На бис

      За время нахождения в Норвегии Гермиона так и не смогла привыкнуть к её суровому климату. Хлёсткий ветер полосил по лицу, а воздух, насыщенный солью и хладом, заставлял ёжиться. Зимний морозец ворвался и внутрь девушки посредством дыхания. Она насквозь была пропитана морским запахом.              Находиться здесь после операции чувствовалось намного иначе. Будто бы теперь её исключительность на этой земле отдавала гнилью и упущенным временем. Каждая травинка напоминала Грейнджер о провале. Неужели она правда думала, что смогла бы сделать этот кровавый шаг и попрощаться с человеком, который стоял перед ней? Как глупо и опрометчиво.              Её глаза почти неотрывно следили за блондином, который, казалось, хотел выстрелить себе в голову «Авадой», только бы духу его здесь не было. Уголок губы Гермионы поднялся сам собой. Реакции парня на место, в котором они познакомились вновь, были забавными. Ведь у неё в голове нити связывали Малфоя с Норвегией довольно тесно. Он представал в её мыслях таким же, как этот ландшафт: отталкивающим, недружелюбным, красивым… Как бы он не хотел этого признавать — парень был ближе с этим местом, чем думал.              — Я надеялся, что никогда больше не окажусь в этой злачной дыре, — выплюнул Драко, и Гермиона усмехнулась про себя. Как же она была права.              Профиль парня источал мрак, несмотря на его шутливо-язвительные комментарии. Если бы она знала его меньше, если бы не изучала его с исступлённой страстью, возможно, проглядела бы этот момент, но девушка всем естеством ощущала, как физически Малфою было тяжело.              Ей нужно было запустить мыслительный процесс по словам, которые произнёс Драко. Но единственное, что топило её голову — беспокойство за парня, который стоял перед ней со свойственной манере улыбкой.              — Какого хера ты не в кровати? — несмотря на грубоватую форму слов Забини, строго вперившего взгляд в друга, Гермиона не могла с ним не согласиться.              Почему Малфой не в Мэноре?              — Драко… — она осеклась. Можно ли ей было обращаться к нему в такой манере? Было просто абсурдно то, как много она про него знала и как мало могла себе позволить сказать. — Как ты?              Гермиона взволнованно глядела на Малфоя, пытаясь найти хоть одну зацепку о его состоянии. Никто не был способен после дня пыток так бодро говорить. Чёрт, а от пыток Лорда тем более. Она не понимала, что с парнем не так.              Игривая ухмылка пропала, напоминая ей того самого Драко, который своими кулаками довёл человека до смерти.              — А ты мне кто, Забини? Вторая мамочка? Думаешь, выручил в одном деле, и я простил тебе тот пиздец?              Гермиона не привыкла видеть злость Драко, направленную не на неё. И уж тем более — не на его лучшего друга. О чём вообще шла речь?              — Я сидел с твоей грязнокровкой три дня…              — Блейз! — подняла голос Джинни.              Малфой уже было метнулся к другу, но боль дала о себе знать, распространяясь морщинами по его лицу. Драко зашипел, прислоняя ладонь к голове.              Гермиона тут же подбежала к нему, присаживаясь на колени. Голова парня оказалась между её ладоней.              — Не смей её так называть, мудила, — сквозь спазм желчно ответил Драко, не размыкая век.              — Драко, тише, — Гермиона погладила большими пальцами его скулы, чувствуя почти незаметную щетину. — Мы потом во всём разберёмся. Тебе правда нужно отдохнуть.              Открыв глаза, он встретил её взгляд. Девушка сожалеюще свела брови, представляя, как сильно Малфою сейчас нелегко.              Он смотрел на неё так, словно решал задачу по высшей математике в уме. Гермиона всей душой надеялась, что Драко был достаточно разумным, чтобы послушать двух близких людей, находящихся в комнате.              Но парень сбросил её руки, возвращаясь в позу, в которой ещё недавно хорошо держался. Её сердце сжалось. Девушку поражало то, как искусно он мог притворятся.              — Мне не нужна ваша ёбаная жалость, — довольно твёрдо сказал он.              — Но…              — Крестраж можно уничтожить в той блядской пещере. Ты ведь неспроста выбрала то место, верно? — возвращаясь к изначальной теме, задал вопрос Малфой.              Девушка поджала губы, беспокоясь о состоянии Драко. Она знала, что он не любит сочувствия. Чего ещё ожидать от слизеринца, если не самоуверенности и высокомерия?              — Она обладает магическим ореолом, — на ходу стала размышлять Грейнджер, замечая требовательный взгляд парня.              — Почему он там есть? Версии?              — Думаю, что это из-за бывшего пристанища слуков. Они оставляют за собой очень чёткий магический отпечаток, если проводят в каком-то месте больше года. Возможно, это и стало причиной затора энергии внутри, — на автомате ответила девушка, не понимая, к чему клонил Малфой.              — Она работает, как купол, Грейнджер, — сказал Драко так, словно всё, что она произнесла сейчас — было очевидно ему с первых секунд нахождения в пещере.              Она ненамеренно задержала дыхание, возвращаясь к началу их диалога.              Купол, крестраж, огонь…              — Ты хочешь сжечь его там? — едва слышно спросила девушка, обращая удивлённый взгляд на Малфоя.              — Именно.              — Ты сам предложил это место, — на выдохе проговорила девушка с лёгкой усмешкой, незаметно для парня вздрагивая от его колкого взгляда.              Она продолжала его рассматривать. В этот раз на нём не было рабочей одежды Пожирателя. Он выбрал что-то практичнее — утеплённое пальто угольно-чёрного цвета. Оно только подчёркивало его аристократичный вид, а прямая осанка добавляла в эту картину последний мазок явного снобизма.              Её мысли об одежде напомнили и то, как он всучил ей шубу, в которой она сейчас стояла. Как только она начала отнекиваться, Малфой зыркнул на неё так, словно пустит в неё инсендио, если она скажет хоть слово. И если бы он не был без сознания ещё день назад, Грейнджер обязательно бы кинула ему эту дорогущую штуку обратно.              Они неторопливо двинулись в сторону пещеры.              — Как ты это делала?              — Что?              — Была Исаксен.              Гермиона хмыкнула. Этот вопрос был ожидаем. Блейз с Джинни узнали у неё все подробности в первый же её день в доме Малфоя.              Девушке нельзя было разглашать эту тайну, потому что многие бы захотели воспользоваться подобным. Грюм не был последним человеком на мировой арене. Его заслуги и стаж давали о себе знать в разных уголках мира. В итоге это сыграло ключевую роль в добыче проклятия, которое жило в Гермионе до сих пор.              Ей не стоило отвечать на этот вопрос подруге, и уж тем более не нужно было открывать рот, рассказывая это своему сопернику и врагу. Хотя… Сейчас Грейнджер не была уверена в том, кто для неё Драко Малфой. Враги не спасают с поля боя, убивая своих родственников.              Даже если он ей и не враг, это не означало, что Малфой на их стороне.              Такие люди, как он, всегда были на своей собственной.              Однако Гермиона не могла не ответить. Ей хотелось, чтобы Драко доверял ей. Это было необходимо, как воздух. Она не могла это больше анализировать. У неё не было сил.              — Это проклятие.              