Предание скованных сердец.

      Ночной воздух на трапе самолёта был прохладным, свежим, оно как будто само прощалось с семьей Снейпа. Софи крепко держала Арканеллу, прижимая дочь к себе. Девочка спала, её тёплое дыхание касалось материи пледа, а тёмные ресницы слегка подрагивали. Северус шёл рядом, его рука крепко сжимала ручку чемодана, но в его взгляде не было напряжения — лишь привычное сосредоточенное спокойствие, которым он держал под контролем всё вокруг. — Хочешь верить, хочешь нет, но я немного волнуюсь, — вдруг произнесла Софи, слегка качнувшись на своем месте. Северус скосил на неё взгляд, озабоченный и недоуменный. — От чего? Она улыбнулась, но в этой улыбке было что-то задумчивое. — Не знаю… Просто странное ощущение. Как будто мы оставили всё позади, а впереди — только неизвестность. Как будто, судьба оставила нас наконец-то в покое, я не верю этому… Северус ничего не сказал сразу, но по его лицу можно было увидеть, что он соглашается с ней морально. Но затем, через пару мгновений, разрезая гул, он произнёс, спокойно: — Неизвестность, это не страшно. Особенно когда ты рядом. — София посмотрела на него, а ее глаза блеснули от его слов. Я тоже не думаю что судьба нас так быстро помиловала, но давай пока, просто наслаждаться процессом и тем, что нас никто не отвлекает. Подняв взгляд на мужа, Софи коснувшись его руки, одобрительно кивнула. Когда они вошли в салон самолёта, их тут же накрыло тепло искусственного света округленных ламп. В воздухе чувствовался запах кофе и тонкий аромат кожи сидений, а вокруг кипела жизнь — пассажиры раскладывали вещи, разговаривали. Софи остановилась, оглядываясь по округе. — Нам нужно найти наши места. Северус кивнул, его глаза пробежались по рядам, прежде чем он уверенно направился к нужному номеру. — Вот они, — Северус указал по направлению к трем местам возле окна. Он аккуратно поднял чемоданы и, не теряя ни секунды, положил их наверх. Софи, всё ещё улыбаясь, осторожно устроилась в кресле, аккуратно располагая Арканеллу рядом, так, чтобы малышке было комфортно. — Северус, ты понимаешь, что мы действительно летим? Это так странно! Кажется, что всё настолько быстро случилось… И ты знаешь, я даже не успела как следует осознать, что это действительно происходит, — слушая все эти восторги, он чуть склонил голову. — Ты сама хотела, чтобы всё произошло именно так, — нежно сказал он, глядя как Софи рассмеялась, а её смех был тихим, но искренним. — Да, и знаешь, что самое забавное? Всё сложилось идеально. Северус молча поправил плед малышки, прежде чем он сел рядом, скрестив руки на груди. Затем, не говоря ни слова, легонько коснулся руки Софи, покрывая ее костяшки своими грубыми пальцами. — Отдохни. Я возьму Арканеллу, — слегка волнуясь, она удивлённо посмотрела на него. — Ты правда хочешь держать её? Северус, она может вертеться, плакать и капризничать, а ты… — он коротко усмехнулся, уже осторожно принимая крохотную девочку на руки. — Софи, ты забываешь, что я прекрасно справляюсь с непоседами, — он повел бровью как-бы намекая на нее. Фыркнув, София толкнула его в бок, радостно хихикая вслед за локтем у его бедра. Через пару минут, она расслабленно выдохнула, откинулась назад и наблюдала, как Северус бережно держит дочь, его пальцы осторожно касаются её маленькой ручки, а глаза мягко изучают её лицо. — Ты наша принцесса, — вдруг прошептал он, почти бесшумно, будто слова предназначались только малышке, только им двоим. Эти двое были так похожи, что София начинала ревновать, без понятия к кому и чему. Она более шести часов, корчилась, извивалась рожая ее, а она просто копия своего папочки. Такой же взгляд, и глаза, под одним углом, ее глазки были черными. А под другим, янтарными, не принадлежащими никому из родителей. Через двадцать минут раздался голос пилота, объявлявшего о вылете. Софи вздрогнув, от неожиданности тут же посмотрела на мужа. Он медленно, спокойно пристегнул её ремнём, прежде чем он склонился ближе. Его губы мягко коснулись её губ, а рука легла на ее ногу, вглядываясь в родные глаза. — Готова? — шепнул он ей в губы, свободной рукой поддерживая дочь. София немного задыхаясь кивнула, задерживая дыхание на миг, лишь бы не выдавать странное чувство беспокойства. Северус был ее мужем, но для нее он был таким-же желанным, как и в ее годы, когда она была его ученицей. Наконец, она кивнула, отвечая на поцелуй, их руки сомкнулись вокруг Арканеллы, которая начала просыпаться, смотря на