На бис

      Смердящая гнилью и землёй, в обносках старых жертв. Унылая, грязная и страшная. Отнимающая жизни детей, подростков, животных. В её груди шелестели черви, сжирая души тех, кого она поглотила одним своим присутствием.              Смерть.              Вездесущая, мрачная и жестокая. Беспринципная, властная и непредсказуемая.              Такой она казалась Драко в детстве, когда мама читала ему на ночь сказки про «Дары смерти».              Пока он отлеплял своё непомерно тяжёлое тело, будто нарочно обращённое в мокрую глину, Малфой усмехался своим представлением о смерти в прошлом.              Эта чертовка явно не такая злачная и мерзкая.              И совсем не унылая.              Она хитрая, забавная и игривая.              Спазмы колотили его организм, а зубы сцепились воедино, чтобы хоть как-то соорудить из остатков сил что-то похожее на контроль. Собой было до невозможности сложно управлять после очередного цикла адского пекла в солнечном сплетении.              Это всё проворачивалось вновь и вновь, ослепляя его разум совсем. В его венах текла ртуть, вживляя отраву Круцио в каждый капилляр его конечностей. Он больше не чувствовал себя личностью, он больше не чувствовал себя человеком. Он даже себя монстром больше не ощущал.              Его существо было блеклым пятном на полу Мэнора, в котором поселился Лорд после кражи его последнего крестража.              Если бы у Драко осталась хоть какая-то энергия, уголок его губы поднялся бы.              Том Реддл с таким рвением бежал от смерти, когда сам Малфой смотрел ей в глаза чуть ли не с надеждой.              Она заигрывала с ним, вертела своей косой, показывая фокусы, чтобы он продолжал жить и видеть воочию этот рваный образ с чуть кудрявыми волосами.              Для кого-то Смерть была кошмаром.              Для Малфоя — недостижимой мечтой.              И почему-то у этой дрянной суки было столько возможностей, чтобы забрать его к себе. Надеть его душу на ключницу, которую та носила с собой, чтобы не забыть имена всех своих жертв. Но его не хотела брать в эту шлюпку звенящих душ, потому что ей нравилось наблюдать за его стараниями выжить, когда всё естество просило конца.              Вся парадигма его жизни держалась на столпах трёх человек. Он готов был бороться за них. Готов был забавлять Смерть, чтобы она хохотала низким смехом, придерживая капюшон, с целью не показать лица.              Это было проклятие.              Ему хотелось войти в вечный покой.              Но он не готов был заплатить страданиями своих людей.              — Ты стал моим самым большим разочарованием, Драко, — ровным голосом проговорил Лорд, поглаживая палочку в своей руке. Его спокойствие было таким же блефом, как пресловутый белый свет в конце туннеля. Ты возвращаешься в реальность.              Открыть рот и издать хотя бы звук было сложно. В последнее время находиться рядом с Реддлом было сродни стали в огне. Он вытачивал из остатков Малфоя, что хотел. Его конечности крючились в самых разных позах, которые выбирал сам Лорд.              Ублюдок не переставал его истязать, несмотря на обеднение своих рядов.              Однако он знал, что Драко не предаст. Ведь была она…              — Я дал тебе достаточно времени, чтобы исполнить свой долг, — с расстановкой произнесла фигура, неспешно шедшая по тёмному полу Мэнора. — Ты должен был принести диадему, чтобы заслужить прощение, — хлёсткие слова били по перепонкам парня, который морщился от любого громкого звука в зале, построенном собственными предками. — Но ты не только не нашёл крестраж, мальчик. Ты позволил Орденовцам его уничтожить!              Последнее слово Лорд рявкнул, окуная в омут боли Малфоя вновь. Нервные импульсы передавались по всей поверхности тела, разжижая в Драко остатки надежд на скорый конец пыток. Боль шагала по нему силой в несколько сотен тонн, заставляя его поверить в то, что его в конец вмяло в древесину под торсом.              Больно!              Больно!!!              Зачем я это сделал?              Ответ всегда примусом опылял его мысли дозой свежего шоколада. Точно не горького. Она всегда была излишне сладкой и тающей на языке.              Боль.              Боль.              Она.              Ради неё.              Слёз уже не осталось. Глаза норовили выпасть из глазниц от недостатка влаги.              — Я предупреждал тебя, Драко. В прошлую нашу беседу ты пообещал выручить меня, но не сдержал своего слова, — Малфой еле различал его речь. В его ушах слышалось только бурление крови. — Но раз ты посмел меня подставить, мне придётся принять другие меры.              Лорд взмахом палочки распахнул двери.              — Приведите её.              Нет.              Нет.              Нет-нет-нет.              Рыдания с новой силой разошлись в груди Малфоя. Они не содержали в себе слёз. Это сухие, рваные вдохи и выдохи рука об руку кружили с судорогами.              Он услышал цокот её туфель, эхом раздавшийся по стенам помещения, в котором они находились.              — Мой Лорд, — в голосе были слышны нотки волнения, которые мог различить только её собственный сын. — Вы звали меня?              — Да, Нарцисса. Твой сын перестал подчиняться мне. Всё-таки крови Блэков в нём больше, чем мне бы того хотелось. В этом есть и твоя вина, не так ли?              Мама…              — Вам лучше знать, Повелитель.              Прости…              Картинка задрожала. Пространство потемнело.              Крики матери начали разъедать ему черепушку.       