Малфой нахмурился, не смотря на девушку. Они начали идти к пещере, пока девушка продолжала говорить:              — Нам нужен был способ, который помог бы мне попасть в ряды Лорда. С моей внешностью это было бы невозможно, как и под оборотным. Нужно было что-то придумать или найти. Временем мы не располагали, потому Грюму пришлось подключить все свои связи, чтобы отыскать выход, — Гермиона тяжело вздохнула, щурясь от подувшего прямо в её лицо ветра. — Когда-то давно в Азии маги научились перевоплощаться в других личностей. Они работали на династии, помогая истреблять врагов империи. Потом их стали запрещать, потому что метод попал не в те руки. Вскоре умельцев, владеющих данными знаниями, истребили. Но кто-то выжил после чистки и передавал знания в семье. И Грюм знал одного такого человека, — девушка замолчала, пытаясь выбросить из головы мелькающие воспоминания. — Это проклятие, которое вживается в тело. Для этого нужно было найти человека, у которого мы заберём жизнь, чтобы приручить её для себя, — Гермиона остановилась, ощущая, как ком в горле становится всё ощутимее.              — Исаксен была…              — Исаксены существуют. То есть… существовали. Нам нужна была чистокровная семья из Норвегии. Мы её нашли, — глаза стало щипать само собой. — Они не были плохими людьми. Нам просто… мы взяли их, чтобы… Это было необходимо.              — Необходимо? Истреблять целый род, чтобы ты могла поиграть в шпионку?              Он видел её насквозь. Драко знал её достаточно, чтобы понимать, как она себя чувствует из-за этого. Но парень специально давил на рану, чтобы она закровоточила вновь.              — Я должна была это сделать! — повысила голос Гермиона, обиженно смотря на Драко, зная, что злилась она совсем не на него.              — Для кого? Что ты сделала для Ордена, будучи Исаксен?              — Убила верхушку Пожирателей в Норвегии, чтобы эта зараза не распространилась где-то ещё! Добилась доверия Лорда, чтобы уничтожить Пожирателей изнутри! Я…              — Ты нихуя не сделала для Ордена, — только он умел шинковать словами её внутренности.              — Нет! Я старалась! Я получила метку! И, если бы не ты… — капли слёз стали падать по её щекам.              — Если бы не я, ты бы сдохла от руки моей тётки, — грозно закончил он.              — Нет, я бы…!              — Я убил её. Я убил Беллу, когда ты корчилась от её Круцио, — рявкнул Драко. — Она была в этом искуснее Лорда. И, несмотря на её больную голову, она была моей тётей. Мы с ней воевали рука об руку. Я не знал бойца лучше. А ещё она была любимой сестрой моей матери. А из-за тебя её не стало.              — Если ты её так любил, мог бы не убивать!              — Не мог! Я, блять, не мог!              Он тяжело дышал и с яростью смотрел ей в глаза. Девушка первая отвела взгляд, обнимая себя руками.              Это было признание. Явное, желчное и ядовитое.              У Гермионы першило в горле от этого разговора. Она старалась не думать о том дне. Девушка надеялась, что одна жизнь могла спасти тысячи. Однако рациональность никак не хотела подключать к себе трезвость мыслей. Грейнджер возненавидела себя в ту секунду.              Может быть, Гермиона бы ощущала себя лучше, если бы блондинка, которую они нашли для ритуала, являлась стервой и Пожирательницей. Но, как назло, та была дружелюбной и милой.              По ресницам сочилась влага, которую Гермиона не переставала смахивать.              Ей нужно было провести ритуал самостоятельно. Перенести душу и тело в собственный организм, пока сердце девушки ещё билось.              Долгое время после вживления в себя новой души, девушка не могла спать. Никакие снотворные не могли спасти её от ужаса, через который Гермиона прогнала настоящую Исаксен.              Если война погубила мораль, то это извело из неё остатки человека.              После такого девушка стала солдатом, который готов был пойти до конца, чтобы победить. На ней держалась последняя надежда Ордена.              — Я тоже не могла поступить иначе, Драко… — девушка не могла больше останавливать всхлипы. — Это была наша единственная идея. Наши накопления давно закончились. Людей совсем не стало. Я была последним шансом, ведь от своей тёти поверхностно знала норвежский. Проклятие соединило наши тела. Мне пришлось лишить её жизни, а себя — будущих детей, — Гермиона говорила едва слышно. Она ни с кем не говорила на эту тему. Рон пытался её поднимать, но девушка не хотела слушать его сомнения по поводу этой операции. Все на войне жертвуют чем-то.              — Что? — отчуждённо спросил Малфой.              — Я не смогу иметь детей, Драко.              Ещё одна тема, которую девушка мечтала вытолкать из головы Обливейтом.              Не то чтобы Гермиона мечтала о детях. Это никогда не было приоритетом. Да и когда было об этом думать? Ещё вчера она была подростком, который ходил на уроки по трансфигурации, а потом резко повзрослевшая девушка уже бегала от егерей в лесу с Гарри и Роном.              Может быть, в школе девушка изредка и представляла, как читает на ночь своему ребёнку книжки, ведь сама она была бы от этого в восторге. А когда в её жизнь ворвался Малфой, девушка иногда пыталась вообразить, какие у них будут с ним дети. Ведь их внешность так сильно различалась…              Но какая разница?              Потом наступила война. А её эфемерное потомство погибло, не родившись.              Малфой смотрел на неё не моргая, наблюдая, как она вытирает слёзы.              — Я несильно хотела этого… наверное… — дыхания едва хватало, чтобы продолжать. — Да и времени не было бы… Я бы подалась в карьеру и…              У неё не было будущего. Только задание, которое стало смыслом её жизни.              Вишня мгновенно забралась под кожу, опаляя Гермиону всюду своим кисло-сладким привкусом. Ей стало жарко от тепла, которое волнами передавалось от парня, прижавшего её к себе.              — Тише, Гермиона, — прошептал Малфой у неё над головой.              Девушка стала дышать чаще, чувствуя, как жилетка Драко становится мокрой от влаги на её глазах.              Его рука легла на волосы, чуть поглаживая макушку.              Почему так было всегда?              Почему он мог сказать ей миллион грязных вещей о её личности, а потом просто сделать вот так, и её голова тут же оказывалась пуста, а обида на него испарялась, не успев забурлить в крови?              Он назвал её по имени.              Была ли права Нарцисса?              Это было неважно.              Неважно сейчас, когда Гермиона обнимала его рядом с ледяным морем, около которого воздух становился в разы морознее. Ведь когда он дарил ей тепло, даже Антарктида могла растаять.              Казалось, она могла простоять так целую вечность. Ей становилось дурно от осознания, что Драко даже не пытался отойти. Она слышала биение его сердца. Пульс Гермионы же ударял по её перепонкам в ушах. Их ритм был одинаковым. В такт.              Она первая отпустила кольцо рук. С трудом.              — Нам нужно избавиться от него, — девушка часто моргала, чтобы отбросить последние капли на ресницах, и вытерла остатки влаги под глазами.              Драко коротко кивнул.              Вскоре они подошли ко входу пещеры. Малфой первый поднялся на возвышенность, затем подал руку Гермионе. Несмотря на произошедшее, девушка почувствовала смущение.              А затем дар её речи совсем пропал. Потому что Драко не выпустил её ладонь из своей.              Они прошли так вглубь темноты, которая огибала их тела уже через десять шагов в пещере.              Девушка ощущала, как её организм решетило присутствующей магией. Она витала в воздухе, пропитывая вошедших людей, оставаясь на их коже, словно масло. Чем дальше они проходили, чем тягучее становилась сущность этой невидимой субстанции.              Малфой поднял палочку и зажёг её кончик люмосом. Тропа, по которой они ступали становилась всё жёстче и неудобней. Если не смотреть под ноги, можно было здорово повредить себя, упав.              Несмотря на то, что место, по которому они шли ещё было просторным, камни, выступающие со стен, давили на девушку. Гермиона была здесь всего пару раз, встречаясь со своими последователями. Им нельзя было встречаться невесть где. Она знала, что норвежцы больше доверились бы ей, если бы она выбрала какой-то природный магический объект для встречи. Так уж сложилось, что им нужно было показать своё величие через могущество их земли.              