радостные лица, родителей. И самолёт плавно взмыл в небо, оставляя Великобританию позади. Самолет плавно набирал высоту, легкая вибрация пронизывала корпус, но внутри царила уютная, немного сонная атмосфера. Северус сидел у окна, устало прислонившись к спинке кресла, наблюдая за тающими в облаках огнями Лондона. София устроилась рядом, ее пальцы нежно гладила крохотную ладошку Арканеллы, которая сидела у нее на коленях, восторженно оглядываясь вокруг большими глазами. — Ты выглядишь так, будто хочешь испариться, — с легкой усмешкой заметила София, наблюдая за Северусом внимательно и по-доброму. — Если бы у меня была такая возможность, я бы ей воспользовался, — сухо бросил он, но уголки губ едва заметно дрогнули. — Шучу родная. Арканелла, заметив движение отца, радостно захлопала в ладоши, ее темные волосы, такие же, как у Северуса, смешно топорщились в разные стороны. Она не умела говорить, но ее восторг можно было прочитать в каждом жесте. Маленькая ручка потянулась к лицу отца, а затем внезапно дернула его за прядь волос, не понимая, за что цепляться. — Ах ты, маленькая пакостница, — Северус хмыкнул, но в его голосе не было упрека, лишь нежность. София рассмеялась, прикрывая рот ладонью. Было забавно видеть, как грозный мастер зелий бессилен перед крохотным созданием, которое с самого рождения обожало играть с его волосами. Северус терпеливо убрал руки Арканеллы, но она, довольная своими шалостями, снова потянулась к нему, раскрепостив руки по обе стороны. Внезапно самолет дернулся, легкое, но ощутимое падение заставило пассажиров насторожиться. София крепче обхватила дочь, а Северус резко выпрямился, инстинктивно прикрывая их своей рукой. — Что это было? — тихо спросила она, бросив тревожный взгляд на мужа. — Не знаю, — Северус нахмурился, прислушиваясь. Он уловил слабое шевеление магии ни его, ни Софии, но что-то было не так. И тут, словно подтверждая его догадки, перед ними на потолке самолета возникла едва заметная тень. Она дрогнула, словно пытаясь прорваться, но затем исчезла, будто ее и не было. Арканелла, ни о чем не подозревая, радостно взвизгнула, продолжая дергать Северуса за волосы как ни в чем не бывало. София заметно напряглась, схватившись об подлокотники. — Я что-то чувствую… — прошептала она. Северус медленно повернул голову, его взгляд зацепился за дверь уборной, он чувствовал что сейчас от туда выйдет тот, кого совсем не ждут, магическая аура вокруг него подсказывала Северусу, что это не просто турист. — Здесь кто-то есть, — тихо произнес он, не отводя взгляда. София сжала пальцы вокруг дочери, ее сердце начало отбивать нервный ритм. Что-то явно не так. И этот полет в Италию вдруг переставал быть просто семейной поездкой… София удобно устроилась в мягком кресле самолета, позволяя себе на секунду расслабиться. Арканелла тихо шевелилась у нее на руках, маленькие пальчики то и дело цеплялись за ткань платья, ее взгляд блуждал по окружающим пассажирам. Северус, сидящий рядом, молча смотрел в иллюминатор, его лицо оставалось спокойным, но София знала — он всегда насторожен, даже в моменты отдыха. Легкое дрожание корпуса самолета пробежало по их телам вновь, но никто в салоне не обратил внимания — обычная турбулентность. Что-то изменилось. Она не сразу поняла, что именно, но ее тело моментально напряглось, инстинктивно предупреждая об опасности. Медленно, как в замедленном кадре, ее взгляд сместился к проходу. Дверь туалета со скрипом приоткрылась, словно невидимой силой. Тень загадочно мелькнув, скользнула за перегородкой, и оттуда шагнул человек. София замерла. Воздух вокруг нее будто сгустился, звук двигателя стал приглушенным, нечетким, как в бесконечном водовороте. Ее дыхание резко оборвалось, а внутри разлилась пугающая волна холода, пробежавшая по позвоночнику приглушенными молоточками. — Нет. Этого не может быть. — говорила она сама себе, со сбитым дыханием в глотке. Ее глаза медленно поднялись, задержались на силуэте, не желая отлепится и на секунду. Высокий, сильный, с чуть растрепанными темными волосами, с той самой небрежной грацией, которой она когда-то восхищалась. Римус Люпин, ее сознание отказывалось это принимать, он ведь мертв? Ей обещали что он больше не появиться в ее поле зрения. Но сейчас он стоял перед ней, живой и настоящий. Дрожь прошла по ее рукам, по пальцам, крепко сжавшим маленькое тельце дочери. — Нет… — еле слышно сорвалось с ее губ, а былой блеск в глазах тут же померк. Северус