На бис

      Струя воды ударилась о стеклянное дно, медленно заполняя стакан до краёв. Гермиона будто наблюдала за чужими руками, которые как-то сами находили всё нужное на новом месте среди кухонного гарнитура. Отошедшая и потрескавшаяся краска на настенных тумбах, несмазанные ржавые петли их дверец и пробегающие по ним тараканы, совсем не испытывавшие страх от присутствия гостя на их земле — было чем-то непривычным. А ведь девушка жила здесь продолжительное время — достаточное, чтобы чувствовать себя своей. Видимо для неё в порядке вещей — знакомиться с чем-либо дважды.              Из-за неясного наваждения девушка терялась в пространстве этого крошечного домика, в котором было невозможно заблудиться. Однако Грейнджер всё равно путалась в проходах и комнатах. Свою невнимательность, окутывающую её сознание туманом, девушка приписывала чувству, сосавшему её под ложечкой.              Вина.              Вина клеймила мысли Гермионы о себе уже долгое время. Это было даже привычно — ненавидеть себя и того, кто зажёг внутри неё это ощущение.              А теперь у неё появилось второе дно, новый смысл, который опоясывал девушку всюду.              Она знала, что не сделала ничего плохого Драко. Но из-за его реакции хотелось разрыдаться и молить о прощении. Гермиона одёргивала себя, стараясь напомнить себе об истине — девушка не его собственность. Обещание ему было совершенно по-другому распознано ей: Грейнджер готова была быть с ним и помогать с освобождением Нарциссы от гнёта Волан-де-Морта, а не ждать его каждый вечер, словно верная собачонка.              Это было просто смешно.              Однако Гермиона всё равно чувствовала себя неправой, растоптанной и обязанной. Грудная клетка сжималась от боли, когда она снова вспоминала холодные глаза, в которых читалось чистое, как его кровь, предательство.              Она не причисляла себя к гордецам. Ей не составляло труда извиниться перед человеком, если она задела его чем-то. Зато Грейнджер считала себя справедливым человеком. Она не должна была дать оклеветать себя. Ей нужно было постоять за себя. Даже перед ним.              В особенности перед ним.              — До сих пор необычно видеть тебя здесь, — прозвучал мужской голос с лёгкой искоркой веселья.              Гермиона вздрогнула, наконец-то отрывая свой взгляд от стакана, который она никак не могла поднести к губам.              Она повернулась, замечая, как Рон с голой грудью опирался локтями о столешницу.              — Да, — Гермиона попыталась выдавить из себя улыбку. — Мне тоже.              Её плечи были опущены, а глаза задерживали внимание на чём-то одном. Сейчас это была завитушка на желтоватых от старости обоях. Она прикусила губу, откусывая немного кожицы, в итоге проглатывая её.              Неужели он не простит её за такую оплошность?              — Попозже я пойду в магазин. Хочешь чего-нибудь?              Иногда знать человека вдоль и поперёк было мало, чтобы судить о его дальнейших действиях. Его поступки часто становились для Гермионы чем-то невероятным. Словно ни в одной из вселенных Драко не поступил бы так. Однако он рушил её ожидания. И, чаще всего, в лучшую сторону.              Чёрт.              Она не может его так просто потерять.              — Гермиона? — окликнул её парень.              — Я хочу взять себе ещё пончиков. Могу и тебе прихватить.              Девушка словно проснулась ото сна, возвращаясь в реальность.              — Вы до сих пор воруете у магглов?              — Ты хочешь снова поспорить о вреде наших зачарованных денег?              Давно — казалось, целую вечность назад, — девушка заметила, как множество членов сопротивления начали наживаться на бедных магглах, которые могли просто проходить мимо них.              Слежка за фунтами перестала осуществляться, как только Лорд пришёл к власти. Раньше в Министерстве существовал целый отдел, следящий за оборотом маггловских денег. Он держал в ежовых рукавицах тех, кто хотел без труда стать магнатом, олигархом или просто состоятельным человеком в обществе вне магии. Это нужно было пресекать, иначе Британия развалилась бы за считаные недели от инфляции.              И, когда среди Ордена, который должен был бороться за светлое будущее, начали промышлять этими грязными делами, Гермиона стала поднимать эту тему на советах и совещаниях. Она объясняла, как это вредит людям. Однако почти всем было плевать. Вскоре её пыл поутих, и девушка начала просто презренно смотреть на подобных сопротивленцев. Пока все её друзья не оказались на их стороне.              Принципиальная Гермиона, которая всегда делила мир на чёрное и белое, которая старалась изменить мир к лучшему, создавая ГАВНЭ, давно потерпела поражение перед циничной Грейнджер, готовой пойти ради цели на всё.              Она сама покупала сигареты, зачаровывая продавца. О каком вообще моральном компасе может идти речь?              Потому её ответ прозвучал довольно сдавленно, но правдиво:              — Нет. Просто интересно.              Рон искренне улыбнулся.              — Можешь мне сделать чай, пожалуйста?              Нарцисса.              Её образ возник в голове, как только эти слова вылетели изо рта Уизли.              Как Драко найдёт выход в её положении без Гермионы?              Она мотнула головой, чтобы сбросить груз этих размышлений. Ей необходимо было всё взвесить. Может быть… может быть, стоило поговорить с Драко? По её коже поползли мурашки от одной этой мысли. Как он отреагирует на это?              Гермиона не будет извиняться. Просто объяснит ему свою позицию. Она не собиралась нарушать своих слов.              — Алло, Гермиона. О чём ты думаешь?              — Ни о чём, — девушка мотала головой. — Просто не знаю, где здесь…              — Правая полка.              Она кивнула и открыла дверцу, доставая чайный пакетик.              — Сегодня должен приехать Грюм. Он будет спрашивать тебя о твоём отсутствии.              Гермиона молчала, ощущая, как в солнечном сплетении завязывался узел волнения. Они ступали на зыбкую почву. Нужно было осторожно увести их с этого пути, чтобы Рон переключился на что-нибудь другое. Она не хотела ему напропалую врать о каждом шаге.              — Ему ты тоже ничего не расскажешь?              Гермиона убрала пакетик из кружки и пошла к другу, поставив ту перед ним.              — Нет. Я никому не могу рассказать об этом, — она прервалась на паузу, а затем дополнила. Пока что.              — Ты пришла через максимум двадцать минут после того, как решила уйти. Что случилось?              — Рон, это…              — Скажи хоть что-нибудь. Я чувствую себя полным болваном, не зная ничего о твоей жизни во время операции и после.              — Я была здесь неделю, когда…              — Ты почти не говорила со мной. Первое время я не хотел тебе докучать из-за приближающего набега на замок, но ты и после осталась такой же молчаливой, — в его речи был явный укор. И Гермиона отлично понимала, что заслуживает его. Как можно скрывать от лучшего друга такую важную часть своей жизни? — Расскажи мне, Гермиона.              Девушка накрыла его руку ладонью, встретившись с ним взглядом.              — Прости меня. Просто… всё так навалилось, — девушка опустила глаза в стол, пытаясь подобрать нужные слова. — Мне совсем не хотелось тебя обижать. Я привыкла быть одна.              — Просто поговори со мной об этом.              — В Норвегии мне было тяжело, — Гермиона зачерпнула воздух в лёгкие. — Это была бесконечная погоня за убийствами и попытками быть не собой. Раньше я совсем не умела лгать, но… Этому пришлось научиться, — она усмехнулась.              Рон внимательно слушал. Не так часто им удавалась найти такой момент, когда Гермиона могла высказаться.              — Это прозвучит глупо, но я думала о том, что делаю добро ради людей, которых уже давно нет. Иногда мне кажется, что они бы лучше справились, будь на моём месте. Я корила себя за какие-то слабости, за осечки и… ошибки. Но самое страшное, чем больше я находилась там — среди Пожирателей, бывших заключённых, — тем больше замечала ту злость, которой они живут, в себе.              Гермиона пыталась не вспоминать об этом. О первых днях, когда ей нужно было доказать своё превосходство. Когда следовало доказать, что за ней должны пойти люди, которых она на дух не переваривала. Ещё не так давно… год назад она была плохой актрисой. И что теперь? Ей слишком дорого обошёлся этот навык.              — После очередных встреч с этими ублюдками, я садилась посреди комнаты и просто думала о том, как мечтаю больше не выходить из комнаты, которую снимала у какого-то маггла. Потому что тёмная магия переламывала во мне ту девушку, которой когда-то была. Мерлин… Это было ужасно, Рон. Я не рассказывала не потому, что не доверяю тебе или хочу оскорбить… Я не хочу снова возвращаться в ту маленькую комнату.              Ей нужно было это сказать. Это было необходимо, чтобы наконец-то оставить позади те времена, в которых ей приходилось одной орудовать палочкой, вычерчивая руны, вызывающие судороги у человека на полу.              Девушка поднесла стакан с водой к своим губам и услышала тот вопрос, на который не хотела отвечать себе в первую очередь. Было слишком больно.              — Ты часто вспоминаешь его?              Гермиона прикрыла глаза, надеясь потухнуть на мгновение. Иногда она чувствовала себя оголённым проводом, который переносил в себе заряд, способный убить. Умертвить саму себя. В ней копилось неимоверное количество сожалений, которые давно разбили эфемерный сосуд, в котором хранились. Возможно, кто-то бы на её месте сказал, что с радостью не думал об этом. Смерть друга — тяжёлая ноша, которая всегда терзает душу, несмотря на то, чем ты занимаешься. Скорбь не проходит — ещё давно она застряла между рёбрами тогда, когда рыдания срывали глотку до кровоподтёков.              — Постоянно, — тихо ответила девушка, замечая вернувшееся горе, разрастающееся в груди. — А ты?              — Иногда мне кажется, что я вижу его, понимаешь? В других людях. Я, как идиот, подхожу к незнакомым магглам и заглядываю в их лицо, — взгляд девушки стал расплывчатым из-за накопившейся влаги в глазах. — Я не могу забыть то, как он посмотрел тогда на нас, когда ушёл в одиночку в лес, — Рон чаще задышал.              — Я тоже, — всхлипнула Гермиона.              Они с Роном так редко говорили о Гарри. Словно если они произнесут его имя, они смогут исправить то, чему не могли помешать. От этого становилось ещё хуже. Ведь вернуть друга к жизни было невозможно.              — Он ведь сказал нам… Сказал: «Не умирайте». Гермиона… Мне кажется, он знал.              Конечно, он знал.              Его зелёные глаза сверкали, когда она слышала голос друга в последний раз. Она никогда не видела его таким осознанным. В его взгляде виднелась стойкость и мудрость, которых раньше Гермиона в нём не замечала в такой концентрации.              Она промолчала, стараясь сдержать хотя бы пару слезинок.              — Ты ведь делала это всё ради него, да? — Рон взглянул на неё. На его щеках виднелись водянистые дорожки.              — Да.              Гарри был одной из причин. Всегда.              Ей движили любовь к Гарри и желание отомстить Драко. Чувство долга иссякло давно.              Три года подряд в мраке затмевают любой свет добродетели. Остаётся полагаться на столпы души.              Рон поджал губы, чуть изменив положение рук так, чтобы их пальцы скрестились. Девушку, как током поразило. Ей тут же стало некомфортно.              — Зато сейчас ты здесь, со мной. Я больше не позволю тебе отправляться в Норвегию одной. Мы вместе. Гарри бы гордился нами, — проговорил друг.              Гермиона нервно облизала губы, мечтая отодрать руку с кожей, чтобы это прикосновение перестало жечь.              Она медленно вытащила свои пальцы из сплетения. Нужно было придумать что-нибудь. Сменить тему.              Неловко поднимая уголки губ, девушка произнесла:              — Всё же… я не откажусь от вишнёвого пончика.              Парень широко улыбнулся и кивнул, невзирая на застывшие слёзы на скулах.              — Вспомнил. Билл по телефону предложил пойти в паб, отметить уничтожение крестража, сегодня вечером. Ты должна пойти с нами!              Она прикусила щёку изнутри, заранее зная, что ответить на это приглашение. Но, заметив воодушевлённое лицо друга, начала думать, какую отмазку использовать.              — Прости, но…              — Ну Гермиона! Пожалуйста! Это такой повод!              — У меня месячные, — о да, она научилась выкидывать ложь, словно стрелы. Они давно стали попадать ровно в цель. — Поэтому я хочу хорошо выспаться.              — Оу… — Рон покраснел, начав чесать затылок из-за неловкости, повисшей в воздухе. — Ладно… Тогда в другой раз!              — Ага, — девушка кивнула.       