Но каждый раз у неё шли мурашки от этого места.              Им нужно было достичь того момента, когда даже отголоска света не будет видно от солнца. Потому что иначе они могут промахнуться с радиусом действия купола. Если её предположение о слуках верно, то они живут в самых дальних коридорах пещер.              Её руку жгло от прикосновений Драко. Несмотря на всю серьёзность их дела, девушка не могла скрыть неловкую улыбку. Она благодарила темноту за то, что её лица было не видно.              В такие моменты Гермиона больше всего мечтала залезть в голову к Малфою. Потому что его неожиданные ласковые действия постоянно сбивали её с толку. В её душе он был чрезмерно многогранным. Может быть, оттого и вкусным.              — Достаточно. Сделаем это здесь, — сказал как отрезал Драко.              Гермиона кивнула, вынимая из-под шубы красную бисерную сумочку.              — Ты ведь её брала на задания Исаксен?              — Она у меня ещё со школы.              — Я идиот. Мог бы догадаться, если бы вспомнил.              Девушка издала глухой смешок и вынула крестраж, который ещё на обсуждении их плана на Норвегию отдал ей. Она сама попросила его об этом. Нужно было проверить его достоверность.              — Повтори, что мы делаем, когда уничтожаем диадему.              Грейнджер закатила глаза. Её раздражало это недоверие к её способности запомнить не такой уж сложный список действий.              — Я всё помню, Д… — она положила в его руку крестраж и не успела моргнуть, как парень выронил свою палочку, издав стон. — Драко! Что случилось?!              Она схватила его за плечи. Её глаза ещё не успели привыкнуть к темноте, которая заполонила их взгляды после исчезновения Люмоса.              — Всё нормально, — ответил парень, разогнувшись обратно. — Нужно покончить с этой хернёй быстрее.              — Что произошло?              — Наверное, во мне ещё остались отголоски магии Лорда. Оно так реагирует на что-то знакомое.              Гермиона проглотила слюну, стараясь вспомнить всё, что читала о крестражах. Большая часть сведений была добыта с помощью книжки, которую ей давно подарил Малфой. Где она находилась сейчас?              — Как ты себя чувствуешь?              — Перестань, Грейнджер. Если будешь паниковать по любому поводу, станешь такой же безмозглой, как Вислый.              Девушка фыркнула, отходя от парня на полшага.              — Время идёт, а твои дебильные шуточки не меняются. Я бы на твоём месте проверилась у колдомедика, Малфой. Может быть, у тебя проблемы в развитии?              — Туше, Грейнджер.              Она улыбнулась, вглядываясь в парня, который уже успел поднять своё древко с пола. Слишком много всего изменилось за время, когда к Драко вернулась память. Больше их шутки не содержали в себе гнили или цели поранить в самое темечко, нет. Теперь они подшучивали друг над другом так, словно были друзьями. Или парой.              — Положи диадему в центр.              Гермиона послушалась его, опуская украшение в центр каменной дорожки, на которой они стояли. Когда она отошла, Малфой поднял палочку.              — Сейчас я запущу пламя. И мы переместимся так же, как и прибыли сюда.              — Ты купил два порт-ключа? — Гермиона ошарашенно посмотрела на парня.              Порт-ключи с начала войны стали стоить непомерных денег. Суммы достигали шестидесяти тысяч галлеонов, что равнялось цене неплохого дома в Британии. Бюджет Ордена почти никогда не позволял себе такие траты.              А Малфой, видимо, — да.              — Ты сошёл с ума? — она не могла поверить, что даже такой, как он, мог совершать такие покупки.              Теперь действительно верилось в россказни про бездонные хранилища Малфоев в Гринготтсе.              — Что тебя смущает, Грейнджер? Ты горишь желанием бежать от норвежского аврората, как сумасшедшая? Флаг тебе в руки, — его терпение было на исходе.              — Нет, но…              — Тогда помолчи и сделай всё так, как мы задумали.              Гермиона уже открыла рот, чтобы возразить, но подумала, что это можно обсудить и позже. Мерлин… Два порт-ключа!              Они встали на расстоянии руки друг от друга и смотрели на крестраж, сияющий в лучах Люмоса перед ними. Диадема была красивой. Девушке стало жаль, что такая невероятная гоблинская работа пропадёт из-за гнилого честолюбия.              Малфой прицелился палочкой в украшение, но вдруг свет воплотился из него — такой яркости, что им пришлось закрыть глаза.              — Драко…              Гермиона чуть отодвинула своё предплечье, чтобы рассмотреть, откуда идёт этот звук.              Нарцисса Малфой стояла перед Малфоем, смотря на своего сына так пронзительно, что по телу девушки побежали мурашки.              — Милый… Не поступай так со мной… Ты ведь знаешь, что сделает Лорд, если ты уничтожишь его…              Гермиона метнула взгляд на Драко, замечая, с каким волнением он смотрит в глаза видению.              — Драко… Он убьёт меня, чтобы отомстить тебе! Пожалуйста! Пожалуйста!              — Драко! Это крестраж! Твоя мама жива!              — Я знаю, что она жива! — крикнул парень в ответ. — Но… она ведь права…              — Нет! Драко! Я говорила недавно с Нарциссой! Лорд ничего не…              — Ты не знаешь, как он издевался надо мной! Если ещё одна часть души умрёт, он перейдёт на мою маму… — Драко отчаянно глядел в глаза миссис Малфой, которая не переставала печально смотреть на сына. — Я не могу… Не могу ему позволить!              — Драко, мы что-нибудь придумаем! Мы сможем…              — Драко! Драко! Спаси меня! Не делай этого! — вопила женщина.              Гермиона знала, что Малфой не глупый. Ему ничего не стоило пустить огонь в крестраж. Уловки Лорда его не пугали. Его пугала реальность.              Грейнджер подбежала к нему и схватила лицо парня в свои ладони.              — Посмотри на меня! Драко, посмотри на меня! — его глаза были полны горя за будущее его матери.              Она знала, что Малфой ничего не боится. Но сейчас испуг кричал в его зрачках.              Наконец-то он заметил Гермиону перед собой.              — Я буду рядом. Драко, я буду рядом. Мы поможем Нарциссе. Мы что-нибудь придумаем, — она так сильно хотела, чтобы верил ей. Потому что внутри себя девушка решила во что бы то ни стало помочь ему в этом.              — ДРАКО! ПРОШУ! — Нарцисса рыдала, не переставая кричать.              — Драко, мы справимся. Я тебя не оставлю.              Наконец-то в его взгляде появилась искра осознанности.              — Обещай, что будешь рядом.              Подобные слова от кого-либо расценивались бы, как просьба. Как-то, что желательно исполнить. Из уст Драко это звучало, как клятва. Неразрывная нить, которая связывала Гермиону с такой силой, что не оставалось воздуха в груди.              Это был договор на крови. На кристаллически чистой и до одури грязной. Если она согласится, клятва станет антикоагулянтом этого несовместимого симбиоза.              Навечно.              — Обещаю.              Малфой схватил её за бок, резко дёргая в сторону.              — ДРАКО! НЕТ!!!              Гермиона не успела понять, как заметила свою тень на тропе. Пламя начало распространяться.              — ДРАКО! КАК ТЫ МОГ?! — крики фантомной Нарциссы резали уши, но девушка не пыталась анализировать.              Грейнджер просто следовала за Малфоем, который не отпускал её из захвата своей руки. Они бежали, сломя голову, словно снова должны были скрываться от Норвежского Министерства. Но в этот раз их противник был быстрее и бесстрашнее.              Адский огонь распространялся в разы стремительнее обычного. Ему не нужна подпитка в виде дерева или бензина. Ему стоило просто быть, чтобы своими языками облизать каждый сантиметр пространства.              