заметил изменения в ее лице мгновенно. Он никогда не пропускал ее страх, замечая даже маленькую обиду. Резко, почти мгновенно, он повернул голову, следуя за ее взглядом вдоль салона. Как только он увидел Люпина, его плечи напряглись, осанка изменилась, а в глазах вспыхнуло что-то первобытное. Гнев, бешенство и огонь во взгляде. Защитный инстинкт накрыл его с головой, затмевая разум. Римус спокойно вышел в проход, его походка была размеренной. Но София чувствовала — он не был пассажиром, он был охотником, охотником за ней, ведь край его взгляда был прикован к ней неоътемлимо, а аура истощалась очень скрыто. Его взгляд скользнул по Северусу, задержался на секунду, но застыл на ней, уже показывая свои намерения. И в этих глазах было желание. Страшное, болезненное, разрушительное, зловещее и темное. София внутренне задрожала, ее руки еще крепче сомкнулись вокруг дочери, защищая ее подле себя. Северус молча наблюдал за всеми. На первый взгляд он был неподвижен, холоден, словно статуя. Но внутри… его магия кипела непрестанно, набирая обороты с каждым осознанием. Она звенела в крови, готовая прорваться, готовая уничтожить, если этот мертвец сделает хоть одно лишнее движение в ее сторону. Римус усмехнулся, кивнул, как будто приветствуя давних друзей, и неспешно сел на свободное место рядом. — Как мило, — произнес он, глядя на Арканеллу с любопытством. София рефлекторно закрыла малышку руками, будто пытаясь защитить ее от взгляда. Северус не моргнул ни разу, его поза оставалась напряженной, но угрожающе спокойной, а другой рукой он немного прикрыл жену. Ему не нужны были слова и мыльная драма. Его присутствие по себе давило, заставляя воздух сгущаться, и Римус это заметил. Но ему было все равно, полностью, его взгляд был сосредоточен на лишь девушке. Римус Люпин, словно тень из прошлого, сидел напротив, его фигура была спокойной, но в этом спокойствии таилась угроза, которая заставляла воздух вокруг Софии сгущаться, становиться тяжелым, почти удушающим. Северус, почувствовав это напряжение, не отводил взгляда от Люпина, его глаза были холодными, как ледяные осколки, но в глубине этого льда горел огонь ярости, который мог вспыхнуть в любую секунду. София, прижимая Арканеллу к себе, чувствовала, как ее сердце колотится в груди, как каждый удар становится болезненным, как страх проникает в каждую клетку ее тела. Она пыталась сосредоточиться, пыталась найти в себе силы, чтобы не показать свою слабость, но взгляд Люпина, его пристальное внимание, его улыбка, полная скрытого намерения, заставляли ее дрожать. — Ты выглядишь так, будто увидела призрака, — произнес Люпин, его голос был мягким, почти ласковым, но в этой ласковости была скрыта угроза, которая заставляла Софию напрягаться еще сильнее. Северус, не отводя взгляда, медленно наклонился вперед, его рука легла на плечо Софии, как будто он хотел сказать ей, что он здесь, что он защитит ее, что он не позволит этому человеку причинить ей вред. — Ты не должен быть здесь, — произнес Северус, его голос был низким, глухим, но в нем звучала угроза, которая могла заставить любого дрогнуть. Люпин усмехнулся, его взгляд скользнул по Северусу, но затем снова вернулся к Софии, словно он не замечал присутствия Северуса, словно он видел только ее в этом отделе самолета. — Я пришел не к тебе, Северус, — произнес он, его голос был спокойным, но в этом спокойствии была скрыта сила, которая могла разрушить все вокруг. — Я пришел к ней. София, чувствуя, как ее дыхание становится тяжелым, как страх сжимает ее грудь, попыталась найти в себе силы, чтобы ответить, чтобы показать, что она не боится, но слова застряли в ее горле комом. И она могла только и смотреть на Люпина, пытаясь понять чего он хочет, почему он здесь, почему он не исчез в тюрьме, как все думали? — Ты должна была быть со мной, — произнес Люпин, его голос был тихим, но в этой тишине была сила, которая заставляла Софию дрожать по новой. — Ты должна была быть моей. Северус, почувствовав, как его ярость закипает, как его магия начинает вибрировать в воздухе, медленно поднялся, его фигура была напряженной, его глаза были полны гнева, который мог разрушить все вокруг. — Убирайся, — произнес он резко, его голос был низким, но в нем звучала угроза, которая могла заставить любого дрогнуть. — Убирайся, пока я не заставил тебя сделать это. Люпин, усмехнувшись, медленно поднялся, его фигура была спокойной, но в этом спокойствии была сила, которая могла разрушить