***

             Когда Гермиона зашла домой, он был пуст. Лёгкий привкус мужского одеколона с ноткой вишни, казалось, забрался в фундамент здания, лишний раз напоминая о том, что сейчас может претерпевать Драко. Это ощущалось, как зудящая аллергия, которая появляется, когда он пропадал с её поля зрения.              Её одолевали ломка от него и тревога за него.              Девушка старалась думать о том, как им избежать этих губительных для Малфоя последствий. Ей нужно было что-то придумать, чтобы помочь ему. Она пообещала ему, что поможет.              То время, которое Гермиона провела с Драко, ей показало, что он совсем не в восторге работать на Реддла. А личное уничтожение крестража от парня ещё раз доказывало, что он был, мягко говоря, не в восторге от такой работы.              Малфой слыл тем человеком, который заставит работников заведения сделать комнату без углов, если ему внезапно разонравится привычный дизайн здания. И то, что он всё это время работал на Лорда с закостенелым чувством неудобства, открывало на многое глаза.              И нетрудно было догадаться, что послужило этой всеобъемлющей причиной, чтобы поставить свой комфорт на последнее место.              Нарцисса.              Нужно было придумать какой-то способ, чтобы исключить её из уравнения. Драко зависим от Реддла, пока она рядом. Видимо, было то, о чём Гермиона не знает, ведь иначе Малфой бы давно сделал это, чтобы не чувствовать лишний раз наседаний Лорда.              Гермиону выворачивало от осознания, что она сидит здесь, в безопасном доме Драко, когда сам парень наверняка сейчас испытывает пытки Лорда на себе. Вина уже стала вторым дыханием девушки, которая съёжилась на диване, подтянув к себе ноги.              Хлопок двери вывел её из анабиоза раздумий. Она повернула голову, мечтая увидеть на пороге комнаты платиновую макушку, но её глаза встретились с тёмными роговицами цвета алкоголя, который он поставляет всей Магической Британии.              — Грейнджер.              Девушка глядела на мулата, не зная, как реагировать на его приветствие. Они не ладили с первого дня нахождения здесь, если не раньше. Просто до этого у неё не было возможности выяснить.              — Забини.              Гермиона не понимала, что он от неё хотел. Он не садился, так и стоял рядом с дверным косяком, не переставая пялиться на девушку.              — Джинни просила меня узнать, как всё прошло, — наконец-то объявил причину визита Блейз.              — Почему сама не пришла?              — Она у колдомедика. Она не хотела на него идти, пока я не пообещал прийти сюда.              — С ней всё в порядке? — Гермиона поставила ноги на пол, чувствуя готовность идти на выручку подруге.              — Это еженедельный осмотр по беременности.              Выдохнув и расслабившись, девушка хмыкнула: в Джинни открывалось всё больше черт покойной миссис Уизли.              — Мы справились. Крестраж уничтожен, — наконец-то давая ответ на поставленный вопрос.              — Отлично.              Повисло неловкое молчание. Хотя неловким, скорее всего, оно было только для Гермионы. Потому что парень, таранящий её взглядом, выглядел так, словно был вторым хозяином этого места. И не сказать чтобы он был рад её присутствию здесь.              Теперь девушка ощутила стойкое желание пойти в душ и отмыться от этого цепкого взгляда. Он явно не стоял здесь просто так. Что он от неё хочет?              — Что-то ещё?              — Да, — в его голосе слышалась только одна тональность — снисходительность. — Я хотел извиниться.              Ого.              — Джинни заставила?              Очевидно, что парень бы не объявился здесь, если бы не его девушка.              Его губы изогнулись в злую усмешку.              — Давай начистоту, Грейнджер. Мне было плевать, какая у тебя кровь, пока ты не начала спать с моим другом.              Она прикрыла веки, чтобы досчитать до трёх. Это просто один из бывших слизеринцев. С одним из них они сегодня уничтожили крестраж. Всего-то!              — Тебе не кажется, что было бы рациональней забыть обо всём и хотя бы попробовать нормально общаться? Джинни моя лучшая подруга, а Драко… — девушка притихла, не зная продолжения реплики.              — Хороший вопрос. Кто он для тебя, Грейнджер?              Она не могла ответить. Даже в своей голове она пыталась любым путём обойти точности в их отношениях. Драко определённо не был другом, но и её молодым человеком не приходился.              