Невеста для Королевства

      Небольшой, но строгий зал Верховного Суда. Одри не любила сюда заходить в детстве и надеялась, что ей в принципе не придется здесь появляться. Как же она ошибалась. Обнадеживает лишь то, Судья Сенека не теряет ни минуты, и все должно закончиться быстро. Он вызывает Давида, едва стоящего на ногах, но все же уже немного отдохнувшего в своих покоях, и Генерала Валериана. Заседание максимально закрытое. Одри присутствует, но стоит в стороне, наблюдая.       – Виконт Давид, – Сернека стоит за кафедрой, его голос ледяной, но торжественный, – вы предстали перед Верховным Судом, предоставив доказательство государственной измены Барона Галланта. Я требую официального доклада.       Голос Давида все такой же хриплый, но он уже стоит прямо, незаметно опираясь на стену – от Одри это не укрывается.       – Барон Галлант оказал вооруженное сопротивление силам Королевской Гвардии при исполнении законного ордера Короля-регента, что уже является изменой. Кроме того, при обыске его замка, который мы взяли штурмом, были найдены перехваченные письма к Северному Союзу и карты с указанием слабых мест в обороне Восточного Тракта.       Судья смотрит на окровавленный сверток, но не касается его. Одри старается вовсе не думать, что по ее приказу кто-то лишился головы, даже если это и был предатель. Пока она не готова к этому.        – Доказательство агрессии против законной власти получено. Письма... Генерал Валериан, подтверждаете ли вы, что действия Барона Галланта являлись координированной попыткой спровоцировать внешнее вторжение?       – Подтверждаю. Его действия дали внешний толчок к нападению. Мы располагаем информацией о концентрации войск противника у нашей границы.       – Ваше Высочество, – теперь очередь дошла и до Одри, – как наследница, вы санкционировали эту операцию. Имеете ли вы что-либо добавить?       – Мы действовали в строгом соответствии с Декретом о Защите Риверстоуна, чтобы предотвратить развал государства. Закон восторжествовал.       Удар молотом оглушает.        – Верховный Суд объявляет: Барон Галлант — государственный изменник. Его титулы и имущество конфискуются Короной. Его смерть признаётся законной казнью за измену. Корона Айронделла, имея на руках доказательство вражеской провокации, имеет полное право на Акт Воздаяния.       Зал суда покидают все, в том числе и Давид, не взглянувший на Одри, так это ожидающую, оставляя принцессу одну. Она хотела выйти отсюда первой, но не могла. Как будто чувствовала, ждала, что придет дядя.       Сомнус не заставил себя долго ждать.        – Ты знаешь, я бы передал все дела полностью в твои руки, но, так уж и быть, пока король все еще я, кое-чем займусь без твоего участия.       Одри резко обернулась на вошедшего. Вопросительно-удивленный взгляд выражал вопрос “почему без меня? как так?”.       Сомнус низко рассмеялся.       – Я все доложу тебе, Твое Высочество, но тебе нужно отдохнуть сегодня. Ты не спала, у тебя синяки под глазами. Мне бы хотелось, чтобы ты дожила в более приличном виде до своего восемнадцатилетия.        Принцесса ничего на это не отвечает, но мысленно благодарит. Ей и правда нужен отдых от всех этих документов, а Сомнус вполне может и даже должен поучаствовать в этом – не может военными делами заведовать только наследница, еще не вступившая на престол.       – Вы оставите замок, как только я взойду на трон? – спрашивает она.       – То есть в твоих глазах я настолько жесток? – усмехается дядя. – Нет уж, пока побуду у тебя в помощниках, хотя бы на первых порах. Делать за тебя ничего не буду, но если понадобится поддержка или совет – можешь обращаться. Иногда.       Теперь невесело смеется Одри.       – Хотя бы так.       – Я не буду тебе врать, рассказывая, что все будет хорошо. Но, учитывая то, что я уже успел увидеть, могу утверждать, что все пройдет достойно. В нашем случае, это уже радует.        Одри ничего не отвечает, но ей кажется, что это было что-то похожее на похвалу. Еще на прошлой неделе она бы порадовалась такой милости от дяди, но сейчас у нее нет сил на какую-либо реакцию.       – Иди к себе. Займись чем-нибудь. Сегодня страной еще поуправляю я.       Дважды повторять не пришлось. Принцесса быстро направилась к выходу из зала, где ее уже ждал молчаливый Кассиэль, поклонилась Сомнусу, благодарно на него взглянув, и ушла в направлении своей комнаты.

