На бис

      О, терпение явно не являлось одной из черт его характера. Малфой не гнушался всаживать руку в грудину врагов, если его не устраивала хотя бы одна реплика в беседе. Однако сейчас терпение жгло под губой, будто он втирал его, как наркоту, которой баловался Нотт на уроках старухи. Прямо за её спиной. Терпение сидело глубоко, черпая ложками все причины для будущего гнева. Ведь тот обязан подать месть не просто холодным, а ледяным блюдом. Кто бы мог подумать, что антидотом от подчинения красноглазому ублюдку станет грязнокровка. Комично до рваного хохота.              Воспоминания о недавних пытках Нарциссы засели на подкорке, но не стали пеленой для срыва. Он не собирался выдавать всю свою поднаготную.              За все годы он научился тактично сдерживать позывы злости. Они заседали у него в гландах, потроша изнутри, вовлекая грязные мысли в красивую обёртку вежливости и раболепия.              — Тебе известно, что Тёмный Лорд великодушен, Драко, — раньше такие вступления подавали потоки мурашек по клеткам кожи. Сейчас подобное только настораживало. Каждое слово могло быть фатальным. Игра со ставками на жизнь. Он ненавидел играть, когда не обладал джокером в рукаве. — Ты знаешь это, как никто другой.              Он сделал паузу, осматривая местность. Зима в Болгарии ощущалась иначе, чем в Англии или Норвегии. Будто нашли между этими странами среднее и окутали им землю, по которой они сейчас ступали с Реддлом.              — Некоторые люди рождены жертвами. Им ничего не приходится больше, как скитаться по владыкам и ждать, пока о них оботрут ноги, — одежды Лорда плыли по ветру. Малфою казалось, что природа должна была вычёркивать подобное из уравнения. Схлопывать, как выродившейся элемент с омертвлённым сознанием, способный погубить Вселенную. Но она обволакивала ошибку холодным потоком воздуха, точно приёмного ребёнка. — Изначально о тебе я думал также, Драко, — Малфой тактично молчал. Ещё одна драгоценная история от ублюдка, которая засядет у него в печени циррозом. — Но на службе своему Лорду ты открыл те качества, которые, я уверен, ты сам не замечал в себе ранее. Есть немного людей, которые пользовались моим уважением. К моему сожалению, большая часть из них всегда слыла моими врагами. Я был удовлетворён твоими заслугами передо мной множество раз. Ты смог заслужить что-то большее, чем уважение — доверие.              Ебливое «но» уже стонало в преддверии выхода на сцену.              Владыка замолчал, вытягивая чуть застрявшую трость из оврага. Земля была рыхловатой.              — Ещё тогда, после первого исполненного тобой задания, я заметил в тебе потенциал. Ты стал самым молодым Пожирателем и нёс это звание с гордо поднятой головой, — на горизонте показался обветшалый храм. Было видно, что ему уже больше сотни лет. Отколовшиеся камни, выцветшие стены — первое, что бросалось в глаза. Постройка находилась единственным зданием в округе. Теперь стало очевидно, где находилась их конечная цель визита данной страны. — Но ты посмел меня заставить сомневаться в тебе. Крестраж уничтожен. И у меня больше нет возможности создать ещё один.              Они шли, не останавливаясь. Идти осталось недолго.              Малфой наблюдал за башенкой хилого храма, которая, казалось, должна была согнуться пополам ещё десятилетие назад. Настолько ненадёжным выглядело это место, которое раньше было верой в следующий день. Вера окрыляет даже в самых злачных местах, пока ты не находишь трещину в доме размером с дерево. Наверное, поэтому магглы и запустили эту церквушку.              Чем-то этот храм напоминал Драко его самого.              — Я не перестану вымаливать прощение у вас, Мой Лорд. Скажите, как я хотя бы на толику могу исправить своё положение в ваших глазах?              Они не смотрели друг другу в лица. Это было мазохистским удовольствием, знать, что Волан-де-Морт шагал с ним вровень, до сих пор не убив его за промах.              Для объяснения этого в своей голове Малфой пытался сопоставить свои победы и проигрыши. Последних было единицы. Уничтожение крестража уравновешивало его службу длиной в четыре года.              Сжигание городов, убийство магглов, разработка планов для раскола Европейского сообщества по правам грязнокровок, подсиживание товарищей, перевоспитание чистокровных семей, когда те пятнали свою репутацию поддержкой Ордена…              Это только верхушка того, чем занимался Драко за четыре года службы.              