Ей было достаточно и того, что они не пытаются убить друг друга, пока находятся в одном пространстве. Это уже было большим, чем девушка могла желать.              Однако он попросил её быть рядом… Не это ли гарант того, что теперь он был…              Её парнем?              Она готова была засмеяться вслух. Если в мыслях это чувствовалось инородно, то на языке и подавно было бы глупо.              — Он тот, ради кого я просыпаюсь по утрам, Блейз.              Это было лучшее описание её принадлежности к Драко. Это было правдой — даже когда она хотела только мести. Иногда ей казалось, что она не сошла с ума после десятков смертей своих друзей только потому, что мечтала убить Малфоя.              Вся её жизнь была сшита из разных кусочков её чувств к нему. И именно это стало отдушиной в такое мрачное время. Потому что влюблённость, желание сделать Драко так же больно, как и он ей, интерес к нему и гнев — обитали в её душе перманентно. Как приколоченное тело на монументе жертвоприношений.              Брови мулата взметнулись вверх.              Он тяжело вздохнул, наконец-то проходя вглубь комнаты, оставляя за собой шлейф дорогого парфюма.              — Что ты думаешь делать дальше? — Впервые его вопрос был задан без презрения или флёра высокомерия. Его действительно интересовало это.              — Я думала о том, как спасти Нарциссу, но… — несмотря на то, что они не испытывали тёплых чувств к друг другу, Гермиона знала, что ему можно было доверять. Это развязало ей язык. — Если мы убьём Лорда, эта надобность отпадёт.              — Это невозможно. Почему тогда Поттер не…              — Мы не успели найти последний крестраж к тому моменту, как началась «Битва за Хогвартс», — бегло произнесла девушка, чувствуя сжимающееся сердце от упоминания лучшего друга.              — Кто сказал, что их всего семь?              — Дамблдор, — не задумываясь, ответила Гермиона.              — А если он ошибся?              — Он бы…              — Ну-ну, Грейнджер. Каждый из нас ошибается. Насколько я знаю, старик самолично привёл Реддла в школу. Не думаешь, что из этого вышла полная херня?              И здесь Гермиона замерла. Могли ли они быть уверенными в том, что уничтожили последнюю частичку души Лорда? В словах Блейза был смысл. Директор часто им помогал, но не всегда оказывался прав. Взять хотя бы предателя Снейпа.              Насколько сильно они рискуют, если вознамерятся убить Волан-де-Морта в ближайшее время? Как им выяснить правду?              Однако раскалывать душу более чем на семь кусочков было просто сумасшествием. Хоть Лорд и был совершенно диким психопатом, но его планы можно было считать чёткими и действенными.              Ей нужно было освежить память о тёмных артефактах.              Но как это можно…              Книга Драко!              Тогда, в лазарете, он отдал ей томик «Maledictiones Mortiferae et Dona Tenebrarum», над которым она долго сидела с рунным словарём в гостиной Гриффиндора.              Где она была? Последний раз она брала её в руки в «Воробье», когда Рону казалось, что они отыскали последний крестраж.              Орден… Теперь, когда она увидела Драко, она обязана проверить, что стало со всеми людьми, которые тогда пошли с ней на операцию.              Внезапно в комната озарилась свечением от прекрасной лазурной лошади, влетевшей в гостиную.              Патронус исполнил голос Джинни: «Блейз, мне нужно, чтобы ты срочно пришёл. Я узнала, кто у нас будет…»              Гермиона раскрыла рот, а затем перевела взгляд на Забини. Она увидела в его глазах неверие вперемешку с волнением, которые словно окатили лицо парня холодной водой.              Он встал с места, заворожённо продвигаясь к выходу. Затем он обернулся и непривычно тревожным голосом проговорил:              — Джинни выбрала тебя, как крёстную маму ребёнка, — он смочил горло. — Я выбрал Драко, как отца.              У Гермионы, которая всегда знала, что сказать — пропал дар речи.              Несмотря на то, что у неё никогда не будет своих детей… у неё будет крестник или крестница, о котором она сможет заботиться.              — Я буду рада, Блейз. Я уверена, что он тоже, — девушка сжала губы, а затем добавила: — Спасибо, что пришёл.              Забини кивнул и вскоре скрылся за дверью.              Девушка поблагодарила Мэрлина о том, что он забыл о наставлении Драко следить за ней. Теперь у неё была палочка и возможность спокойно покинуть этот дом.       