***

      Одри сворачивает раньше, чтобы дойти до своего кабинета. Заходя внутрь, просит Кассиэля об одолжении:       – Пригласите Мастера Силаса, пожалуйста. Он мне нужен сейчас.        Кассиэль молча отправляется выполнять приказ, и вскоре на пороге кабинета снова оказывается начальник разведки – это стало уже привычным делом для них за эти несколько дней.       – Я вас слушаю, Ваше Величество.        – Силас, Сэмьюэл и Изабелла должны быть найдены. Сейчас. Они знают о состоянии нашей армии, пусть и не о последних новостях, они хорошо знают меня. Раз за Галлантом, которого… теперь нет, стояли внешние враги, предатели могут напрямую направиться к ним. Этим людям нельзя позволить этого.       – Я займусь этим, Ваше Высочество. Но это уже не просто разведка, это ликвидация.       – Это обеспечение безопасности Королевства. Выполняйте.       У Одри пробежали мурашки от своей же холодности. И Сэмьюэл, и Изабелла – не чужие для нее люди, которых она, как ей казалось, знала очень давно. Она не ожидала их предательства. И уж тем более не ожидала, что она так быстро и жестоко решит это пресечь. У нее не было сомнений, не было сделок с совестью и убеждений самой себя в том, что это необходимая и единственно возможная мера для защиты королевства – был только долг и осознание того, что это единственный выход в этой ситуации.        Ей не хотелось себя видеть. В отражении будет уже не она.       