***

             Глаз вертелся во все стороны, осматривая Грейнджер с каждого угла. Она подавила улыбку. Когда-то её это не на шутку пугало. Время, проведённое вместе с человеком на поле боя, меняло обоих. Теперь Грозный Глаз совсем не был для неё «Грозным».              Часто выходило так, что идеи девушки были одобрены Грюмом. Ему нравилось, что она мыслила довольно рационально и стойко. Этим она отличалась от Рона, который, хоть и был неплохим стратегом, часто поддавался эмоциям.              Через год войны Гермиона поняла, что они с Аластором сходились во мнении, что теперь следовало использовать любые средства. Она — одна из немногих, кто знал о жесточайших пытках над Пожирателями, которые могли обладать хоть какой-то крупицей информации.              Уизли попрекал её за чёрствость, в которой её раньше не было. Но не знал и толики той темноты, которая овладевала девушкой уже продолжительное время.              Ей часто не спалось, а потому было время на подумать. Проследить, когда всё стало крушиться. Когда она потеряла ту девочку, верившую в добро, которое всегда побеждало?              Драко ненарочно преподал ей этот урок.              Он расправлялся с орденовцами без сожаления, даже, если они были его приятелями. Она своими глазами видела, как Малфой бросил Аваду в Джастина Финч-Флетчли. Девушка слышала, что они жили в одной комнате на протяжении всей учёбы в Хогвартсе.              На войне нет места сочувствию.              — Где ты была, Грейнджер? — без обиняков задал вопрос Грюм.              Не нужно было быть провидцем, чтобы понять, что его не интересовало, где Гермиона находилась десять минут назад в «Воробье».              — Об этом я и хотела поговорить, — девушка заметила, что привычная морщина мужчины между бровями стала ещё более глубокой. — Я расскажу всё, но мне нужно, чтобы вы не передавали это Рону.              — Говори, Грейнджер, — из его уст это значило: «Я понял».              — На шестом курсе, у меня были отношения с Драко Малфоем, — она говорила чётко. Гермиона готовилась к этому разговору. Ей не следовало медлить, не нужно было мямлить. Всё кратко и по делу. — В конце шестого курса Снейп стёр ему воспоминания обо мне. Это нужно было для защиты Драко. Я не знала об этом, поэтому ненавидела его ещё больше, чем остальные в Ордене. Я думала, что он предал меня и наши чувства, — девушка смочила горло, чтобы продолжить. — На задании мы снова начали с ним сходиться. Я нравилась ему, несмотря на чужое обличие. Когда вы наслали на нас норвежцев, он мог умереть, но я спасла его. Отправилась к Снейпу, зная, что у них был какой-то договор с Нарциссой о сохранности Малфоя. Он спас его, используя зелья, которые являлись обратным «Амитто Мемориану». Память вернулась сама собой. Я не знала, как он отреагирует на меня, когда проснётся. Не зря беспокоилась. Он накричал на меня. Однако, когда мы добывали крестраж, он появился, убил Беллу и спас меня. Я находилась в его доме три дня, пока он не объявился. Оказалось, что Того-кого-нельзя-называть пытал его за кражу крестража, который он взял из подземелья ради меня. Мы уничтожили диадему вместе с ним адским огнём в пещере в Норвегии.              — Ты подвергла опасности операцию ради младшего Малфоя, — она слышала, как зубы мужчины бились друг о друга от злости. — Это непростительно, Грейнджер.              — Я не пытаюсь оправдать его… или себя, — вдохнула Гермиона, заранее подготовившись к новой атаке. — Он ужасный человек, однако… он может быть полезен.              Грюм грозно зыркнул на девушку своим механическим глазом. Он продолжал слушать.              — Он зависим от меня. Он убил свою родственницу, которую уважал, ради меня, взял крестраж, претерпевая после этого пытки и самолично уничтожил его, я уверена — ради меня. Не знаю, почему, но Драко имеет ко мне сильную слабость. Его не пугает ни боль, ни убийства. Ему необходимо, чтобы я была в порядке. Он явно дал мне понять, что моё здоровье для него приоритет. Ещё он ненавидит Того-кого-нельзя-называть за то, что тот делал с его матерью.              — Что ты предлагаешь?              — Нам нужно использовать положение Малфоя, чтобы добраться до Того-кого-нельзя-называть и прикончить его, — её голос был твёрд. — Не стоит забывать о том, что Исаксен тоже не последняя фигура в пожирательском кругу.              — Его мало убить за то, что он сотворил с Орденом. Ты знаешь это лучше меня, Грейнджер, — его голос источал жестокость. Но она знала его достаточно хорошо, чтобы не вздрогнуть. Не зря Грюм называл её лучшим солдатом. — Он и есть одна из причин, по которой наши ряды малы. При других обстоятельствах нам пришлось бы казнить его, а тебя выгнать за предательство. Однако сейчас мы не можем себе этого позволить. Ты разочаровала меня. Но несмотря на вышеперечисленное, твои слова имеют смысл.              Девушка ощущала волнение даже кончиками пальцев. Она знала, на что идёт.              Предательница.              — Ты должна будешь привести его на разговор со мной. Мне нужно убедиться, что это не уловка.              Звучало, как что-то… невыполнимое.              — Если всё так, как ты говоришь, у нас есть шанс закончить всё это. Уизли не будет знать, пока я не составлю примерный план действий.              — Спасибо, Аластор.              — Учти, Грейнджер. Ты должна понимать, что ввязалась в слишком тяжёлую игру. Если мы победим, — эту реплику никто не слышал уже очень давно, — я пойду на всё, чтобы убить младшего Малфоя собственными руками.              Гермиона смотрела в глаза мужчины, не моргая.              Что бы он сейчас не говорил, она не позволит этому случиться.              Она спасёт Драко, чего бы ей это не стоило.       