Малфой перемещался не так скоро, как раньше. Гермиона только на половине пути вспомнила о его травмах. Она вечно оглядывалась назад, чтобы чувствовать хоть какой-то контроль над ситуацией. Выходило гадко.              Благо, бежать им нужно было недолго. Она уже видела, свет, как Малфой споткнулся.              Она ощутила, как продрогла изнутри.              Гермиона совсем не думала о том, что делает. Это было вышито на подкорке, как дважды два, как первый поцелуй. Как первый секс. Инстинкт самосохранения погиб только от одного вида Малфоя, который был на земле.              Девушка очутилась рядом с ним за секунду, наплевав на температуру пещеры, которая уже была неприятно высокой. Гермиона помогла ему встать, пускаясь в бег по новой.              Дорожки пламени подходили к их ногам как раз в тот момент, когда пара спрыгнула с каменного выступа и упала на снег вперемешку с травой.              Гермиона пыталась отдышаться, но её взгляд был направлен на Драко. Нужно было убедиться, что с ним всё в порядке.              Он также восстанавливал дыхание, а затем встретился глазами с Грейнджер.              Её щеки были ядрёно-красного цвета, а его волосы — совсем растрёпаны.              Через минуту на лужайке перед пещерой, сквозь ледяной ветер послышался смех парня и девушки.              Гермиону тряхнуло от аппарации. Ей было интересно, всегда ли скачки в пространстве с Драко чувствовались, как резкий вихрь, выбивающий воздух из лёгких. По сравнению с мягкой и удобной телепортацией порт-ключом, аппарация с Малфоем была сродни удару по хребту.              Они оказались во дворе его дома. Девушка сразу же сняла объёмную меховую накидку. Всё же зимы в Англии ей нравились намного больше.              Гермиона оглянулась на парня. Он задумчиво тупил взгляд на дом, принадлежащий ему. Заметив, что за ним наблюдают, Малфой потянулся рукой во внутренний карман пальто.              Длинными и красивыми пальцами парень достал белую упаковку, которую он ещё ни разу не открывал. Иногда ей казалось, что во внешности Драко не было ни одного изъяна. Даже его руки подходили для ваяния из них скульптуры. Потому что были идеальны.              Во рту девушки сразу же скопилась порция слюны от дразнящего вида аккуратно сложенных сигарет.              Малфой видел, как она таращилась на них с блеском в глазах. И потому он не предлагал ей их. Просто томил, медленно вытаскивая полосочку, которая через пару секунд очутилась у него между зубов.              Он оторвал взгляд от неё на мгновение, чтобы невербальной магией зажечь кончик сигареты, а затем вернул свои ледяные радужки на неё.              Гермиона слегка приоткрыла губы. Горечь в горле жгла от непомерного желания впустить в себя запретный дым, который уже стал одним из двигателей её сущности. Каждое утро во время войны для неё начиналось одинаково. С шоколадных затяжек, запускающих в её голове работу организма.              Они стояли в метре друг от друга, но это было бесконечно много для Грейнджер, безутешно просящей поделиться сигаретами без слов.              Он читал её так же хорошо, как убивал: смаковал, наслаждался, подчинял.              — Подойди.              Ей не требовалось повторять дважды, когда всем своим естеством она желала того, что сказано.              Гермиона медленно преодолела расстояние, на котором они находились.              Он выпустил сгусток дыма ей в лицо, а девушка даже не попыталась задержать дыхание. Это было правильно. Потому что этот привкус вошёл в неё, как хозяин, вернувшийся домой после длительного отсутствия. Его ждал каждый обитатель пристанища. Сердце стало кочегарить её кровь быстрее от кайфа, вышивающего на её коже клеймом запаха вишни.              Грейнджер знакомилась с его расслабленным лицом, направленным в её сторону. Девушку не смущало, как он садистски следил за её желанием взять в рот сигарету. Она думала о том, как они прожили знакомство дважды — дважды усугубляя свою вероятность на выигрыш партии.              