***

             Гермиона преодолела черту, за которой работала магия «Фиделиуса». Она чуть заметно дёрнула кончиком древка, чтобы проверить движение в доме.              Простое заклинание обнаружения говорило о том, что внутри есть один человек. Даже если это и был Пожиратель, то она могла с ним справиться. В школе её атакующие и щитовые навыки были отвратительными, но сейчас она ручалась за себя. Было несколько личностей, с которыми у неё могли возникнуть серьёзные проблемы на дуэли — все они находились в Мэноре.              Девушка закатала рукава мантии, которую ей ещё в первый день притащила Джинни, чтобы выходить на прогулки перед домом. Она тихо достигла двери, медленно открыла, поддевая ручку вверх, чтобы она почти не издавала скрипящего звука.              Гермиона ступала по прихожей, за которой следовала кухня. Она чуть не забыла о дырке в полу, которую раньше здесь огибала по привычке.              Девушка держала палочку наготове, прислушиваясь к каждому шороху. Пока было тихо. Можно было бы подняться на второй этаж, но ей нужно было убедиться до конца, что никого не находилось на этом.              Затем послышались шаги со стороны уборной.              Она обернулась, направляя палочку в сторону человека, который шёл в её сторону.              Из-за угла вышел тот, которого она почему-то даже не мечтала встретить.              Из её глаз полились дорожки слёз, Гермиона не успела сообразить, как повисла на шее рыжего лучшего друга, который с ошарашенным лицом стоял в полном ступоре.              — Рон! — от него пахло зубной пастой и тыквенным соком, Хогвартсом и детством.              — Гермиона…              Только когда слух уловил её имя, девушка почувствовала, как его руки сжимают её в тисках всё туже.              — Где ты… Я думал…              — Я тоже думала…              Они говорили другу другу рваные, ничего не значащие фразы, которые становились для них весомыми только потому, что их тела были вплотную вжаты в друг друга.              Когда Гермиона водила своими руками по спине парня, она по-настоящему исцелялась. С каждым вздохом новый кирпичик наслаивался на её ментальное состояние, делая его более-менее стабильным.              До того, как она увидела своего друга здоровым, стоящим посреди их секретного штаба, она не могла выкорчевать из своей головы устойчивую тревогу, царапающую девушку по солнечному сплетению.              Шёл четвёртый день её незнания состояния Ордена.              И то, что Рон был жив, уже стало для неё колоссальной отдушиной.              Она оторвалась от него, бегая глазами по его лицу. Она заметила пару новых ссадин, не успевших затянуться.              — Прости меня… — всхлипывая, произнесла Гермиона.              — За что? Где ты была? Мы считали тебя погибшей, — его губы задрожали.              — Вы? Кто-то ещё выжил? — с напором спросила девушка, чуя, как надежда внутри неё начинает светиться.              — Только Грюм и Билл. Минерва…              Девушка прикрыла рот рукой от горя, вставшего поперёк её горла комом.              Да, она думала о любых вариантах. Придя сюда, она не надеялась увидеть своего лучшего друга воочию. Живым. Но одно дело размышлять о потерях, а другое — знать, что подобное всё же произошло.              — Мы не смогли её спасти.              Профессор Макгоннагал была той, к кому Гермиона могла обратиться в поисках сведений, которых было не найти почти нигде. Кладезь знаний, который хранила в себе её бывшая преподавательница, был необъятен.              Грейнджер сидела с ней вечерами, пытаясь прийти к более точному переводу томика про крестражи. Они часто вместе занимались лечением раненных, потому что мадам Помфри не поспевала за больными. Когда Гермиона получила проклятие, поразившее её таз, Минерва часто помогала ей ходить в уборную, поддерживая её на весу.              Как бы тебе не хотелось, а на войне ты сближался со своими сторонниками. Этого не отнять.              