***

             Гермиона легла спать пораньше. Разговоры истощили её. Почему-то разговоры с людьми в последнее время вытягивали у неё слишком много эмоционального ресурса.              Странно, но девушке было легче лгать каждому встречному в Норвегии, чем говорить с близкими ей людьми о том, что филигранно сидело у неё в душе.              Грейнджер проснулась от какого-то шороха. Она подумала, что ей просто показалось, поэтому девушка вновь прикрыла глаза.              Девушка уже начала дремать, как послышался узнаваемый скрип двери в комнату. Она распахнула глаза и повернулась на звук. Ещё до того, как она разглядела фигуру в проёме, Гермиона почувствовала резкий запах спирта.              Рон был пьян.              — Прости! Я тебя разбудил? — хмельным голосом проговорил парень с яркой интонацией в каждом слове.              — Рон? Что-то случилось? — тихо спросила Грейнджер, потирая глаза, чтобы лучше разглядеть друга.              — Нет! Нет, что ты. Просто я только пришёл с паба. Так хотел тебя увидеть!              Неприятное подозрение закралось в голову девушки. Ей хватило сегодняшнего рукопожатия, от которого почему-то хотело помыться.              Она была не против касаний лучшего друга. Но точно не таких…              Драко бы разозлился.              — Я сплю, Рон.              Парень, чуть пошатываясь, подошёл к кровати Гермионы, а затем присел на неё, чуть заваливаясь на девушку.              — Рон! — он случайно сел на её руку.              — Прости! Прости, Гермиона, — его движения совсем не были аккуратными.              Как много он выпил? От него разило за километр.              — Я просто пришёл, чтобы увидеть тебя, — он начал шептать тем самым громким шёпотом, который слышат все вокруг. — Ты такая милая сейчас.              Гермиона поднялась, тяжело вздыхая.              — Рон, тебе нужно к себе. Давай я тебя…              — Не-не-не. Всё в порядке. Знаешь, я ведь думал о тебе. Там играли твои маггловские песни, которые ты постоянно слушала.              — Рон, хватит. Я очень хочу спать.              — Я ненадолго! Всего лишь хотел сказать, что я рад, что ты наконец-то вернулась. И вообще, я такой дурак, что предложил тебе… помнишь? В первый день!              Нет.              Не надо.              — Гермиона… А ведь я тебе нравился. Вот ты скажи, почему я тебе не нравлюсь?              — Рон! Сейчас не время…              Но Уизли схватил подругу за руки, поглаживая предплечья.              — Я ведь помню, как ты ревновала меня! Я любил тебя тогда. Дураком был, понимаешь? Я и сейчас люблю… Мы так давно с тобой… Я так скучал по тебе… Ты всегда была так близко, всегда была хорошей. Какой же я идиот. Надо было тебя брать ещё на пятом курсе…              — Рон! Прекрати!              — Почему? Что не так? Ты так вкусно пахнешь… Какими-то пирожным.              Шоколадом. Неизменно шоколадом.              — Рон, хватит!              — Просто скажи, почему!              — Я просто не хочу! Это всё…              Его губы столкнулись с её собственными.              Мокро. Мерлин, как ужасно. Отвратительно.              Он пытался ими шевелить, чтобы растормошить желание Гермионы, но девушка оттолкнула парня, как только поняла, что произошло. Рон поднялся на ноги, глядя на девушку удивлённым взором.              А девушка смотрела на него в ответ дикими глазами. Нет. Нет-нет-нет.              Её будто окунули в чан с ледяной водой вперемешку со снегом. Мерзость.              Драко был прав.              — Почему! Почему ты не любишь меня?!              — Я же сказала тебе уйти! Зачем ты это сделал?!              — Я подумал, что ты поймёшь! Поймёшь, что я чувствовал всё это время!              — Прекрати! Мы просто друзья! Всегда ими были и будем!              — Просто признайся, что ты фригидная!              Грейнджер широко распахнула глаза.              Что?!              — Что ты…              — Все о тебе это болтали. Ты никем не интересовалась. Ни с кем не спала.              — Я думала о другом, и вообще, как ты посмел?!              — У меня было много девушек. Многие справлялись с войной так. Только не ты!              — Я не могу поверить, что слышу это от тебя, — разозлилась Гермиона, цедя слова сквозь зубы. — Я люблю тебя только как друга, Рон.              — Просто признай, что не хочешь не только меня. Что-то изменилось в тебе тогда! До нас всех ты стала такой!              — Заткнись, Рон!              — Потому что Крама ты засасывала отлично, а Лаванду ко мне ревновала…              — Закрой рот, Рональд! — крикнула девушка, поднимаясь на ноги с кровати. — Не смей больше говорить со мной! Мне надоели твои дешёвые подкаты и уродские намёки! Между нами ничего не было и быть не могло! — гневно изрекла Гермиона, грозно стреляя взглядом в друга.              — Я заботился о тебе! — тут уже озверел пьяный Рон.              — Уходи! Вон из моей комнаты! — кричала Гермиона.              — Я никуда не пойду, пока ты не скажешь причину!              — Отлично!              Девушка быстро схватила свою палочку с тумбочки и понеслась на первый этаж «Воробья». Она успела выбежать за дверь, которую еле как успела захлопнуть заклинанием перед носом Уизли. Парень хотел её остановить.              Она вышла за пределы Фиделиуса и аппарировала.              В единственное место, в котором хотела сейчас находиться.              Она бы сказала, что было ошибкой появляться в морозную зимнюю ночь в одних спальных шортиках и маечке, но времени думать не было. Вся поверхность её тела покрылась гусиной кожей, пока девушка пялилась на тёмное дерево перед собой.              Лишь бы он был здесь.              Лишь бы был…              Гермиона постучала, обнимая себя руками. Мерлин, как же было холодно. Она переносила вес с одной ноги на другую, стараясь запустить всю стопу в тёплую часть тапочек.              