Невеста для Королевства

      Чрезвычайный Совет от учебного собрания отличается… всем.       В зале уже ожидают не только канцлер и казначей, но и главнокомандующий, начальник разведки и верховный судья. Спор о повышении налога кажется игрой в сравнении с тем, какой вопрос придется решить сейчас.        Одри заходит в зал следом за Сомнусом, ее спину прикрывает Давид. Он может присутствовать на этом собрании не только как ее рыцарь, но и как представитель дворянства той земли, на которой случилось происшествие. Принцесса замечает в нем резкие перемены, как только выясняется, что дело касается его родины. Кажется, он готов отправиться на войну в любой момент – останавливает его лишь долг защищать будущую королеву.       Принцесса старается держать лицо и не поддаваться панике – хоть и очень хочется. Произошло действительно страшное. Возможно, даже есть погибшие невинные люди. А из-за этого нападения их число может увеличиться в разы.       Король-регент еще раз осматривает присутствующих, убеждаясь, что все нужные люди на месте. Он задерживает многозначительный взгляд на Одри. Она понимает, что он хочет сказать – это цена ее гуманности. Но вслух он этого не говорит – принцесса ему за это благодарна.       – Доложите, что нам известно, господа. Соберем все воедино и исходя уже из этого будем думать, как действовать. Генерал Валериан, вам уже есть, что сказать?       – Да, мой король, – опытный военный поднимается со своего места, чтобы начать докладывать обстановку. – Опорный пункт "Крайний Дозор" на Восточном тракте был захвачен и полностью уничтожен. Нападение произошло около десяти часов ночи и носило характер внезапного, хорошо скоординированного штурма. У нас не было возможности отправить подкрепление. Связь была прервана сразу после первого тревожного сигнала. К двум часам ночи, когда к месту подошел разведывательный отряд из Уотерфорда, Дозор был лишь пепелищем.        – Какие потери и урон у пункта? – Давид должен, но боится узнать ответ на этот вопрос.        Все люди там – его.       – Из ста двадцати трех человек личного состава Дозора, включая гарнизон, связистов и вспомогательный персонал, подтверждены восемь выживших. Все они были найдены в полубессознательном состоянии на расстоянии до двух километров от форта. Они не смогли дать связных показаний, но доставили этот флаг, что вы видели, — символ нашего поражения. Сам форт "Крайний Дозор" восстановлению не подлежит. Наши запасы провианта, боеприпасов и золота, предназначенные для гарнизонов Востока, полностью уничтожены или похищены. Эта потеря создает брешь в нашей обороне: теперь между Уотерфордом и вражеской территорией нет укрепленных позиций на протяжении двадцати километров.       Одри видит, как побледнел виконт, услышав эти страшные цифры. Выжило восемь человек из ста двадцати четырех. Убиты почти все. Если бы принцессе было можно, она бы уже расплакалась. Но ей нельзя.       – Как вы оцениваете нашего врага, генерал? И какими видите наши дальнейшие действия? – будущая королева собирает себя по частям, чтобы продолжать здраво рассуждать в сложившейся ситуации. У нее еще есть возможность это делать. Ее рыцарю это гораздо сложнее.       – Судя по масштабу разрушений и скорости операции, в нападении участвовало не менее пятисот хорошо обученных бойцов. – Пятьсот человек против ста – у “Крайнего Дозора” практически не было шансов выстоять. – Это не бандиты, не мародеры, и не мелкие приграничные племена. Их целью был не захват территории, а демонстрация силы и нанесение максимального ущерба. Они хотели не только победить, но и унизить нас. Мой долг, как Главнокомандующего, — действовать немедленно. Я не буду тратить время Совета на обсуждение дипломатии. Наш враг воспринимает только силу.       – Вы предлагаете объявить военное положение? Начать войну? – мрачно уточняет принцесса. Морально она уже готова это услышать – погибли ее люди по чужой прихоти.       – Я требую немедленной и полной мобилизации, утверждения чрезвычайного финансирования и приказа на ответный удар. Промедление, Ваше Высочество, в этой ситуации равносильно предательству наших солдат, павших на посту. Мы должны ответить немедленно и сокрушительно. На этом у меня все.       Генерал Валериан кланяется и ждет, когда слово возьмет следующий докладчик.       – Благодарю, генерал. Мастер Силас, прошу, что известно вам к нынешнему моменту?       Мастер Силас, расположившийся в самом дальнем углу стола, сидел почти в темноте – он потушил свечи, стоящие рядом с ним. Он начинает говорить тихо и медленно, особенно в сравнении с громогласными заявлениями в отчете генерала Валериана.        – Ваше Высочество, господа. Я принимаю факты, представленные Генералом Валерианом, относительно потерь "Крайнего Дозора". Это была сокрушительная атака, и никто не оспаривает, что на нее необходимо ответить силой. Однако мои агенты докладывают о деталях, которые Генерал Валериан не мог учесть в своем анализе поля боя.       Генерал Валериан, который, вероятно, уже собрал войско, готовое в любой момент отправиться в бой, недовольно фыркает на плавно текущую речь Мастера Силаса.       “Они явно друг друга недолюбливают”, – осознает Одри, которая знает обоих с малых лет, но впервые видит их в работе.       – Враг не просто атаковал — он знал. Они обошли ловушки, которые были установлены всего неделю назад. Они ударили по слабейшему звену укреплений, которое было известно лишь узкому кругу лиц, ответственных за строительство и снабжение. И, самое главное, они с невероятной точностью перерезали линию связи, что говорит о предварительной разведке, проведенной изнутри или при участии инсайдера. Нападение было спланировано не только нашими внешними врагами, но и кем-то изнутри Королевства.       – Барон Галлант..? – вырывается у Одри тихо.       – У меня нет прямых доказательств его участия в нападении на Дозор, но я располагаю информацией о его действиях в последние дни, – продолжает Мастер. – Сразу после того, как Принцесса Одри объявила экономическую блокаду его земель, за что я ее полностью поддерживаю и уважаю, – он ловит взгляд принцессы и поддерживающе кивает. Одри рада почувствовать это от хотя бы еще одного человека, – Галлант начал активно вывозить свои самые ценные активы из замка. Его доверенные люди были замечены в трактирах на Восточном тракте, где они встречались с контрабандистами, которые обычно работают на вражеских территориях. Вчера ночью, во время нападения на Дозор, наш агент докладывает о повышенной активности и странном перемещении войск в непосредственной близости от границ владений самого барона Галланта.       – Вы ведете к тому, Мастер, что это было не… вторжение извне? – уточняет девушка.       – Да. На мой взгляд, это диверсия. Внешний враг немедленно требует полномасштабной войны, потому что знает, что Генерал Валериан и Совет примут это решение. Это отвлечет наши основные силы на Восток. А настоящая угроза состоит в том, что барон Галлант, воспользовавшись нашим отвлечением и паникой, поднимет мятеж внутри страны, чтобы прорвать блокаду и объявить себя независимым правителем. Я настаиваю на том, что мы не можем позволить себе роскошь немедленной полномасштабной мобилизации. Если мы двинемся на Восток, мы оставим юг и запад без защиты.        В докладе Мастера Силаса больше сведений из разных источников и мыслей на несколько шагов вперед. Он наверняка не согласится с немедленной мобилизацией, и предложит более разумный вариант даже если это и подготовка к неизбежной войне.       – Я рекомендую отложить объявление о начале полномасштабной войны на трое суток. Немедленно использовать гвардию Его Высочества и элитные части для секретного задержания барона Галланта в его замке. Мы должны получить от него информацию, чтобы выяснить, кто из внешних врагов его спонсирует. Только после нейтрализации внутренней угрозы мы сможем бросить все силы против внешнего врага, не опасаясь удара в спину. Мы не должны попасться в ловушку, расставленную врагом и предателем.        Одри открыла блокнот, делает в нем пометки, выжимки из докладов генерала и мастера. Слово осталось за верховным судьей.       Корнелий Сенека сидит прямо, даже слегка откинувшись, глядя на Силаса с едва заметным, но осуждающим выражением лица. Его голос ровный и сухой, как пергамент.       – Я благодарю Главнокомандующего Валериана за оценку военной мощи и Мастера Силаса за анализ предательства. Оба доклада демонстрируют угрозу, несомненно требующую нашей полной реакции. Однако Совету нельзя забывать, что мы — не отряд разбойников, а легитимная власть, обязанная соблюдать законы собственного Королевства. Мы не можем ответить на призыв Генерала Валериана о полной мобилизации до тех пор, пока официально не будет объявлен акт агрессии и не будет принят закон о Чрезвычайном Военном Сборе. В противном случае, каждый солдат, который уйдет в армию, покинет свой пост незаконно, а каждый золотой, потраченный на призыв, будет являться растратой казны. Процедура превыше всего. Предложение Мастера Силаса о секретном задержании барона Галланта является прямым нарушением Декларации о Правах Дворянства. Барон — не простой преступник. Он высокопоставленный дворянин. Задержание дворянина без официального ордера, без публичного обвинения в измене и без соблюдения права на защиту приведет к одному из двух последствий: либо это спровоцирует восстание всех прочих дворян, которые увидят, что Корона может устранить любого из них по негласному доносу, либо, если Галлант окажется невиновен, мы окажемся в долгу перед ним, и юридически он сможет отсудить огромные репарации.       – Мы не можем бороться с беззаконием, используя беззаконие. – Договаривает за него принцесса.       Сенека ее вставкой явно не доволен, но явно этого не высказывает.       – Все так, Ваше Высочество. Что касается моих рекомендаций… В первую очередь нам необходим документ, подтверждающий измену Галланта, по которому Верховный Суд сможет издать официальный приказ о его аресте и конфискации имущества. Я требую, чтобы Мастер Силас в течение 24 часов предоставил доказательства, достаточные для возбуждения дела о государственной измене. Только законное основание позволит нам действовать быстро и без риска распада Королевства изнутри.       Сенека закончил, и в зале повисла тяжелая тишина. Наступил момент, когда мнения разошлись, и нужно делать выбор.       Король-регент, до этого молчавший, с силой ударил по столу раскрытой ладонью. Звук был резким и громким, заставив вздрогнуть даже Одри, не говоря уже о застывшем Казначее.       – Достаточно! – Его голос был низким и опасным. – Я вижу три пути: позорная смерть от меча врага, позорная смерть от рук мятежников или позорная смерть от бюрократии! Я не желаю ни одной! Казначей! Что вы скажете о предложении Генерала Валериана о Чрезвычайном Военном Сборе?        – Мой Король, – заикаясь, начал Казначей, – бюджет не выдержит немедленной мобилизации. Сбор займет не меньше месяца, а средства придется изъять из...        – Не интересно! – отрезал Сомнус. – Канцлер! Что вы скажете, если мы дадим Галланту двадцать четыре часа?        – Если Мастер Силас прав, Ваше Величество, – Канцлер говорил, тщательно подбирая каждое слово, – то Галлант использует эти это время для того, чтобы забаррикадироваться. А если мы объявим приказ об аресте публично, он сожжет свой замок и объявит о независимости. Это спровоцирует полномасштабную гражданскую войну.       Сомнус откинулся на спинку кресла, тяжело дыша. Его взгляд был устремлен на Одри.       – Ты слышала, принцесса. Твой виконт сидит здесь бледный, потому что его дом горит. Твое решение об эмбарго дало врагу шанс. Твоя гуманность сейчас стоит жизней наших солдат. Говори. Что мы будем делать? Игры, как ты понимаешь, кончились.        Одри почувствовала на себе тяжесть взглядов всех пяти советников и, что хуже всего, тяжесть своего рыцаря. Давид стоял у нее за спиной, его рука лежала на рукояти меча, пальцы сжимали ее так сильно, что костяшки побелели. Она понимала, что сейчас он — не представитель дворянства, а просто сын своей земли.       Напряжение достигло предела. Давид, не дожидаясь разрешения, сделал шаг вперед и, впервые за всю свою службу, заговорил с Советом, не будучи спрошенным.       – Мой Король, Ваше Высочество, – его голос был хриплым, но звучал властно, как никогда раньше. Все взгляды переместились на него, включая гневный взгляд Сенеки, но Давид их игнорировал. – Прошу прощения за вмешательство, но я не могу молчать, когда речь идет о моем доме. Генерал Валериан прав: нельзя медлить. Судья Сенека прав: нельзя нарушать закон. Мастер Силас прав: мы в ловушке.        – И что же, по-вашему, мы должны делать, виконт? – Сомнус изогнул бровь. – Мастер Силас требует гвардию для тайного задержания. Это нарушение закона, потому что это тайное задержание. Но я могу устранить это противоречие.       Давид опустился на одно колено перед столом, его голова была гордо поднята.       – Если вы дадите мне отряд, – заявил он, – я отправлюсь в замок Галланта открыто. Я предстану перед ним как виконт Риверстоуна, чтобы лично потребовать объяснений по поводу его связей с контрабандистами. Если он невиновен, я вернусь ни с чем. Но если он попытается напасть на меня, сына земли, которую он предал, или откажется подчиниться, я буду иметь законное право действовать в целях самообороны и защиты Королевства от мятежника. Я принесу вам либо доказательства, Ваше Величество, либо его голову. Это будет мое слово против его предательства.       В зале воцарилась полная тишина. Предложение Давида было безумным, но юридически почти безупречным для феодального права: он, как дворянин, имел право противостоять мятежу на своей земле.       Все взгляды обратились к Одри. Это была невероятная жертва — Давид готов был поставить свою жизнь на кон, чтобы защитить ее честь и не дать Королевству скатиться в беззаконие. Она должна была принять решение о его судьбе.       