Глаза щипало от нового потока слёз, хлынувших от ужасной новости.              — Как это произошло?              — Слуки…              Гермиона опустила лоб на грудь своего друга, задыхаясь в рыданиях. Для хороших людей всегда хотелось гуманной смерти. Но эта была гадкой и отвратительной. Даже врагу не пожелаешь быть съеденным заживо.              — Я убила её! — Рон гладил содрогавшуюся девушку по спине. — Почему?! Почему всё происходит так?! Я ненавижу это! Ненавижу войну!              — Ты не виновата. Никто не виноват. Мы сделали всё, что в наших силах, — тихо проговорил парень самую банальную речь из всех, что она слышала. Но никакая другая не подходила лучше.              Её желание увидеть Джинни и Флёр возросло в геометрической прогрессии. На второй год после шестого курса их дружба стала прочной. Несмотря на то, что Уизли и Грейнджер раньше смотрели на блондинку волком, вскоре они стали пристанищем чего-то тёплого друг у друга. Каждая из них готова была выйти покурить с Гермионой в любое время. Их союз был соткан из боли, курения и игр в покер.              Но были отдельные вечера, когда они все не могли уснуть. Тогда умирал кто-то из близких. У девочек была общая комната, потому им ничего не приходилось, кроме как говорить. Они вспоминали самые тёплые моменты с погибшим, смеялись, плакали, обнимались…              Потом Флёр загрыз оборотень. После этого у них ни разу с Джинни больше не было таких памятных ночей.              — Хочешь, я налью воды?              Утирая свои слёзы, девушка процедила невнятное «да». Рон отошёл за стаканом, и Агуаменти наполнил его жидкостью.              Руки чуть дрожали, пока она подносила к губам стекло.              Никому нельзя было вязнуть в боли. Никто не заслуживал этого цикла страданий, который приносила такая никчёмная и мерзкая бойня, называющаяся войной. Становилось дурно от того, как долго они варились в этом болоте.              Четвёртый год симбиоза страха, потерь и отсутствия будущего.              — Где ты была? Почему не пришла сюда сразу после операции? — только сейчас девушка заметила на его лице не только шрамы и раны, но и акне на впалых скулах.              — Я… я искала метод, чтобы разрушить крестраж.              Глаза Рона расширились, впиваясь в неё с чистейшим шоком.              — Ты забрала его?              — Я уничтожила его, Рон, — стакан стукнулся о столешницу.              — Как? Ты не шутишь? Как это возможно? Как у тебя получилось?              — Я сожгла диадему адским пламенем. Это был единственный вариант, который я нашла.              — Расскажи по порядку, чёрт, это ведь хорошие новости! Это ведь была последняя часть! Нужно вызвать Грюма!              — Нет, Рон, стой, — девушка схватила его за руку, в которой только что появилась палочка. — Я не могу тебе рассказать о том, как выбралась из того подвала и что делала эти дни, пока не приходила.              — Почему? — он свёл брови в замешательстве.              — Я не могу сказать. Это цена за крестраж. Как только я придумаю, как объяснить — сделаю это.              На его лице читалось странное недоверие и смятение. И пусть. Она не может ему рассказать о Драко. Точно не сейчас. Точно не когда она сидела в безопасности рядом с его сестрой всё это время, съедая самые лучшие органические продукты в Британии превосходного приготовления.              — Не понимаю.              — Просто поверь мне, — девушка сжала его запястье. — Пожалуйста.              Рон испытывающе смотрел на подругу. По каждому напряжённому мускулу было видно, что Уизли совсем не одобряет такую скрытность. И она понимала его чувства. Ведь они были лучшими друзьями, прошедшими огонь, воду, смерти, болезни… Однако отношения с Малфоем были за гранью.              Рон не поймёт. Никогда не простит.              Если Джинни оправдывала Гермиону, потому что сама сбежала с поле боя с новой жизнью внутри себя, то лучший друг никогда не поймёт её привязанности к убийце его брата.              