Крестраж был колоссальной ошибкой. Если бы Малфой был Лордом, он бы лишил себя головы.              Несмотря на ненависть к Волан-де-Морту, он многому от него научился. И в какие-то моменты — похвала ублюдка была отдушиной и надеждой на то, что Нарцисса всё же сможет выехать куда-то кроме семейных поместий.              Кроме того, Малфой привык жить по тем правилам, которым Лорд его учил. Потому что рядом с пучиной тьмы и для жертвы раскрываются её объятия, как бы не хотелось обратного. Прежние жертвы питались мраком, становясь всё больше похожими на отродья, которым должны были служить.              Оплотом его прежней жизни оставались мама и Блейз. Возможно, если бы он помнил Грейнджер, Драко не стал бы настолько грязным. Настолько помятым. Хотя… трупы ведь всё равно гниют. Смерть можно считать белой полосой?              Они дошли остаток пути в молчании. От храма пахло сыростью, несмотря на то, что дождя не было здесь минимум пару дней.              — Зачем мы здесь, Повелитель? — он не мог не задать этот вопрос. Если Лорд выбрал место для убийства своего любимого слуги, то тот будет сопротивляться. Малфой проиграет, но Беллатриса и сам змееподобный обучали его достаточно, чтобы попробовать. Тем более, со слабостью Лорда после уничтожения всех частичек души, Драко уравновесил их силы.              Лорд молчал. Один из приёмов, которые никогда не использовал Драко для манипуляций над своими жертвами. Он предпочитал порку, прежде чем они успеют что-либо осознать.              Малфой успел привыкнуть к этому во время собраний Пожирателей. Но наедине это ощущалось, как кость в горле, которая каждую секунду могла тебя убить. Вот только ты всё равно продолжаешь делать вдохи и глотать слюну в надежде, что будешь жить.              Лорд взмахом древка открыл неприятно скрипящую дверь, взглядом приглашая войти парня внутрь. Говоря своим взглядом: доверься мне — или лишись головы прямо на пороге святыни.              Он послушался Лорда и вошёл внутрь, слыша, как тот следует за ним.              Сквозь щели между досками крыши солнце освещало помещение. Малфой сначала подумал, что это маггловская церковь. Но плохо сохранившийся портрет Салазара Слизерина в потёртой и сколотой в углах раме выбил его из колеи.              Маг восседал на троне, грозным взглядом сверля зрителя.              — Почему он не двигается? — по-детски наивно задал вопрос Драко. Вырвалось. Ему правда стало интересно.              В Мэноре даже самые старые предки в картинах могли плюнуть в сторону Малфоя, если считали наряд отвратительным. Странно, но один из величайших волшебников всех поколений сидел на полотне в ступоре. Так по-маггловски.              — Это один из немногих сохранившихся портретов моего прадеда. Когда-то твоему Лорду пришлось найти следы своего рода в тех местах, о которых он и подумать не мог. Долгий путь привёл меня сюда. Когда-то Салазару поклонялись так, будто он был тем, от которого зависел следующий день. Потребовалось немного времени, чтобы сохранить эту традицию, — властно произносил свою речь Волан-де-Морт. — Чтобы поклоняться Великому Слизерину было необходимо, его лицо должно было неизменно восседать перед рабами, которые молились о возвращении и возобновлении мира, который был нужен его последователям. Чистый, незапятнанный, правильный мир.              Вау.              Малфой всегда удивлялся осведомлённости Волан-де-Морта таким вещам. Это его злило и поражало одновременно. У него никогда не было иллюзий по поводу Реддла. В отличие от Поттера. Поэтому Драко был жив, а тот нет.              — Почему вы привели меня сюда? — попытал свою удачу второй раз Драко.              Лорд смотрел в глаза своему родственнику, продолжая игнорировать вопрос.              — Знаешь, почему иногда я строг с тобой больше, чем с другими, Драко?              — Вы выбрали меня своим учеником.              — А почему я это сделал?              Малфой не мог этого знать. Отец часто причитал насчёт того, что Драко не достоин такого близкого общения с Повелителем. Потому что никогда по-настоящему не был влюблён в его политические решения, в его чёртову парадигму мира.              Реддл ответил сам.              — Я видел в тебе себя, Драко.              Желудок скрутило спазмом. Бред.              — Твоя кровь сравнима с моей по чистоте, ты любишь власть, которая сконцентрирована в твоих руках. Прирождённый лидер, авторитет которого неоспорим даже среди кучки Пожирателей старше тебя.              Драко открыл рот, но слова никак не хотели идти.              Он точно не хотел быть похожим на этого маньяка. Они ведь были совершенно разными.              Были ведь?              — Это часто заставляло меня думать о том, почему я тогда не уничтожил тебя, как только прознал, что у тебя есть все шансы помешать мне, — Лорд начал играть с палочкой в руках, заостряя внимание Малфоя на ней.              Он убьёт его.              Драко нервно проглотил слюну, ощущая, как она царапала горло. Древко под пальцами парня стало потеть.              — Размышляя об этом, я пришёл к выводу, что у тебя есть качества, которые мешают тебе встать на моё место. Ты любишь привязываться к людям.              Он знает.              Блять.              — Ты наверняка знаешь, что, если бы не твоя мать, мне бы было намного сложнее тебя контролировать.              Малфой смотрел в его красные глазницы так, словно смотрел на быка, за секунду до того, как он напорет тебя на рога. Лорду хотелось ощутить запах крови предателя.              — И год назад я пришёл к решению, которое неоспоримо повлияло на наши отношения. Поэтому ты стоишь здесь передо мной живой. Потому я делаю исключение в твою пользу. Подойди ко мне, Драко.              Впервые за долгое время Драко захотелось сбежать. Удрать отсюда, как испуганная девчонка, не оборачиваясь. Страх щекотал его подкорку, заставляя ускорить пульс. Сердце кололо в груди от неистовой скорости.              Малфой послушался Господина, сделав шаг в его сторону.              Лорд вытянул свою костлявую руку. Пальцы с длинными ногтями такого же состояния, что и у трупа, прикоснулись к коже парня.              Драко закричал, ощущая, как раскалывало его череп от боли. Ему словно выжали весь мозг, сжигая его внутри скальпа. Это было что-то подобное Круцио, но в формате разума. Он мутился и подыхал.              Когда прикосновение прекратилось, Малфой заметил, что был согнут и сидел на коленях, потирая новыми брюками прогнивший пол. Такой же разрушенный, как и его разум в этот момент. Тянущая и мерзкая пустота после галлона боли.              — Поттер умер три года назад, но корчился точно так же, как и ты сейчас. Только в тебя крестраж я поместил осознанно. По всем правилам его создания.              Слова набатом стучали в его голове, пытаясь вклиниться в картину мира, которой он жил столько лет.              Нет…              Какого хера. Какой, блять, Поттер? Какой, нахуй, крестраж?!              Нет.              Нет-нет-нет-нет.              Этого просто не могло быть…              Когда? Когда это случилось? И как… Как он мог не заметить?!              Что за херня?!              — Здесь я сделал свой первый крестраж, — Лорд осмотрелся по сторонам с таким взглядом, словно мог ностальгировать. Но Драко как никто другой знает, что он не чувствует ничего светлого.              Крестраж.              Ты крестраж.              Драко, ты ёбаный крестраж.              Частичка того, кого ты ненавидишь так сильно, сидит в тебе. Он забрался внутрь тебя.              Слова Реддла лились в уши Малфоя так, словно они были в разных средах. Будто Драко слушал его из воды. Нихера не улавливал сути.              Блять.              Гермиона мечтала его убить.              Драко сам хотел этого.              Волан-де-Морт не умрёт, если Драко будет жить.              Звучало, как ёбаная ирония от палача, который извиняется за испорченную одёжку, несмотря на вскоре отнятую жизнь.              — Почему вы привели меня сюда? — безжизненным голосом проговорил Драко.              Вопрос висел над Драко дамокловым мечом. Он до сих пор не мог понять… Не мог поверить, что Лорд не собирается его убивать.              — Я больше не способен создавать крестражи, Драко, — наконец-то стал пояснять ублюдок, душа взглядом своего сподручного, словно змея. — Для себя.              Воздух наполнился чёртовым невидимым порохом. И Малфой был в этом уравнении свежей спичкой. Скоро заполыхает пламя.              — Вы…              — Мы здесь, чтобы создать крестраж для тебя, Драко.              Неверие. Страх.              И, конечно… Всеобъемлющая боль.              