Одри закрыла блокнот. Она посмотрела на Сомнуса, который ждал ее слова, и на Сенеку, который ждал ее ошибки.       – Генерал Валериан, – голос Одри был твердым, без тени паники, – вы начнете подготовку к мобилизации, но не отдадите приказ о полном сборе. Канцлер, вы подготовите Декрет о Введении Особого Положения на Восточном Тракте, но без объявления войны.       Она повернулась к Давиду, который все еще стоял на коленях.       – Мастер Силас, вы предоставите виконту Давиду доказательства связей Галланта с врагом – достаточно, чтобы Давид мог действовать не вслепую. Виконт Риверстоунский, – Одри сделала глубокий вдох, – я даю вам три дня, чтобы вернуться. Вы отправитесь с гвардией Его Величества и сделаете то, что сказали. Если вы вернетесь с его головой, Сенека получит доказательства, и мы начнем войну с внешним врагом с чистой совестью.       Одри посмотрела на Сомнуса.       – Мы действуем быстро, но законно, мой Король. Я выбираю путь Мастера Силаса, но с юридическим обеспечением Верховного Судьи. Если Давид не вернется, мы теряем верного рыцаря. Если он преуспеет, мы избежим гражданской войны.       Сомнус улыбнулся.       – Отличная работа, племянница. Да будет так.       Сомнус больше не сказал ни слова. Он резко встал, его мантия взметнулась, и Советчики, как по команде, склонили головы, пропуская регента. В этот момент он выглядел как настоящий Король, который только что преподал урок, стоивший жизней, но принесший результат.              Генерал Валериан кивнул, его гнев поутих — приказ был ясен, и он мог начать готовиться. Мастер Силас впервые за все заседание покинул свою тень: он тихо подошел к Давиду и протянул ему небольшой свернутый свиток, прошептав: «В нем имена его сообщников, виконт. Удачи». Судья Сенека остался сидеть, скрестив пальцы на столе. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Одри знала: он будет искать любой промах в их плане, чтобы восстановить пошатнувшийся Закон. Вскоре ушел и он.       Давид все еще стоял на коленях, его голова была опущена. Одри осталась последней.       Она почувствовала, что зал опустел, и лишь сейчас позволила себе дрогнуть. Она опустилась на кресло, стараясь не смотреть на него.       – Давид, – ее голос был едва слышен.        – Ваше Высочество, – он поднял голову.        В его глазах не было ни страха, ни упрека за принятое ею решение. Только долг. И это было страшнее любых упреков.        – Ты не должен был…  – Должен, – спокойно ответил он, поднимаясь. Он был собран, как натянутая тетива. – Всю свою жизнь я готовился к тому, чтобы защищать ее. – Он кивнул в сторону двери, за которой скрылся Сомнус. – Но я поклялся в верности и вам. А сейчас я защищаю ваше имя и мою землю. Это мой долг, Одри.        – А если ты не вернешься? – вырвалось у нее.        – Тогда вы будете знать, что поступили правильно, – он улыбнулся ей. Это была не веселая, а горькая, прощальная улыбка. – Вы дали мне законное основание. А я дам вам победу.       Он подошел ближе и склонился над ней. На этот раз он не коснулся ее руки, не сделал ничего, что могло бы выдать их близость. Он просто стоял, позволяя ей запомнить его.       – Три дня, – прошептала она.       – Три дня, – повторил он. – Мастер Силас дал мне свиток с информацией, а Генерал Валериан уже готовит отряд. Мне пора.        – Давид, – она поднялась и, игнорируя правила приличия, положила руки на его предплечья, ощущая под тканью жесткие мускулы. – Я приказываю тебе вернуться. Ты слышишь?        – Я слышу, моя принцесса, – его голос слегка дрогнул.       Он отстранился, взял свой меч и закрепил на поясе свиток Силаса. В последний раз он посмотрел на нее – взгляд, полный преданности и решимости.       – Я буду молиться, – сказала Одри.        – Молитесь за Королевство, – ответил Давид, – а я буду сражаться за него.       Он повернулся и хотел уже выйти из зала, но обернулся на нее, чтобы снова взглянуть и улыбнуться ей своей привычной озорной улыбкой. Возможно, в последний раз.        – Ну и еще… можете поколдовать немного.       Он быстро вышел из зала, не давая принцессе продолжить диалог, который мог стать для них последним. Его шаги, всегда легкие, теперь звучали тяжело и решительно. Одри смотрела, как он уходит, пока последний звук его шагов не растаял.       Она осталась одна в зале, который еще минуту назад гудел от споров о войне и законе. Кресло Короля было пустым, стол уставлен потухшими свечами. Она сделала свой первый королевский выбор. Он был сложным. Он был опасным. Он был ее.       Принцесса усваивает и свой первый жестокий урок – ее гуманность обернулась тем, что важный ей человек теперь в пути, чтобы совершить то, что требовал закон: убийство.