Однако Рон согласился на её условия.              — Расскажи мне, как вы спаслись.              Девушка придумывала сотню вариантов, которые бы могли вытащить Орден из того злачного места. И каждый в итоге был ей отвергнут. Гермиона никак не могла найти логичную и работающую стратегию по их спасению.              — Когда ты пошла к крестражу, на нас напала группа Пожирателей, которая прорвалась через двери. Мы уже не могли их удерживать. Слуки бы сожрали нас, — парень подошёл к холодильнику и достал из него белую коробку, завязанную на тонкую бечёвку. Девушка заметила, как из-под двери выбежал таракан, мотающий усиками. — Но мы заметили, что несмотря на колдовство подонков, их слуки не кусали.              Парень начал развязывать верёвку, распаковывая торт, от которого ещё не отрезали ни один кусочек.              — В ход пошли кулаки. Грюм, Билл и я смогли кое-как отбиться от некоторых. В какой-то момент Аластор сказал нам напялить их пожирательское тряпьё. Оказалось, оно было пропитано какой-то хренью, отталкивающей этих животных, — Рон отлевитировал две маленькие тарелочки с ложками, чуть поржавевшими от старости. — Но Минерва… Ты ведь знаешь, что она никогда не тренировалась физически… Ей ничего не оставалось, как отбиваться от ублюдков магией. Мы не успели ей никак помочь.              Гермиона опустила печальный взгляд на свой кусок десерта, осознавая, что аппетита не было совсем. А ложка Рона не переставала звенеть о тарелку.              — Когда мы поняли, что можем спокойно колдовать, половину наших уже перебили, — жуя бисквит, Уизли продолжал. — Я побежал в твою сторону, а потом появился Малфой. Мы успели перекинуться парой заклятий, но тварь оглушила меня. До сих пор не могу понять, почему это была не Авада.              Почему Драко не рассказал ей?              Это было в его стиле — кичиться своими победами.              А была ли это одна из его побед?              — Как ты себя чувствуешь? — Гермиона так мечтала его увидеть, и, когда наконец-то смогла, поняла, что ей почти нечего у него спросить.              — Пока не увидел тебя, всё было херово, — парень тепло улыбнулся, положив свою руку на руку Грейнджер.              Её пронзило током. Она неловко подняла уголок губы, через минуту вынимая её из-под его ладони. Это странно ощущалось.              — После операции мы долго думали, есть ли смысл в Ордене теперь.              Гермиона удивлённо посмотрела на друга.              — Да, это было тяжело. Но мы пришли к решению о том, что мы всё равно вне закона здесь, а идти больше некуда. Решили жить здесь, пока что-нибудь не придумаем.              — Нам осталось только подобраться к нему и убить, — напомнила ему девушка о своих словах.              — Да, теперь я знаю. Но до твоего появления у нас совсем опустились руки.              Это было так больно слышать.              Столько времени, столько людей было потрачено, а они всё равно отчаялись. Гарри бы хотел, чтобы они боролись до самого конца. И Гермиона сделает всё возможное, чтобы исполнить планы друга.              Дальше Рон рассказал о том, куда отбыл Грюм вместе с Биллом. Они искали новых сопротивленцев, устраивавших крошечные бунты в центре Британии. Орден не знал их мотивы, но поговорить с ними стоило. Видимо, кого-то тоже не устраивает диктатура, устроенная Лордом.              Парень дал ей почитать газету, в которой не было ни слова сказано об их ночной вылазке.              За весь их разговор девушка не взяла в рот ни кусочка. А Рон съел почти весь торт, частенько почёсывая покрасневшие локти и лоб с мелкими прыщами.              Она ещё раз предупредила его о том, что не может сказать всех подробностей, но вернётся совсем скоро. Гермиона сказала, что будет звонить ему каждый день по стационарному телефону, чтобы он не волновался.              Тот, хоть и с неохотой, но согласился.              Они крепко обнялись на прощание.       