***

      – Фелония… давайте сходим проведать Давида.       – Конечно.       В лазарете рыцаря не оказалось. Его покои тоже пустовали.        – Вы не знаете, где он может быть..? – почти в отчаянии спрашивает Одри.        Впервые за последние дни она выглядит такой уязвимой. На мгновение она снова стала принцессой Одри, какой и была. Фелония не знала точно, где Давид, но могла предположить, куда он мог уйти подальше от чужих глаз.       – Есть мысль… пойдемте.       Баронесса шла уверенно, будто всю жизнь провела в королевском замке – вот что значит рыцари, хорошо изучившие свою новую территорию. Они подходят к дальней башне, куда Одри сама обычно не приходила – не было необходимости в этом.        – Здесь тренировочная комната, в которой обычно никто не занимается. Давид, когда нашел ее, очень обрадовался – ему нужно было место в замке, где он бы мог остаться один, и знать, что так просто его не найдут.       – А вы тогда как про нее узнали? – принцесса недоуменно приподнимает бровь.       – Даже не смейте ревновать, – улыбается Фелония, – все-таки, должен быть хоть кто-то, кто сможет его найти в случае чего.       Разумно.       – Я останусь здесь. Предупрежу, если кто-то захочет к вам зайти – ударю три раза. Негромко, чтобы не было заметно. Так что будьте внимательны.       – Фелония. Спасибо.       Одри толкает тяжелую дверь самостоятельно и заходит в уголок замка, в котором до этого никогда не была.       В тренировочной немного грязно, пахнет потом, железом и землей – совершенно не так, как в остальном замке. Давид стоит, опираясь на стену, и тяжело дышит. Он в простой одежде, даже более простой, чем то, в чем он был утром в суде, из под ткани в некоторых местах проглядывают бинты.        – Почему ты здесь? – вдруг взрывается Одри. – Ты должен быть в лазарете! Доктор сказал, что твои рёбра...       – Доктор сказал много чего. – Резко отвечает он. – Я жив. Если я не буду двигаться, я сойду с ума. А мне нельзя сходить с ума, Ваше Высочество. Не сейчас.       Одри подходит ближе.       – Почему ты не смотришь на меня, Давид? Ты вернулся. Ты... принес победу.        – Я выполнил свою клятву, Одри. Я отдал Короне всё, что мог. Не требуй большего.       Гнев Одри смешивается с обидой – не так она себе представляла эту встречу. Ей хотелось наплевать на все и броситься в его объятия, потому что виконт выжил, вернулся к ней, несмотря ни на что. Ей хотелось рассказать ему о своих странных чувствах, услышать его мнение, мысли, да просто его голос. Но все складывается не так, как она того хотела. Между ними за этот короткий срок, который был отведен на решение вопроса государственной важности, выросла крепкая стена, которую Давид, кажется, рушить не хочет.       – Я не требую! Я хочу, чтобы ты перестал прятаться за титулами! Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня и сказал, что ты не жалеешь, что выбрал меня, а не просто приказ!       Давид делает шаг вперед, сокращая расстояние. Между ними — всего дюйм.       – Я выбрал тебя! Ты думаешь, я не жалею? Я видел, как ты смотрела, когда я бросил эту... эту вещь к ногам Сенеки! Я видел, как ты стала Королевой! И я это сделал для тебя!       Одри не знает, как выглядела этим утром. Явно паршиво, после этих дней ночей в аду. Но если она считает то, в чем была она, адом – откуда вернулся рыцарь? Как выглядело это для него?       Она перестает сдерживаться и выпаливает все, что накопилось за это время внутри, голос срывается от ярости и отчаяния:       – Тогда прекрати отождествлять меня с короной! Я не хочу этой короны тогда! Я хочу тебя! Я люблю тебя, Давид! И мне всё равно, что это значит для Королевства! Я бы отреклась от престола, если бы ты... если бы ты остался там!       Его голос переходит на хриплый, болезненный шепот. Он хватает ее за запястья, чтобы девушка не отступила, но Одри и не собирается этого делать. Кожу обжигает от его крепкой хватки и их первого такого контакта.       – Не говори так! Не смей! Ты не имеешь права! Ты – единственный шанс Айронделла! Ты думаешь, я не люблю тебя? Я люблю тебя, Одри. Больше, чем свою честь. Больше, чем свой Долг. И именно потому, что я люблю тебя, ты должна принять эту Корону!       Одри не успевает ничего ответить. Он резко, притягивает её к себе. Поцелуй – это нежность, которой они лишены, нежность – это непозволительная им роскошь, ее в нем нет. Он отчаянный, болезненный, полный страсти, вина и обреченности. Это их единственная, недолгая свобода.        Они отрываются друг от друга, тяжело дыша. Оба потрясены и опустошены. Их взгляды полны только что признанной, но уже обреченной любви.       Давид касается своим лбом лба Одри. Говорит тихо, так, чтобы слышала только она:        – Ты должна забыть эти слова. Ты – моя Королева. А я твой рыцарь.       Глаза на мокром месте, в горле ком. Одри на грани истерики.       – Но если я не хочу так? Я не хочу так, Давид..! – глухо говорит она. Виконт тут же сгребает ее в свои объятия, крепко прижимая к своей груди, ближе к быстро бьющемуся сердцу. Он не должен видеть ее в таком состоянии, но должен быть рядом. – Раз все так, я не хочу быть королевой… я устала… я просто хочу быть с тобой. Где угодно. Кем угодно. Я не могу остановить кровопролития. Я не могу даже тебя защитить, подвергаю такой опасности… такой опасности! Кто я после этого? Монстр! Не принцесса! И уж тем более не королева… почему… ну почему все так…       Давид заботливо гладит ее по голове, по плечам. Невесомо целует в макушку. Ему не легче Одри на душе, но он позволить себе такой слабости не может. Для него лучшая награда, что она доверяет ему настолько, что она любит его настолько.        – Ты со всем справишься, моя королева. Мы со всем справимся. Я буду рядом. Всегда. Никуда не денусь.        Одри плачет. Туника рыцаря намокает от ее соленых горьких слез, но он ничего не говорит ей на это. Возможно, это единственный момент слабости, который сможет себе позволить будущая королева.        Когда она немного успокаивается, слышит условный знак от Фелонии – три негромких стука.        – Кто-то идет, – шепчет она.       – Думаешь, сюда?        – Фелония осталась у дверей… могут зайти. Мне нужно уходить.        Стук повторяется.        Одри уже спешит к двери, когда Давид снова ловит ее за руку, притягивает к себе, гладит по щекам и опять целует. Теперь иначе. С нежностью и надеждой, подбадривающе. Если это последний раз, когда они могут позволить себе это, пусть принцесса запомнит второй поцелуй. Но лучше оба. Пусть знает, что любовь многогранна.       – Беги, – он отстраняется так же неожиданно. – На случай, если тебя все же заметят, я притворюсь немощным.        Принцесса усмехается.       – Дурак.       – Еще какой. Угораздило же влюбиться в наследную принцессу.       – Жалеешь?       – Нисколько.       Одри и Фелония успевают скрыться за соседним поворотом как раз тогда, когда в коридоре появляется генерал Валериан.        – Давид! Виконт! Вы здесь? Мне нужно ваше присутствие, чтобы утвердить карты мобилизации!        “Пронесло”, – с облегчением вздыхает Одри. 