Каждая эмоция зажигалась повторно. Вместе они были порохом и спичкой, подрывавшими поезд с последними припасами для голодной деревни. Раньше это казалось безрассудным, досадным и неправильным.              Но когда их зрачки соединялись в линию — потери казались неважными.              Если они играли в игру, в ней было два победителя.              Либо двое проигравших.              Это не имело значения.              Рукой, в которой Драко держал сигареты, он осторожно заправил прядь Гермионы за ухо. От мимолётного соприкосновения его холодной кожи, у девушки поползли мурашки по шее.              Он поднёс свою сигарету к её губам, позволяя сделать затяжку.              И как только Гермиона зачерпнула кислорода с табачным фильтром, наконец-то заполняя внутренности лакомой зависимостью, Драко отбросил сигарету, впиваясь в девушку поцелуем.              Она задрожала от всплеска адреналина, разлетающегося по каждой конечности её тела молниеносно. Подобное было не представить перед сном с протянутой рукой в бельё, такое можно было только вкушать, когда он разрешал.              Его пятерня зарылась в её кудри, совсем лохматые после проделанной ими операции. Он оттянул волосы девушки, заставляя её издать стон. Отнюдь не от боли.              Это было больше, чем глоток воздуха после долгого удушения. Это было чистым большим взрывом, посредством которого зародилась Вселенная. Около сверхмассивных объектов линия времени искажается. Замедляется. Около Драко она ощущала, как время замирало. Переставало течь совсем, когда он входил в её рот языком, исследуя девушку на изменения. Видимо, его устроило, что после стольких лет, единственным хозяином этого места оставался он.              Малфой изобрёл в ней желание. Он отобрал ту часть Гермионы, до которой она сама не могла докричаться. Девушка чувствовала себя живой только рядом с холодной и такой взрывоопасной галактикой, как Драко Малфой.              Она захватила его губу зубами, потому что ей требовалось больше. Больше его в ней. Больше его всюду.              Парень зашипел, углубляя поцелуй ещё больше.              Вишня, слюна и боль, которые составляли сейчас переплетение их уст, распаляли в ней бесконечную жадность. Она не хотела его отпускать, не хотела его отдавать.              Языки соприкасались с друг другом, без какого-либо трепета сражаясь за главенство в их ртах. Такая бойня была по душе обоим. Потому что передавала импульсы в низ живота.              Резко Малфой буквально оторвал от себя Грейнджер, поднимая рукав своего пальто.              Свечение тёмной метки вонзило тысячу игл в грудину Гермионы. Её пальцы заледенели.              Она подняла взгляд на лицо Малфоя, который заворожённо смотрел на своё предплечье. И в этот момент девушка смогла прочитать его мысли.              На его губах виднелись красные разводы, которые остались от её клыков. Она перестаралась с давлением. Было ли ему больно?              Драко сделал шаг от неё и, поправив пальто, достал древко.              Гермиона резко схватила его за руку.              Его взгляд будто окатил её холодной водой. Но в этот раз ей было плевать.              Больше она не будет молчать.              — Драко… — он свёл брови, делая своё лицо ещё строже, чем раньше. — Прошу тебя, будь осторожнее.              Он смотрел на неё так, словно хотел осадить или огрызнуться. Вылить тысячу помоев, чтобы она перестала его жалеть. Ему никогда не нравилось жалость к своей персоне.              Однако Малфой не стал ничего говорить. Он только кивнул и аппарировал со двора своего маггловского дома.              Зимняя прохлада въедалась в её влажные губы.              Слюна Драко просачивалась в трещинки на них.              Гермиона зашла в дом, стараясь не прикасаться к губам. Чтобы его присутствие ощущалось даже тогда, когда он был непомерно далеко.