***

             Это было невыносимо — смотреть на свою мать без сознания.              Он надеялся, что зелья помогут улучшить её состояние. Ему была привычна ломота в теле, чёртова лихорадка и безостановочные мигрени в голове, но к чему он никак не мог привыкнуть, да и не хотел — страдания Нарциссы.              Драко провёл с ней у постели несколько часов, зная, что она не проснётся ещё часов пятнадцать. Он корил себя, обзывал самыми гадкими прозвищами, чтобы только на секунду почувствовать заслуженное наказание за провинность.              Однако…              Когда Малфой смотрел на бездыханное тело ведьмы, которая за короткий промежуток времени перевернула его жизнь с ног на голову… он ощущал то же самое.              Это была игра, в которой он априори не мог победить. Усидеть на двух стульях было нереально с картами, которые ему выпали при раздаче.              Либо мать, либо Грейнджер.              Они обе были готовы пойти на всё, чтобы спасти такого, как он. Драко никак не мог понять, что в нём было особенного, что такие светлые души отыскали хорошего в его кромешной тьме? И, если мать могла испытывать чисто родственные чувства, то… она…              Гермиона с ранних лет для него была феноменом. Магглорождённая ведьма, которая училась лучше него на каждом предмете. Он ненавидел людей, которые делали что-то лучше него. Отец высмеивал Драко за то, что он получал оценки хуже, чем Грейнджер.              И только когда все вели конспекты, когда учитель отворачивался на доску, Малфой признавался себе: в этой всезнайке было что-то особенное.              Два идиота, которые таскались с ней по пятам, раздражали его ещё больше неё. У неё всегда были проблемы с излишним опекунством всякого шлака.              Может быть, он действительно чего-то стоил, если Гермиона так цеплялась за него? Из раза в раз спасая, проклиная и вновь целуя?              Он не хотел выбирать.              Малфой попросил Миппи, эльфа, принадлежащего лично Нарциссе, доложить ему, когда она проснётся. А пока он может проведать кудрявую гриффиндорку, закатывающую глаза на любую его скотскую шутку.              Аппарация заставила его тяжело дышать. Все кости зудели от недавних пыток. Но сейчас было терпимо. Потому что большую часть времени уёбок концентрировался на матери.              Когда он зашёл в дом, он не заметил её присутствия на первом этаже. Затем проверил второй этаж — тоже ничего.              Волнение само закрутилось в его сознании. Драко чувствовал приближение смерча.              Малфой использовал заклинание распознавания. Никого не было внутри и во дворе.              Она могла быть у беременной Уизли.              Парень уже ощущал нехилое дребезжание своих органов от преддверия чего-то неприятного. Где, блять, она была?!              Драко аппарировал к Забини, прошёл в их дом (теперь доступ ему был разрешён, какое счастье, нахуй). Он попросил оповестить домовиков о его прибытии.              Блейз выполз из своей норы, в которой, похоже, трахался с грёбанной Уизлеттой. Его растрёпанная причёска, которая всегда была идеально уложена, говорила о многом.              — Где Грейнджер?              — В смысле, где Грейнджер?              Херово.              Очень херово.              — Её нет у меня, — было слышно, как каждое его слово накалялось злостью. — Я думал, она у твоей жёнушки.              — Она не была у нас сегодня. Я видел её пару часов назад. Мы говорили в гостиной.              — Блейз? — рыжая прикрывала полы халата, с опасением смотря на Драко, который даже не бросил на неё колкий взгляд.              — Ты не знаешь, где Грейнджер? Она тебе не говорила, куда хотела пойти? — уточнил Забини у девушки.              — Нет… Что-то случилось?              — Её нет в моём доме.              — Ты ведь отдал ей палочку. Она, наверное, пошла навестить Орден, — подала идею Уизли.              Малфой сделал протяжные вдох и выдох.              Сука.              Она ведь могла пострадать.              Какого хуя ей сдались эти полуживые сволочи?              Уизли.              Она могла побежать к этому уёбку, как только Драко ушёл получать Круцио в горло. Ахуенно.              Как же он ненавидел её.              Грейнджер, я убью тебя.              — Это, конечно, логично. Но она могла выйти и в маггловский магазин поблизости, — сказал разумную мысль Забини.              — Она не должна была никуда уходить, — процедил Малфой, вспоминая её слова, которые теперь были зашрамированны у него на подкорке.              Обещаю.              — Она тебе так сказала?              — Да.              — Гермиона выполняет обещания. Это правда странно, — только подкидывала дрова в костёр его опасений, Уизлетта.              — Тогда я пойду её искать.              — Где?              — На улице.              — Ты собираешься шариться по маггловскому Лондону в поисках Грейнджер?              — Да.              — Ты совсем чокнулся?              — Уизли, — обратился Драко к девушке впервые за всё время их нахождения рядом. — Можешь посидеть у меня, чтобы, если она объявиться, сообщить?              — Конечно, — чуть смущённо ответила она.              — Отлично. Я в долгу.              Драко уже развернулся, чтобы уйти, как Блейз догнал его.              — Я с тобой.              — Шариться по маггловскому Лондону в поисках грязнокровки? — процитировал его Малфой.              — Да.              Он посмотрел в глаза Забини. Их немой диалог состоялся ровно минуту, чтобы договориться обо всём. Возможно, они были херовыми друзьями, которые не могли словами попросить прощения друг у друга.              Но взаимные кивки в такие поганые времена были чуть ли не спасательным кругом в океане. Этого было достаточно, чтобы всё забыть.              — Отлично.       