***

             Гермиона двигала бёдрами в такт музыке. По радио играла какая-то американская песенка с вестернским настроением. Песни всегда отвлекали её от тревожных мыслей. Как только она поняла, что останется здесь надолго — сходила в ближайший магазин техники и купила себе небольшое устройство, похожее на то, что стояло в норвежском отеле. Во время танца рубашка Драко чуть поднималась, открывая вид на её новые трусики. Тинки озаботилась тем, чтобы у Грейнджер было лучшее хлопковое бельё, а также качественная повседневная одежда.              Ей было настолько неуютно ходить в новых вещах, что она пользовалась футболками и рубашками Малфоя. Они были привычней. Отдавали им, а значит… безопасностью.              Гермиона считала, что, волнуясь, она делает себе хуже. А Драко это не понравилось бы. Иногда ей было удобней следовать его указаниям, чем идти своим путём. Кто бы мог подумать, что гордая гриффиндорка когда-нибудь ощутит своеобразную свободу от ограничений слизеринца.              Девушка заваривала себе чай, пока жевала вкуснейший тост с авокадо, помидорками и паприкой. За столом её ждал лёгкий салат, который ей следовало съесть до последнего листика, ведь эльфийка рассчитала, сколько витаминов нужно Грейнджер для улучшения иммунитета. И, если Грейнджер не съест всё, Тинки проведёт с ней воспитательную беседу.              Послышался стук в дверь.              Гермиона бросила кусок хлеба на кухонный гарнитур, отряхивая ладони от крошек. Она выключила радио и поспешила к выходу, надеясь увидеть там Драко или Джинни.              И только, когда она распахнула дверь, поняла, что Малфой бы никогда не постучал в собственный дом, а Джинни отправилась с Блейзом в Испанию на пару дней.              — Гермиона.              О, Нарцисса умела держать лицо лучше всех, кого знала девушка. Потому что только один мускул дрогнул на её лице, когда она разглядела наряд Грейнджер.              — Миссис Малфой… — испуганно произнесла Гермиона. — Простите меня, я… — как же это было неловко.              — Вам лучше переодеться, — сделав короткую паузу, проговорила мать Драко, поправляя перчатки на своих запястьях. — Мне нужно побеседовать с вами.              Гермиона нервно смочила горло и кивнула, зная, что её лицо покрылось краской от стыда.              Девушка поспешила в спальню, как услышала голос женщины:              — И мы с вами уже договорились. Зовите меня Нарциссой.              Грейнджер обернулась, ловя тот проницательный взгляд, который видит тебя насквозь.              — Конечно… Нарцисса.                     Пока Драко отсутствовал несколько дней на задании Лорда, девушка попросила Тинки научить её заваривать чай, который любит Нарцисса. Теперь она почти не дрожащими руками разила тёмную жидкость по чашкам. От них исходил прекрасный запах и обильный пар. Чайник только-только с огня.              — Я вижу вы обжились здесь, — поддерживая блюдце и чашечку навесу, спросила женщина, оценивающе оглядывая Гермиону.              Девушка вытянулась по струнке, не переставая волноваться о том, что думает мать Драко о ней.              — Да… Ещё раз извините за… мой прежний вид.              — Забудьте, Гермиона. Мы с Люциусом бегали нагишом по Мэнору в наш медовый месяц. Вот это действительно требует извинений. Нас обсуждал каждый портрет.              Девушка ошарашенно уставилась на Нарциссу, не веря ни единому слову. Статная женщина, сидящая перед ней, никак не могла быть той, которая творила такие вещи. Это просто оксюморон. Как лёд и пламя.              — Вы удивлены, Гермиона, — довольно усмехнулась Нарцисса, констатируя факт. — Думаете, только вы с Драко можете творить влюблённые безумства? — она выгнула одну бровь.              