Перед её лицом резко распахнулась дверь. Его ртутные глаза окатили её ушатом презрения, обиды и желчи.              Её рот раскрылся, выпуская клубок пара.              Он был здесь.              — Какого хера ты пр…              На всё, что произошло дальше, ушло не больше пяти секунд. Грейнджер сделала шаг вперёд, встала на носочки, пробуя его губы на вкус. Будто его вкус можно было позабыть.              Он не отвечал мгновение. И оно стало для девушки вечностью. Но Драко прервал её мучения, обхватив её тело своими руками.              Это была доза. Самый чистый героин, которым ширялись только настоящие ценители и олигархи. Он сжал её талию с силой, заставляя Гермиону вдохнуть спасательную порцию кислорода. Через его рот.              Мягкость и трепетность покинули их поцелуй, как только осознали, что это они. У них не бывает чего-то трезвого, адекватного. Их устраивало только порочное и неправильное, как все отношения, которые они выстраивали эти года.              Он потянул её внутрь своего дома, захлопывая дверь с грохотом. Удивительно, как та не выбилась из петель. Гермиона издала стон боли от резкого удара своих лопаток о дерево позади себя.              Его руки проходились по каждой венке, которая пускала кровь быстрее от одного его присутствия рядом. Ей нужно было, чтобы сердце стучало быстрее. Иначе был шанс быть задавленной скоростной тачкой без тормозов.              Ладони парня были кипятком по сравнению с её холодной кожей. Он плавил её своими движениями по ней. Она правда верила, что могла превратиться в глину, из которой можно было ваять что угодно, если вдруг Малфой того захочет.              Парень схватил её за место рядом с коленями, чтобы оторвать Гермиону от пола и забросить её ноги на себя. Малфой продолжал исследовать каждый сантиметр девушки касаниями. Он прижимал её к двери, не заботясь об удобстве Грейнджер. Ему, как и ей, всего лишь нужно было поглощать. Чувствовать присутствие друг друга на языке.              Она зарылась своими пальцами в его платиновые волосы, вместе с этим наслаждаясь его зубами на её нижней губе. Это была ирония высшего ранга. Потому что несмотря на всю боль, которую он ей причинял, несмотря на все оскорбления, в которых купалась её личность — от него ни черта не горчило.              Когда-то её ранило, что он был маняще-сладким. Ведь вишня должна кислить. А от него источалась такая сладость, которой не найти ни в одной кондитерской.              — Зачем ты пришла? — сквозь поцелуй спросил он.              Она продолжала смаковать его слюну, которой теперь было больше в её собственном рте. Губы сражались за первенство, доводя Гермиону до исступления и нехватки воздуха в лёгких.              Его рука оказалась на её шее. Он слегка сжал её, без слов приказывая остановиться.              — Говори.              — Я…              — Смотри на меня и говори, — безапелляционно произнёс Драко, тараня её своими глазами.              Если бы он не держал её навесу, контролируя тело, девушка бы сжалась от волнения.              — Извиниться, — совсем тихо промолвила девушка.              Нет.              Ты не виновата.              — Повтори.              Она сжала влажные губы, стараясь не поддаваться этому эффекту, который производил на неё Малфой. Девушка должна была стоять на своём. Она не нарушала слова. Гермиона не сделала ничего плохого.              — Если ты будешь молчать, я отправлю тебя туда, откуда ты пришла.              Она прикрыла глаза от давящей обиды. Справедливость в ней кричала о защите. Гордость царапала её горло, чтобы только не услышать того, что уже застряло в глотке Грейнджер.              Но Гермиона никогда не умела отстаивать себя достаточно перед одним человеком, ради которого готова была попрощаться с принципами. Он всегда был выше неё самой в голове Грейнджер.              — Я хочу попросить прощения, Драко, — наконец-то подала голос девушка.              Она встретилась с ним взглядами. Гермиона заметила в его безумную искру, с которой девушка была знакома не понаслышке. Так Малфой смотрел, когда пытал или убивал. Опьяняющая власть всегда была одним из главных его пороков, которым он любил кичиться.              Девушка знала, что совершает ошибку. Нельзя было самолично рассказывать все болевые точки сатрапу. Он просто затопчет тебя до смерти, улыбаясь самой влекомой улыбкой.              — Так проси, — сказал парень, замечая, как испуганно выглядела Гермиона в ту секунду.              Она уже раскрыла рот, чтобы произнести те самые заветные слова, как Драко прервал её, сказав:              — Сделай всё правильно, Грейнджер.              — Что ты имеешь в виду? — непонимающе уставилась на него девушка.              — На колени.              Казалось, даже планета перестала крутиться. Слова врезались в её сознание, совсем лишая дара речи. Это было… сумасшествие.              Он опустил Гермиону на ноги, отходя на шаг от девушки.              У неё был выбор уйти. Всегда был.              Она могла развернуться и бежать оттуда прочь, переждать в каком-нибудь круглосуточном бистро, пока Рон не протрезвеет, и вернуться в укрытие Ордена, но…              Было миллиард «но».              И симбиоз всех них стоял сейчас перед ней с коварной усмешкой.              Это была проверка.              Он хотел, чтобы она ушла. Хотел, чтобы сбежала. Малфою необходимо было унизить её, чтобы наконец-то выбросить из жизни, позабыв все ошибки, которые совершил ради неё.              Наверное, это бы сработало. Если бы на месте Грейнджер была любая другая девушка.              Потому что она опустилась на колени, прикрывая глаза от щемящего страха в груди.              Он бы мог рассмеяться сейчас над ней. За то, что она поддавалась на его уловки. Это было бы отличное завершение вечера, чтобы вбросить в себя литры алкоголя, чтобы забыться.              — Я слушаю, Грейнджер.              — Прости меня, Драко, — смочив горло, проговорила девушка.              — За что?              Он издевался над ней. Осознавал, как тяжело было говорить это вслух.              — Я неправильно поняла твои слова. Я не знала, что делаю что-то неправильно. Прости меня. Теперь я знаю, что для тебя это значит.              — И что это значит? — вторил её словам Драко.              Молчание повисло в прихожей. Оно было почти осязаемым.              — Что я принадлежу тебе.              Ей было жутко смотреть ему в глаза. Гермиона просто глядела на ворс в ковролине, слыша, как Драко медленно приближался к ней почти вплотную.              Парень ошпарил её своим указательным пальцем на подбородке, направляя её лицо вверх. Чтобы встретиться с ней взглядом.              Его большой палец почти невесомо стал поглаживать её по щеке. Это распалило в Гермионе призрачную надежду на то, что он наконец-то простил её.              — Моя девочка.              Эта фраза гвалтом отдавалась во все уголки сознания девушки, заставляя ощутить весомый и такой неожиданный спазм внизу живота.              Она ненамеренно прикрыла веки, чтобы прокрутить это воспоминание в своей голове ещё раз и ещё раз.              — Ты была с кем-то кроме меня?              — Нет.              — Скучала?              — Да.              — Покажи, как сильно.              Она всегда была умной ведьмой. Гермиона просто перевела взгляд на ширинку штанов, которые почему-то были надеты на Драко в такой поздний час. Некогда было думать о том, почему Малфой всегда носил чертовски красивые костюмы.              Девушка потянулась руками к пуговице на брюках. Когда она справилась с этим, Малфой сам чуть приспустил одежду и положил свои ладони на волосы Гермионы.              Его член был выше её головы, Гермиона аккуратно взяла его в свои руки, но боль на макушке от Драко заставила её поморщиться.              — Никаких рук, Грейнджер, — чуть протянул он её имя и продолжил. — Заслужи прощение, как надо.              Она не могла поверить в то, что слышала.              Девушка не знала, каждый ли секс такой. Должен ли он быть подобным? У неё не было другого опыта. Поэтому она принимала, как данность, эти приказы, которые вызывали, как ей казалось, совсем нездоровую реакцию женского организма. Ластовица её трусов намокла.              Она приблизилась к его паху, задевая головку члена кончиком языка. Парень резко втянул в себя воздух, заставляя Гермиону вздрогнуть от неожиданности. Она была слишком раскалена и сосредоточена, чтобы обращать внимание на что-либо другое, кроме своих движений.              Грейнджер осторожно попробовала его на вкус. Кожа была приятной и мягкой. На Рождественском вечере у неё не было времени, чтобы спокойно ощутить его. И сейчас она могла с уверенностью сказать, что он был лакомым.              Его предэякулят был солоноватым, а сам член не имел какого-то выраженного вкуса.              Чуть осмелев, замечая, как Драко не останавливает её и не говорит, что ему не нравится, девушка начала проходиться языком по всей длине его органа.              Его ладонь обратилась в кулак с её кудрями. Её щеки с вероятностью сто процентов зарделись. Она продолжала вылизывать его венки на члене.              — Возьми его в рот, — голос над ней чувствовался стальным.              Гермиона прикусила губу на секунду, а затем раскрыла рот пошире, чтобы обхватить член губами, не задевая зубами плоть.              Девушка задержала дыхание и заглотила его.              — Блять…              Этот комментарий придал ей уверенности. Она продолжила медленно сосать, помогая себе внутри языком. Девушка старательно двигала головой. Слюна оплетала орган везде, где она могла дотянуться языком. Гермиона насаживалась ртом всё глубже и глубже. Она поняла, что не сможет достигнуть основания, потому что головка уже упиралась в её горло. Грейнджер попробовала зайти дальше, но почувствовала рвотный позыв.              Переведя дыхание, девушка вновь стала делать фрикции. Вскоре она увеличила темп, слыша, как Малфой прерывисто дышал.              Она заметила, как палец Драко спустил с неё сначала одну, а потом вторую лямку майки. Она спала так, что теперь одна из грудей была открыта.              Грейнджер остановилась и снова начала играть с языком. Когда она подходила в мошонке, она поняла, что ни разу не пробовала ту на вкус. Ей нужно было выяснить больше предпочтений Драко.              Гермиона чуть прикоснулась языком, ощущая очень тонкую кожу.              — Блять, Грейнджер…              Ему нравилось?              Она всосала мошонку в свой рот.              — Сука…              Драко оттянул её волосы до боли.              Ему нравилось.              Гермиона неумело старалась доставить Малфою столько удовольствий, сколько он не получал за те три года, что они были разделены. Если бы только каким-то образом всё случилось иначе, и они всё это время тайно встречались… девушка готова была делать ему приятно каждый день.              Упущенное время сидело в каждом сантиметре, который сейчас девушка заполняла собой у Драко. Ей было недостаточно его пробовать. Девушка нуждалась в подкожной броне, полностью состоявшей из вишнёвого табака. Гермиона хотела Малфоя в себе. Как ещё одно сердце, которое бы могло убить эту дикую тоску, появлявшуюся, когда он не рядом.              Она вернулась к стволу, стараясь делать движения более быстрыми.              — Остановись.              Девушка вынула член из своего рта с хлюпающим звуком.              — Посмотри на меня.              Гермиона подняла свою голову, исподлобья смотра на парня, топящего её взглядом, в котором читалась опасность. Так он выглядел, когда был в шаге от потрошения кого-либо.              — Прощаю.              Гермиона смирилась с тем, что гложило её внутри. Теперь ничего было не важно, когда он наклонился, чтобы, взяв её за подбородок, поднять с колен.              