёд, извлёк из кармана несколько монет и, не колеблясь, купил самую пушистую вату. Протянул её Софии. Она посмотрела на него, глаза её расширились от удивления. — Ты? — он пожал плечами. — Ради неё я всё сделаю, — её улыбка стала шире. Мужчина улыбнулся, и протянув дочери палочку с ватой, потрепал ее по щечке. — Мне нравится твоя версия тебя в Италии, — он фыркнул, закатывая глаза и хлопая жену легонько по попе, от чего та немного взвизгнув побежала вперед, заливаясь смехом. — Надеюсь, ты не планируешь делать выводы. — улыбнувшись, мужчина покачал головой. Музыка заполнила воздух, ритмичная, громкая, живая. Из старой колонки у края площади разливались мелодии, заставляя прохожих притопывать в такт. Арканелла засмеялась, захлопала в ладоши, и София, подхватив её на руки, начала двигаться. Она кружилась, её волосы развевались, лёгкий ветерок делал её движения плавными. Но настоящая магия случилась, когда Северус вдруг присоединился, затянув ее в ответный романтический полукруг. София замерла на долю секунды, её глаза расширились. — Ты… танцуешь?! — Северус остановился, затем наклонился к ней, его губы у самого её уха. — А почему бы и нет? Родная, хватит удивлятся всему что я делаю, с тобой я другой, запомни это! — в ответ, её смех прорвал воздух, наполнил улицу светом. Арканелла хлопала в ладоши, а вокруг люди останавливались, наблюдая за ними. И в этот момент Северус понял: он больше не тот человек, каким был раньше.