***

             Гермиона открыла дверь дома, который за пару дней уже стал её привычным пристанищем. И стоило ей сделать пару шагов, как Джинни выбежала в прихожую, приложив руку к груди.              — Где ты была?! — требовательно и взволнованно спросила Уизли.              — Я… С Роном…              — Он жив?! Мерлин! Почему ты никому не сказала? Могла бы оставить записку! Малфой чуть ли не собак собрал на твои поиски!              — Что…              В ту же секунду Джинни отправила свой Патронус Блейзу со словами о том, что Гермиона вернулась и с ней всё хорошо.              — Он пришёл сюда, увидел, что тебя нет, и запаниковал, — пояснила девушка, замечая сбитый с толку вид Грейнджер. — Так что с Орденом?              Гермиона уже хотела ответить, но сзади неё грохотом врезалась в стену входная дверь.              Несмотря на то, что сегодня была солнечная погода, а температура совсем терпимая, её обдало холодом.              Она развернулась, ощущая, как его глаза почти скоблили по её поверхности тела, убеждаясь, что девушка выглядит точно так же, как и тогда, когда он её оставил.              — Джинни, идём, — позвал её Блейз.              Уизли приняла его ладонь, оглядываясь на подругу. Она сочувствующе изогнула брови. От этого Гермионе стало ещё хуже. Пара вышла из здания, отправляясь обратно к себе.              А он неотрывно таранил её тяжёлым взглядом. Девушка стояла посреди коридора, всеми силами подавляя желание обнять себя руками.              — Где ты была? — таким тоном можно было освежёвывать людей.              — Я уходила узнать, что с Орденом.              — Узнала? — этот вопрос звучал так осуждающе, что она опустила взгляд и прикусила губу. Это было просто смешно. Почему она так прогибалась под его давлением?              — Да.              — Как там Уизли?              Эта фраза была пропитана мышьяком и чумой в одном флаконе. Гермиона чувствовала подступающую метель со стороны айсберга, который готов был её смести со своего пути.              — Не очень, — тихо ответила она.              — Это стоило того?              Она подняла на него взгляд, сталкиваясь с ожесточённым выражением лица.              — Мне нужно было узнать, Дра…              — Какого хера ты сунулась туда?! — рявкнул парень, заставляя её дёрнуться от неожиданности.              — Я провела здесь столько дней! Когда мы готовились к уничтожению крестража, ты только сказал, что некоторые выжили. Я должна была убедиться, что…              — Убедилась? Можешь катиться к своему Уизли обратно.              Она не верила, что слышала это.              — Причём здесь Рон?              — Он хотел тебя трахнуть, Грейнджер. Я прекрасно помню, как разбил ему ебало на шестом курсе.              — Это было давно.              — Да. Но почему-то после стольких лет я всё равно хочу тебя трахнуть, — из уст другого человека подобное бы звучало, как пошлый комплимент. От него же — как осквернение личности. Падение с многоэтажки без единого лоскутка одежды.              Она молчала, потому что пыталась придумать. Хоть что-нибудь, что поможет ей выйти из этой грязной беседы, полностью истыканной минами.              — Драко, я просто хотела…              — Ты обещала.              — Что… — осознание головной болью вернулось к ней. — Да, но это не значит, что я буду ждать тебя, как верная собачка.              — Тогда вали нахер.              Она раскрыла рот, чтобы хоть что-то ответить. Девушка сделала наш к нему, но его речь, как раскат грома, поразила её.              — НАХЕР! Вали из моего дома! — процедил Драко, вживляя в каждое слово нужную дозу смертельного оружия.              Она всхлипнула.              Гермиона прошла мимо него, прикрыв веки и задержав дыхание. Будто это бы помогло не почувствовать наркотический эффект от вишни.              Девушка вышла за дверь, потом за ограду.              И телепортировалась.              Наконец-то позволяя себе разрыдаться.