Только, когда она выпрямилась, девушка поняла, как всё это время ныли колени. Её губы стали пухлыми. На подбородке можно было разглядеть выделения Драко, которые смешались с её собственной слюной.              — Я тоже скучал, Грейнджер.              Он впился в неё поцелуем, уничтожая в девушке любые сомнения в своих действиях. Когда он находился рядом, признавался в тех вещах, что волновали Гермиону больше всего — только тогда она чувствовала себя по-настоящему живой.              Они переместились на кухню запутанной поступью, потому что не могли от друг друга оторваться. Малфой лишал её любого дыхания, потому что его губы так вкусно переплетались с её. В книжках подобное обычно сравнивали с танцами, но это совсем им не было. Их языки создавали уменьшенную копию войны, в которой выигрывали обе стороны.              Его запах не душил, а направлял девушку на ещё большие безумства. Она мечтала подушечками пальцев потрогать его торс. Грязные звуки поцелуя мешали ей сосредоточиться, Грейнджер всё же попыталась снять с него рубашку.              Гермиона заметила, как его губы выгнулись в усмешке. Как же она любила, когда он так делал…              — Скажи мне, Грейнджер, — он явно издевался над ней. Знал, что ей было тяжело справиться с его верхом. — Ты до сих пор любишь похвалу?              Она наконец-то смогла расстегнуть все пуговицы на ткани. Грейнджер не отрывалась от его рта ни на мгновение. Его было слишком мало.              — Нет.              Он схватил её за шею, заставив взглянуть в его ледяной и обжигающий взор.              — Врёшь.              Подозрение закралось в её голову. Парень всегда читал её лучше, чем она сама.              Малфой молниеносно развернул девушку и опрокинул её на стол. Соски неприятно полоснули по шероховатости поверхности. Он не церемонился с её шортами. Они тут же слетели с её задницы, открывая вид на обычные хлопковые трусы тёмно-зелёного цвета.              — Мой любимый, — прозвучала насмешка.              — Я знаю.              — Ради меня?              — Да.              Видимо, он пытался промолчать, но ничего не вышло. Они оба не могли сдерживаться в присутствии друг друга.              — Блять.              Его ладонь легла на её ягодицу. Драко оглаживал её.              — Не ври мне больше, Грейнджер.              — Но…              В комнате прозвучал шлепок.              Она дёрнулась и рвано втянула воздух.              — Мне нравится, когда ты честно отвечаешь на вопросы.              Его палец вошёл в лепестки её больших половых губ. Девушка выгнулась дугой от неожиданного и до чёртиков приятного действия.              — Будь умницей, скажи правду, — он скользил по её паху, каждый раз не доходя до клитора, специально опускался вниз. Малфой специально заставлял её терпеть истому, паутиной проходящей по ногам от его махинаций. — Дрочила на меня?              Она закатила глаза от исступления, ударяющего в голову при каждой произнесённой реплики Малфоя.              — Дрочила, когда ненавидела? Дрочила, когда хотела убить? — его пальцы наконец-то уделили внимание комочку нервов, который отвечал за разрядку. Гермиона незаметно для собой себя потянулась за рукой Драко. Она молила о разрядке. — Отвечай, или я остановлюсь.              Девушка захныкала от безысходности. Это было так стыдно произносить. Признаваться, что хотела его, даже когда мечтала отомстить.              — Отвечай, Грейнджер.              — Да.              — Что именно ты представляла?              Как он может спрашивать такое? Почему… Почему он не может просто…              Его тело накрыло её сверху. Его член столкнулся с её вагиной, вызывая у девушки стон. Он лёг на неё, чтобы в ней не осталось никакого воздуха. И сомнений по поводу ответа.              — Будь хорошей девочкой, открывай свой рот, когда тебе задают вопрос.              Гермиона заскулила от новой волны возбуждения, возникшей от похвалы, вылетевшей из его губ.              — Как ты трахаешь меня.              — Как?              — В смысле? — непонимающе спрашивала девушка, кое-как вынося присутствие члена почти между половых губ.              — Не строй из себя идиотку, тебе не идёт.              Она нервно размышляла о вопросе. И всё же пришла к одному чёткому ответу.              — Грубо, — тихо сказала она, зажмурившись. Почему-то было так страшно, что её высмеют за желание. Она слишком долго хранила это глубоко в себе.              Она чувствовала его дыхание у себя на ухе. На женской щеке уже отпечатался узор от деревянного стола. Причёска была совсем растрепавшейся. Всё было так нелепо. И до ужаса красиво.              — Моя девочка.              Его член толкнулся во влагалище.              Она вскрикнула от неожиданной пенетрации. Девушка сжала кулаки и зашипела от боли. Стенки жгло от непривычного расширения. Девушка прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.              Драко ласково провёл одной рукой по спине, а другой вернулся к клитору. Несмотря на обещание, парень не начал долбиться в неё, а медленно двигался к матке членом.              Вскоре неприятные ощущение стали почти незаметными.              Видимо, он заметил и это. Потому что начал двигаться в ней активнее.              Это было…              Так…              Необходимо.              Он входил в неё, заставляя Гермиону вновь и вновь издавать неясные даже для неё звуки. Резь боли совсем стихла, а сила толчков выросла.              Она хотела ещё.              — Какая ты…              Парень делал фрикции, которые доставали не до шейки матки, а до самых сокровенных уголков души Грейнджер. Почему-то это ощущалось больше, чем механические действия. Секс для Гермионы всегда означал что-то большее. С Малфоем он был правильным во всей своей неправильности.              Драко умел понимать её без слов, которые обычно требовались другим.              —… красивая.              