все вокруг. — До скорого, — произнес он, его голос был тихим, но в этой тишине была угроза, которая заставляла Софию дрожать. И он исчез, оставив после себя только напряжение, которое висело в воздухе, только страх, который сжимал грудь Софии, только гнев, который горел в глазах Северуса. София, чувствуя, как ее дыхание становится тяжелым, как страх сжимает ее грудь, попыталась найти в себе силы, чтобы ответить, чтобы показать, что она не боится, но слова застряли в ее горле, и она могла только смотреть на Северуса, пытаясь понять, что произошло, почему Люпин здесь, почему он не исчез, как все думали. — Он не исчез, — произнесла она, ее голос был тихим, но в этой тишине была сила, которая могла разрушить все вокруг. Северус, чувствуя, как его ярость закипает, как его магия начинает вибрировать в воздухе, медленно повернулся к ней, его глаза были полны гнева, который мог разрушить все вокруг. — Я знаю. Он просто затаился. Северус сидел рядом с Софией, его взгляд был мягким, почти задумчивым, как будто он позволял себе на мгновение забыть о своей привычной строгости, о маске холодного и расчетливого человека, которую он носил так долго. Арканелла опят, мирно спала на руках у Софии, ее маленькие пальчики иногда шевелились, словно она видела что-то приятное во сне. Северус наблюдал за этим, его глаза задерживались на дочери, а затем медленно переходили на лицо Софии, освещенное мягким светом лампы. — Ты выглядишь усталой, — произнес он, его голос был тихим. София повернула голову, ее глаза встретились с его, и она улыбнулась, легкая, теплая улыбка, которая заставила его сердце дрогнуть. — Я устала, и испуганна, но это приятная усталость, — девушка нежно посмотрела на мужа. Северус медленно протянул руку, его пальцы осторожно коснулись ее щеки, словно он боялся нарушить этот момент. — Ты заслуживаешь отдыха, обещаю, больше он к нам не подойдет, — произнес он, его голос стал еще тише, почти интимным, как будто он говорил только ей, только для нее. София наклонилась ближе, ее дыхание стало теплым, ее глаза блестели от эмоций, которые она не могла скрыть. — Я заслуживаю тебя, — прошептала она, ее слова были простыми, но в них была вся глубина ее чувств. Северус, забыв о своей привычной сдержанности, медленно обнял ее, его руки осторожно обвили ее плечи, его пальцы скользнули по ее спине, создавая ощущение безопасности, которое она всегда находила рядом с ним. — Ты всегда будешь со мной, будешь моей, — в нем звучала нежность, которая редко проявлялась так открыто. София подняла руку, ее пальцы коснулись его лица, она провела ими по его щеке, по линии его подбородка, словно хотела запомнить каждую деталь. — Ты всегда будешь моим, — ответила она, ее голос был наполнен уверенностью, которая заставила его улыбнуться. И в этот момент, забыв обо всем, забыв о прошлом, о страхах, о боли, они наклонились друг к другу, их губы встретились в мягком, нежном поцелуе, который был наполнен любовью, доверием и обещанием быть рядом, несмотря ни на что. Северус, чувствуя тепло ее губ, закрыл глаза, позволяя себе насладиться этим моментом, позволяя себе быть просто мужчиной, который любит свою жену, который готов защищать ее и их семью до последнего вздоха. София, чувствуя его руки, его тепло, его любовь, улыбнулась, ее сердце было наполнено счастьем, которое она не могла выразить словами. — Ты мой дом, — прошептала она, ее голос был тихим, но в нем звучала вся глубина ее чувств. Северус, открыв глаза, посмотрел на нее, его взгляд был мягким, но в нем была сила, которая всегда заставляла ее чувствовать себя защищенной. — И ты мой, — ответил он, его голос был твердым, но в нем звучала нежность, которая была только для нее. Его рука неспешно пробралась под плед, укрывавший Софи, и мгновенно нырнула под платье. Софи, приподняв голову, хитро улыбнулась, подаваясь навстречу. Его ладонь переместилась к груди. Прикрыв Софи пледом, он освободил грудь от бюстгальтера и сжал сосок, который моментально отреагировал на прикосновение. Легкий румянец вспыхнул на щеках Софии, и она, наклонившись к мужу, едва слышно прошептала: — Северус, не сейчас, нас могут заметить… — в ответ мужчина коварно усмехнулся и, напоследок сжав грудь жены, опустил руку на её колено, нежно поглаживая. — Как пожелаешь, дорогая, но помни, ты мне обещала, — ухмыльнувшись, наблюдая, как девушка смутилась, он тихо хмыкнул и притянул её к себе, уткнувшись носом в её волосы, вдыхая родной аромат.