Девушка уже открыла рот, чтобы начать отрицать, но женщина была права. Грейнджер не могла представить её шутящей, до этого момента. Что уж говорить о таком…              — Да, я… мне не верится, — смущённо ответила Гермиона, моргая глазами чаще, чем нужно. Она опустила взгляд на свой чай, делая глоток.              — Вы очень мало знаете о другой стороне аристократии. Вам бы стоило поближе с ней познакомиться. Рано или поздно вы станете той, кто войдёт в её ряды.              Девушка подавилась напитком.              — Вы мне льстите, — неуверенно проговорила девушка, не понимая, к чему это говорила Нарцисса.              — Нисколько. Я знаю своего сына. Вы уже живёте здесь, потому что он того захотел. Все Малфои одинаковые. Им вечно мало.              Гермиона отставила чашку, прикусывая губу. Спорить с Нарциссой было глупо. Та знала своего сына с пелёнок, а любому прохожему достаточно пяти минут разговора с этим упёртым бараном, чтобы сделать такие же выводы. Если он хотел чего-то — он это получал. Аксиома.              — У вас с Люциусом было так же? — вопрос сорвался с языка прежде, чем Грейнджер успела подумать. Чёрт.              Если женщине этот вопрос показался бестактным, то она это не показала. Нарцисса пронзила девушку своим взглядом и ответила:              — Да.              — Простите… я…              — Ты не обязана извиняться за интерес к семье своего возлюбленного, — твёрдо проговорила женщина, уверенная в своих словах, как в магических постулатах.              — Да, извините… — она не помнила, когда последний раз так отчаянно пыталась расположить к себе человека до Нарциссы. — Мне правда трудно представить подобное. Вы с мистером Малфоем всегда казались такими… — Гермиона пыталась абстрагироваться от личности отца Драко. Она ненавидела достаточно, чтобы цедить его имя сквозь зубы, но ради женщины постаралась звучать равнодушно.              — Снобами?              — Да… То есть… — осеклась девушка.              Нарцисса подняла уголок губы.              — Возможно, если бы вам понравился кто-то другой из чистокровных семей, например, Нотт, его родители бы никогда не приняли вас.              Девушка не знала, что сказать. Но женщина сама продолжила.              — Любой брак в магической аристократии уходит в договоры и сделки. Дети всегда являются товарами, — поясняла миссис Малфой. — Мы с Люциусом не были исключением. Изначально родители хотели, чтобы я стала невестой Гринграссов. Но мой возлюбленный так взбунтовался, что наши семьи послушались его.              Гермиона удивлённо глядела в лицо Нарциссы.              — Я не знала, что вы…              — Что мы любили друг друга?              — А больше не любите?              Женщина поджала губы. Видимо, Гермиона попала туда, куда не следовало. Девушка уже хотела снова просить прощения, но Нарцисса прервала её не начавшуюся речь.              — Люблю, — в её тоне можно было различить обречённость. Словно это было клеткой. Словно любовь в этом случае была ошибкой.              Гермиона побоялась что-либо спрашивать ещё, поэтому просто ждала, когда женщина скажет что-нибудь. Например, зачем она пришла. Почему-то Гермиона считала Нарциссу человеком, который не побеспокоил бы девушку своего сына просто так.              — Как себя чувствовал Драко перед уходом? — сменила тему Нарцисса после минуты молчания.              Отлично.              Он хотел опоздать к Лорду, потому что ему было слишком приятно.              Тепло от воспоминаний расплылось по всему солнечному сплетению.              — Хорошо, — коротко ответила Гермиона, снова пряча взгляд в чашке.              В комнате возникла тишина, которая резала уши. По плечам девушки побежали мурашки.              — А как вы себя чувствуете? — поинтересовалась Гермиона.              Девушка заметила, как между бровей Нарциссы образовалась крошечная морщинка. Она не представляла, что творится в голове у женщины. Грейнджер могла предположить, что она думает о том, говорить ли правду или тактично уйти от вопроса.              — Чувствую себя заключённой, — всё-таки выбрала правду Нарцисса под звон стекла. Она резче, чем обычно, поставила напиток на блюдце.              — Почему?              Гермиона не глупа. Она понимала, что дело в Драко и Волан-де-Морте. Однако…              — Мне нельзя покидать Мэнор, — отвела взгляд в сторону женщина, явно погрузившись в свои мысли.              — Это связано с тем, что Драко теперь больше времени проводит с…              — Верно.              — Мне так жаль… Я знаю, как Драко за вас переживает.              — Не буду лукавить, Гермиона, я пришла поговорить именно об этом.              — Что вы имеете в виду?              — Я благодарна вам за вопрос о Люциусе, несмотря на то, что вы его ненавидите, — женщина твёрдым взглядом упёрлась в глаза Гермионы. — И, как бы мне ни не хотелось обсуждать свою личную жизнь с кем-либо, я не могу опустить эту тему.              Волнение задышало в спину Грейнджер. Тон Нарциссы настораживал. Под рёбра девушки затесалось стойкое ощущение, что сейчас она услышит что-то страшное.              — Любовь имеет множество граней. И я знаю, что вам это известно. Можно ненавидеть человека, но всё равно желать ему самого лучшего.              Гермиона не понимала.              — Я возненавидела Люциуса год назад, — женщина ушла в свои мысли, явно проговаривая слова на автомате. По лицу было видно, что она вспоминала. В красках. — Я готова была его простить за многое. Несмотря на то, что я изначально была против его походов на ранние собрания Пожирателей, которые в итоге привели нас к тому, что Лорд считает Мэнор одним из своих прибежищ, я всё равно готова была его поддерживать. Я старалась быть хорошей женой для Люциуса. Он советовался со мной, но всегда самостоятельно принимал решения. Таков был наш уклад. Однако… — взгляд Нарциссы с каждым словом становился более пустым. — Была вещь, которую я не смогла ему простить.              Гермиона боялась задавать уточняющие вопросы. Ей не хотелось прерывать миссис Малфой.              — Он пришёл ко мне в ночи. Я уже успела уснуть. Люциус сел на край кровати и сидел так, пока я не открыла глаза. Не знаю, сколько времени прошло, пока я не проснулась, — женщина слегка покачала головой. — Он сказал, что нашёл выход. Нашёл способ, чтобы навсегда остаться в почёте в глазах Волан-де-Морта. Я ничего не понимала. Меня напугал вид мужа. Мне хотелось ему помочь…              Девушка заметила, как Нарциссе стало тяжело говорить.              — Он рассказал мне, что Лорд искал способ создать новый крестраж. И… — глаза женщины налились влагой. — Он предложил ему Драко.              — Что?        К чему она клонит?              — Вы знаете, Гермиона, что разделять душу на несколько частей — задача, которая требует огромных усилий. В конце концов она истощается. Никакой предмет больше не может забрать то, что почти мертво. Вот только живые организмы… Люди… — нет… — С людьми этот процесс даёт сбой. Их душа может качать частичку другой, давая ей силы жить.              — Вы хотите сказать…              — Люциус предложил Волан-де-Морту взять душу Драко, как сосуд.              Слёзы покатились из глаз Гермионы. Губы исказились в боли.              — Он… он ещё один крестраж?              — Да.              Девушка закрыла рот руками, чтобы не закричать от неверия.              Драко…              Это звучало, как конец.              Как грёбаный приговор.              Самая злачная шутка в порту, после которой ты терял все зубы. Так сильно она задела слушателей.              Лёгкие неровно сокращались в рыданиях, заставляя девушку задыхаться от обиды.              — Почему… Как он мог?! — крикнула Гермиона, больше не заботясь о каком-либо мнении Нарциссы о ней.              — Не знаю.              — И вы его любите?! После такого?! — исступлённо завизжала девушка, страдая от спазмов в солнечном сплетении.              — Гермиона…              Грейнджер вскочила с места, обнимая себя руками. Бедный… Любимый… Почему… Почему мир так жесток с ним?              — Гермиона.              — Он знает? — ядовито бросила девушка, пребывая в чёртовой агонии.              — Нет.              Новый поток слёз захватил её лицо.              Мерлин…              О, она не представляла, что есть что-то покруче Круцио. Чёртов пиздец догонял её фурой, давая такую отдачу, что выстрела себе в голову было бы недостаточно.              Импульс моральной тряски задевал каждый её нерв, заставляя его полыхать в кромешных муках.              — Как вы могли позволить этому случиться?! — прорычала Гермиона в сторону женщины.              Нарцисса спокойно стала снимать с себя перчатки, словно не замечая восклицания в свою сторону.              — Вы молчите?! Как вы могли?! Отвечайте! — ударив ладонью о стол, извергала ненависть девушка.              Когда её руки оказались голыми с невероятным помолвочным кольцом на пальце, Нарцисса достала палочку и прочертила какую-то руну в воздухе.              Теперь на запястьях были видны тонкие цепочки.              Гермиона нахмурилась, глотая обиду. Её мозг стал размышлять, не находя ответа. Что это за херня?              — Я не могу отправляться куда-то, кроме домов Малфоев, — тихо проговорила женщина. — Я буквально заключена, Гермиона.              Девушка открыла рот, чтобы что-то сказать, но теперь все слова подыхали ещё в зародыше.              — Вы…              — Они проводили ритуал в другом месте, — пояснила миссис Малфой.              Грейнджер прикрыла веки, стараясь совладать с ужасом, охватившим её пару минут назад.              Она села обратно на своё место, каждой клеточкой тела ощущая обречённость. Такую, от которой хотелось повесить петлю на шею.              — Зачем вы рассказали мне? — прошептала девушка. На большее не было сил.              — Потому что вы можете передвигаться, куда захотите, Гермиона.              — Что вы имеете в виду?              — Если у вас получится убить Лорда, у вас будет время, чтобы найти выход: выкорчевать эту гниль из души Драко.              — Вы… вы шутите? — хохотнула Гермиона, ощущая, как она подходила к долбаному краю. Ещё немного и свалится в пропасть, переломав пару десятков костей. — Настолько тонкие материи —вроде души — будет сложно разделить, если с ними уже провели соответствующие деформации.              — Вы умная девушка, Гермиона… — Грейнджер сразу перебила её.              — Но не настолько, чтобы придумать методику по вылечиванию души! — она не хотела грубить миссис Малфой, но просто не могла контролировала свою речь.              — Вы можете найти соответствующих людей. У каждого есть какие-то слабости. Вам только стоит понять, куда давить.              — Шантажировать разных стариков, которые уже скоро пойдут на покой? — ядовито усмехнулась девушка.              — Да. Шантаж, убийства, пытки, — твёрдо говорила женщина. — Или вы хотите смириться?              Гермиона озлобленно взглянула на женщину, которая сидела перед ней. Теперь она узнавала в ней Малфоя слишком явно.              — Лорду ничего не стоит убить меня через эти цепи, — проговорила женщина, слегка поднимая подбородок.              — О чём вы?              — Это может стать проблемой, когда вы соберётесь на его убийство.              — И что вы предлагаете?              — Это уже моя забота, Гермиона. Просто вы должны это знать.              Чай остыл. Чашкам следовало разбиться от повышенных тонов. Крики уже преобразились в молекулы воздуха. В нём действительно летали отголоски этого разговора, давя на плечи собеседниц тяжёлым грузом.              — Я сама должна рассказать ему?              — Позвольте это сделать мне, — Гермиона не могла понять, как женщина могла сохранять спокойное выражение лица всё это время.              — Почему вы решили сначала рассказать это мне?              — Мы с вами не так много общались, Гермиона. Однако я вижу, как мой сын дорожит вами. Вы сможете его убедить лучше меня.              Гермиона тяжело вздохнула, принимая этот комплимент с гадкой горечью в содержании.              Они провели некоторое время в тишине.              — Мне жаль, что я потревожила ваш выходной, но это было необходимо, — вставая со стула, поправляя подол платья, сказала Нарцисса.              У девушки не было сил, чтобы ответить, поэтому она просто кивнула.              Они прошли к входной двери. Грейнджер перестала чувствовать что-либо. Её поглотила печаль, которая в моменте отключила весь гнев. Теперь осталась только скорбь по ещё недавнему светлому будущему с Драко.              — Гермиона.              Девушка с пустотой в зрачках направила взгляд в лицо женщины.              — Я благословляю вас с Драко.              Грейнджер нахмурилась, не понимая, к чему женщина это говорила.              — Спасибо…              Нарцисса едва видно улыбнулась и скрылась за дверью.              

***

             Гермиона сидела на диване, размышляя второй день о том, где можно было найти выход. Как избавиться от крестража, который крепко засел внутри души Малфоя, который стал его частью?              Удар двери вывел её из состояния анабиоза.              Девушка резко встала и побежала на звук.              Она открыла рот, чтобы поздороваться, но Грейнджер не смогла произнести ни слова.              Малфой выглядел отвратительно. Вся его одежда была рваной, грязной и потрёпанной. Его щеки, которые и раньше были довольно впалыми, словно втирались в челюсть. В них больше не было намёка на мясо. Только кожа.              Его прямая осанка пропала. Вместо неё теперь были опущенные плечи.              И его взгляд…              Он был таким неживым. Если у смерти были глаза — они сейчас смотрели на неё.              — Драко…              Гермиона боялась пошевелиться. Ей было до одури страшно от того, что он может её оттолкнуть. Ему никогда не нравилась жалость.              — Грейнджер, — глухим голосом ответил он.              Девушка осторожно подошла к нему. Он не двигался. Ни одной своей конечностью не дрогнул, пока она приближалась.              Гермиона вгляделась в его радужки, чтобы найти. Отыскать её слизеринца в закромах человека, стоявшего сейчас перед ней.              Но он был быстрее.              Её тело попало в объятия, которые отдавали могилой, гнилью и любовью.              Влажные дорожки поползли по её щекам. Она обняла его в ответ.              — Драко… Что с тобой?              Он молчал. И впервые это было не игрой. Он не пытался раззадорить её злость. Потешить своё эго, заставляя Гермиону кипятиться. Ему самому было страшно отвечать на этот вопрос.              Они стояли так целую вечность.              Их тела были подобно магнитам. Один из них совсем потерял свой заряд, а у другой делился своим, чтобы тот мог продолжать существовать.              Через необъятное количество времени для разума Гермионы прозвучал хлопок аппарации.              Она нехотя оторвалась от парня, замечая незнакомую эльфийку, которая глотала большие капли слёз.              — Хозяин…              Драко молчал.              — Что случилось? — спросила Гермиона вместо него.              — Хозяин… — продолжало рыдать существо. — Хозяйка Нарцисса…              Девушка нервно прикусила губу от первой пришедшей в её голову мысли.              Наконец-то она прочитала в лице Малфоя первое изменение.              — Идём, — тихо и неживо прозвучал он, подходя к эльфийке, соединяя её ручку и его ладонь.              Он даже не оглянулся, когда исчез в воздухе.