***

      Впервые к Одри пришел новый глава ее личной охраны – Микаэль.       – Вас ожидает король для важного разговора. Я провожу вас в его кабинет.        Одри послушно направляется к Сомнусу.       Она уже совсем привычно входит в его кабинет. Внутри неё кипит бунт, но она держит лицо. Она заметила, что Сомнус смотрит на неё с новой, холодной оценкой. Король жестом указывает ей сесть.       – Твоя одежда помята. Твои глаза горят. Ты должна быть осторожнее, племянница. Трон не терпит запаха грязи и страсти.       Одри сжимает кулаки, игнорируя намек на Давида.       – Я была занята обеспечением безопасности Королевства. Юридически и разведывательно. Я надеюсь, Акт Воздаяния уже утвержден.       Сомнус усмехается, поднимая перо.       – Утвержден. Твоя игра с Законом сработала. Безупречно. Ты принесла мне голову, которая устранила угрозу изнутри и дала идеальный предлог для войны. Ты не просто доказала, что достойна звания дочери своих родителей. Ты показала, что сможешь справиться лучше.       – Я сделала то, что требовалось.       – Ты сделала больше. – Сомнус встает. В его глазах – семь лет усталости и власти. –  Почти десять лет я держал это Королевство в равновесии. Я носил их корону, не будучи королем. Я правил, не имея права любить. Я ждал дня, когда ты сможешь взять это бремя на себя.       Он обходит стол и останавливается перед ней. Его голос понижается, становится абсолютно серьезным.       – Война близка, Одри. Не просто конфликт, а настоящая война с Северным Союзом. А трон не может быть временным в такое время. Королевству нужен полноправный монарх, чьи указы не будут оспариваться.       У принцессы выбивает воздух из легких. Она понимает, к чему ведет Сомнус.       – Я не буду ждать. Твоя победа над Галлантом и триумф над Сенекой ускорили процесс. Я бы сказал, что ты уже королева, стала ей за эти три дня. Официальная коронация – лишь формальность, Ваше Величество. Как только Генерал Валериан закончит мобилизацию, мы назначим дату. Это произойдет скоро. Очень скоро.       Он смотрит ей в глаза. Это не приказ, а констатация судьбы.       – Готовься. Ты не будешь принцессой, которую сберегли. Ты будешь Королевой, которая спасла Королевство. И помни, Одри: монарх не имеет права на личные чувства. Твои чувства должны быть такими же мертвыми, как Галлант, иначе они убьют нас всех. Я знаю, о чем говорю.       Одри встала. Она приняла его слова не с ужасом, а с ледяной решимостью. Она только что призналась в любви, которой не суждено быть. Теперь она получила Корону, которая гарантирует, что эта любовь должна быть похоронена.       – Могу я только… попросить исполнить одно мое маленькое желание?       Сомнус не скрывает удивления.       – Ты обычно ни о чем не просишь. Ну, скажи, я подумаю, возможно ли это.       – Я понимаю, что времени у нас мало, его почти нет, но… можем ли мы провести коронацию до мобилизации? Мне все же хотелось бы стать королевой в еще похожем на мирное время.       Король кивает. Можно.       – Я тоже думал о том, чтобы немного передвинуть эти сроки. Менять правителя в военное время – нехорошо. Благо, в нашем положении сейчас мы можем себе позволить создать иллюзию мира, только готовящегося к войне. Я сейчас же отдам все необходимые приказы для подготовки к церемонии. Думаю, это займет три-четыре дня, но будь готова в любой момент. Не пропадай из виду надолго.       Одри понимающе кивает. Она услышала очередной укол со стороны короля, впредь будет осторожнее. У них есть несколько дней до того, как корона и меч окончательно разлучат ее с мужчиной, которому она только что призналась в любви.