Девушка начала стонать от проникновения чуть под другим углом.              — Драко… Сильнее…              — Блять.              Она думала, что Малфой сделает это. Но парень вынул член из её вагины, под разочарованный стон от Гермионы и совсем неаккуратно перевернул девушку на спину.              Теперь он мог видеть её разгорячённое тело. Вздымающаяся грудь поднималась и опускалась от глубоких и быстрых вдохов девушки. Майка болталась на её талии.              Она думала, что он поцелует её, потому что безотрывно смотрел на покусанные до крови губы Грейнджер. Однако его голова чуть опустилась, обращая взор на другое интимное место.              Малфой начал опускаться. И девушка поняла, что сейчас произойдёт. Она уже видела это тогда… в кабинете зелий.              Его язык встретился с её малыми половыми губами. Они уже давно стали ядрёно-красными от сильного возбуждения. Она вновь вскрикнула от переполняющих эмоций. Это было действительно… вау.              В этот раз Драко уделял достаточное внимание клитору, заставляя Гермиону чуть ли не плакать от приятных ощущений.              Он не стеснялся вылизывать её старательно, будто поощряя за всё, что она сделала для него этим вечером.              Малфой играл языком у входа во влагалище и вновь возвращался дразнить клитор, вычерчивая на нём разнообразные узоры.              Вкусно.              Мерлин…              — Драко… Драко…              Его левая рука проскользила по талии до груди. Пальцы схватили сосок. Девушка укусила свою руку, чтобы просто не терять связь с реальностью.              — Драко… я… скоро…              Он тут же остановился, заставляя Гермиону заскулить, поднялся, шерстя взглядом по ней.              Драко был таким невероятным, когда так плотоядно смотрел на неё, словно хотел поглотить. Хотя… возможно он это уже делал.              Он поднял руку, которая играла с её соском, и поднёс её к губам девушки.              — Оближи.              Гермионе не надо было повторять дважды, когда он приказывал.              Она послушно начала сосать его пальцы, наблюдая за тем, как хищно он рассматривает это действо.              — Умница.              Он смочил член её слюной и снова вошёл в неё.              Теперь девушка могла смотреть: смотреть, как его мышцы двигаются от резких фрикций, как его чёлка мешает ему, но он не убирает ту, ведь ему плевать на неудобства в данный момент.              Гермиона поднялась на локтях и сама заправила его волосы назад. Это не помогло, потому что он продолжал входить в неё толчками.              Она смирилась и просто обняла его за плечи, чтобы быть как можно ближе к парню.              Хлюпающие звуки уже не были для Грейнджер поводом для стыда. Это только больше придавало вкуса всей симфонии вокруг. Их дыхание, мокрые шлепки, чуть поскрипывающий пол.              Он схватил её за горло, притягивая тело девушки ещё ближе. Чтобы было не различить, где заканчивается женское, а где мужское.              Это было больно. Так, что на фоне боли — удовольствие кричало ярче.              Губы вновь переплелись вдруг с другом. Каждая клеточка на них выучила гостей наизусть. Теперь они стали одним целым.              — Скажи мне, Грейнджер. Ты ведь не теряла память, — отрываясь от языка Грейнджер, говорил Драко. — Чья ты?              Зелья. Хогвартс. Первый секс.              Она почти почувствовала запах тех самых листьев, которые они срывали для задания.              — Твоя.              — Повтори, — он начал вдалбливаться в неё резче.              Девушка стала стонать на весь дом. Ей стало плевать, если даже на улице услышат.              — Твоя.              — До сих пор?              — Навсегда.              Он поцеловал её, начал двигался в ней с большой скоростью и силой. Драко обнимал и одновременно с этим потреблял.              Это было ахуенно.              Они ловили дыхание друг друга, будто втягивали очередную дозу белого порошка. Гермионе было до одури жарко и хорошо.              Девушка готова была поставить всё состояние Малфоев на то, что никому никогда кроме них не было так потрясно. Словно из жизни отключили всё, что заставляло быть человеком, и протянули рай по артериям.              Они впали в кромешный вакуум, где не было ничего, кроме них двоих. А значит… их ждало только удовольствие.              Его яйца стучали по её коже, а стимуляция клитора, примыкающего к стенке влагалища, доводили Грейнджер до ручки.              — Драко…              — Я разрешаю. Кончай, Грейнджер.              От его повелительного тона матка тут же начала сокращаться.              — Сука, — процедил Драко, продолжая входить в кончающую девушку, которая кусала его шею, оставляя следы на пару последующих дней.              Он кончил, простонав её имя.              Она отключилась на пару минут, ничего не соображая.              Единственное, что она чувствовала — умиротворение.              Она неловко встала со стола. Её мозг слишком медленно обрабатывал информацию после разрядки. Гермиона попыталась подобрать трусы с пола, но, нагнувшись, ощутила ломоту во всём теле. Чёрт.              Что будет теперь?              Девушка стояла на месте, пока парень спокойно одевался, будто не трахался активно последние тридцать минут.              Грейнджер хотела что-нибудь сказать, но не могла ничего придумать. Мысли не слушались её. Тело было ватным.              Драко прочистил горло.              — Я надеюсь, теперь ясно.              Она повернула голову на него, обняв себя руками.              — Что? — неловко спросила девушка.              — Что теперь ты живёшь здесь.              Грейнджер хлопала глазами, потупив взгляд на его лице.              Гермиона должна была ему противостоять. Ответить, что этим он не остановит её встречи с Орденом, но…              Но девушка просто кивнула.              Потому что не могла подумать даже в самых смелых мечтах о том, что он предложит это.