На бис

      Гермиона сидела в углу кровати. Она так редко теперь проводила здесь время.              Несмотря на то, что девушка находилась в своей собственной комнате на втором этаже дома, вокруг всё было… таким далёким. Словно её душа до сих пор парила где-то над шпилями Хогвартса, никак не соглашаясь вернуться в мир, который она когда-то решила покинуть.              Девушка обнимала свои колени руками, медленно качая головой в такт музыке, которая звучала в капельках, расположившихся в её ушах.              «Words like violence       Break the silence»              Гермиона второй день находилась в маггловской части Лондона. Она могла бы поехать к семье Уизли, но их ссора с Роном до сих пор была в самом разгаре из-за того, что девушка согласилась на приглашение Маклаггена.              Гриффиндорка сжала кулаки. Она не виновата в том, что Рональд полез лобызаться с Браун, забывая о том, что между ними… было… что-то.              «Come crashing in       Into my little world»              Девушке было немного неловко прерывать привычный быт своих родителей своим присутствием. Нет, конечно, они были рады своей дочери, приехавшей отметить сочельник в кругу семьи. Однако… Гермиона чувствовала, что была тем самым лишним паззлом в коробке, который никак не мог вписаться в эстетичную картинку, идеальную и отполированную до блеска.              Девушка сжала губы и взглянула на свой бывший рабочий стол.              Над ним висели её фотографии с детства, когда она ещё училась в обычной маггловской школе. Она улыбнулась, разглядывая их с другого конца комнаты.              «Painful to me       Pierce right through me»              Девочка не улыбалась, смотря прямо в камеру. Гермиона ухмыльнулась, вспоминая, как терпеть раньше не могла фотографироваться. Угрюмая маленькая Грейнджер сидела на гамаке в обнимку с книжкой «Маленький принц», смотря в камеру и не выказывая ни толики радости.              Это была её самая нелюбимая книга в коллекции сказок. Девочку раздражало предисловие автора, в котором говорилось, что детям не понять эту историю. Но Гермиона никогда не была такой, как все. Она читала и читала эту историю, стараясь разглядеть в ней какой-то потайной смысл. Но в итоге возненавидела эту сказку, ведь не разобралась в её сути.              Как принц мог полюбить розу? Она так спонтанно появилась на его планете. Прошло пару минут, а он уже не чаял в ней души. Такого просто не могло быть в реальной жизни.              «Can't you understand       Oh my little girl»              Где сейчас эта книга?              Гермиона неторопливо встала с кровати, складывая плеер под мышку, походя к шкафу с различными произведениями. Её глаза тут же зацепились за потрёпанную книжечку с голубой тканевой окантовкой.              «All I ever wanted       All I ever needed»              Девушка осторожно достала её с полки, проходясь пальчиками по обложке, которая раньше безумно нравилась ей. Никаких рисунков, просто объёмные узоры, которые придавали книжке своеобразный шарм.              Поймёт ли она эту историю сейчас?              Она открыла первую страницу…              «Is here in my arms»              — Гермиона?              Девушка захлопнула книгу, поворачивая голову на голос.              — Всё готово, папа уже ждёт внизу, — весело прощебетала её мама и тут же скрылась за дверью.              Гриффиндорка положила «Маленького принца» и проигрыватель на стол, поставив себе в голове цель прочесть историю заново, как только будет время. И, не теряя ни секунды, пошла в столовую на первом этаже.              — Я намучилась с этой индейкой, но она вышла отличной! — поставив последний поднос с блюдом, которое было главным на застольях Грейнджеров каждое Рождество, Джин торопливо сняла фартук и села за стол.              Гермиона улыбалась, наблюдая за хлопотами своей матери, по которым успела соскучиться. Миссис Уизли, хоть и владела магией, потела для праздничного застолья ничуть не меньше.              — Мы так рады, что ты приехала к нам в этот раз.              Отец читал газету, не обращая внимания на разговор матери и дочери.              — Наконец-то мы можем спокойно поговорить. А то совсем времени не было с этим ужином. Геральд, убери газету!              — Да, Джин, — нехотя проговорил отец, убирая источник информации, без которого не обходился ни один его день, в сторону.              — Ну, рассказывай. Как у тебя дела в школе?              Гермиона прочистила горло и начала говорить:              — Все учителя хвалят меня. Говорят, что лучше ученицы они ещё не видели, — слегка покраснев, ответила девушка.              — Умница, дочь! Геральд, ты можешь в это поверить? Наша Гермиона одна из лучших учениц в школе Магии!              Мужчина кивнул, засовывая в рот свои любимые запечённые овощи.              — Нам это и так было известно. Она не первый год подобное говорит.              Джин проглотила слюну, отворачиваясь от мужа и вновь задавая дочери вопрос:              — А какой у тебя любимый предмет?              — С прошлого года ничего не изменилось. Мне очень нравится изучать трансфигурацию, изменение предметов в другие формы и сущности, с деканом моего факультета.              — О, Маквонго? — миссис Грейнджер пощёлкала пальцами, вспоминая.              — Макгоннагал, да.              — О, прости, никак не могу запомнить.              — Ничего, — Гермиона отрезала кусочек индейки и положила его себе на язык. Мама была права. Получилось невероятно вкусно. Почти так же хорошо, как у миссис Уизли.              — А у вас как дела на работе? Больше никто не пытался откусить палец? — неловко хохотнула девушка, интересуясь.              — Робби уже вылечил все зубы! Теперь мы вне опасности, — хихикнула миссис Грейнджер. — И было бы всё по-старому, если бы недавно рядом с нашей клиникой не построили ещё одну, — женщина отложила вилку и нож, сердито смотря на дочь. — Это какое-то издевательство. Представляешь? У них цены ниже, чем у нас, и оборудование новее. Поток людей туда так и прёт. Но мы спокойно живём дальше, у нас уже давно существует база постоянных клиентов, которые никогда не изменят нам.              — А я говорил, что нужно было сделать скидки в тот месяц, когда они только набирали обороты, — вполголоса проговорил мужчина.              — Геральд!              — Что — «Геральд»? Сама знаешь, что я прав.              Целые две минуты над столом витала тишина, в которой слышался только звон столовых приборов.              — Ну а как твои друзья? Может быть, нашла новых? Или наконец-то завела себе ухажёра?              Кусок индейки пошёл не в то горло. Девушка закашлялась, тут же захватывая со стола стакан минеральной воды.              — Нет, мам, — поспешно ответила дочь. — Гарри с Роном остаются моими лучшими друзьями. Ничего не меняется.              — А второе…              У Рона появилась глупая пассия, а другой… чуть не воспользовался ей в коридоре.              — Тоже нет. Мне некогда об этом думать, слишком много учёбы, — зардевшись, ответила Гермиона.              Отец хмыкнул, будто и не ожидал от неё другого ответа.              — У нас есть медсестра на работе, у которой очень симпатичный сын. Мы бы могли тебя с ним познакомить, — подмигивая проговорила Джин.              — Мам… Я ведь почти не нахожусь здесь… — девушка сказала первое, что пришло в голову. Любая отговорка в такой момент была уместной.              Женщина опустила глаза в стол. Эта привычка была у неё, сколько Гермиона себя помнила. Тем самым мама передавала слова своему мужу.              Мистер Грейнджер посмотрел на дочь.              — Как раз об этом мы и хотели с тобой поговорить.              Гермиона нахмурилась. О чём?              — Мы подумали, что нам бы не помешала помощь в клинике. Ты бы могла закончить ускоренный курс школьной программы, а потом и специализацию. Уйдёт максимум четыре года, и ты сможешь стать полезной на нашей работе.              Девушка округлила глаза, стараясь переварить всё то, что ей только что сказал мужчина. Что? Ей не послышалось? Это же полная околесица…              — Но… моя учёба в Хогвартсе… — заворожённо проговорила Гермиона.              — В письме, которое мы получили на первом курсе, было сказано, что мы можем отказаться от приглашения, — нарочито спокойно парировал мистер Грейнджер, упирая свой взгляд в дочь.              — Но не когда я уже на шестом курсе! — воскликнула девушка, ошарашенно смотря на отца.              Мужчина ударил кулаком о стол. Гермиона вздрогнула.              По его набухающей венке на лбу, девушка поняла, что он только и ждал момента, чтобы высказаться.              — Шесть лет, Гермиона! Шесть лет я нормально не видел своей дочери! — процедил мужчина, гневно смотря в глаза гриффиндорке.              Девушка глупо пялилась на него, не веря своим ушам.              — Ты приезжала только на каникулы, но этого мало, чтобы чувствовать, что у нас есть ребёнок!              Девушка раскрыла рот, но любое возражение на его слова застряло где-то в глотке, царапая. Это звучало, как вердикт. Как письмецо с надписью: «Приглашаем вас на собственную казнь. Отказ не принимается».              — Геральд…              — Нет, Джин. Это правда, — сердито продолжал мужчина. — Мы ведь даже не знаем, правда ли, что она хорошо учится в своей чудо-школе, или она просто обманывает нас! Мы не имеем ни малейшего понятия о том, кто наша дочь!              Гермиона ощутила, как первая слезинка скатилась по щеке.              — Я ни черта не знаю про твоих друзей, учителей и учёбу, — повторил он.              Повисла пауза. Слышалось только тяжёлое дыхание мужчины.              — Может быть, стоило интересоваться этим? — тихо проговорила Гермиона, не поднимая взгляда со стола.              — Что?              — Ты бы мог хоть раз нормально спросить меня об этом! Я бы рассказала тебе всё! Это что, так трудно? — взорвалась девушка, бросая огорчённый взгляд на родителей.              — А в начале этого диалога что было? Мы…              — И всё? — истерично хохотнула девушка. — Это всё, на что вы вдвоём способны?! Задать пару поверхностных вопросов?              Желчь молниеносно затопила её сердце. У неё было такое ощущение, что почва, которая и так казалась рыхлой и ненадёжной, окончательно ушла из-под ног. Горло сдавливали застрявшие там рыдания, мечтающие вырваться и наконец-то с благоговением запятнать праздник, который всегда был в списке её любимых.              — А что ты хочешь? Мы не знаем тебя! Мы не понимаем ничего из того, что происходит в твоём мире.              — Могли бы больше узнать, если бы не уходили на работу каждые мои каникулы.              — Мы несём ответственность за наших пациентов и зарабатываем тебе на обучение!              Если бы её полоснули ножом по лицу, это бы было менее болезненно.              — На перья и пергаменты? — отчаянно выпалила Гермиона. — Из-за этого я и стала приезжать сюда реже! Вы ведь даже не пытаетесь наладить со мной отношения!              Что? Почему?              Она делала всё верно? Где она ошиблась? Где…              Девушка вскочила со своего места, чувствуя, как боль стала сдавливать её солнечное сплетение.              — Гермиона! — крикнула мама, когда та побежала вверх по лестнице.              Девушка закрыла дверь на замок, садясь на пол своей комнаты, задыхаясь от рыданий. Она радовалась, что они догнали её здесь, а не там. Гермиона не любила показывать слабость при них.              Грудину сковали резкие вдохи и выдохи. Ей хотелось биться о стену, чтобы наконец-то избавиться от наваждения, которое стояло перед глазами.              Сквозь пелену влаги девушка заметила плеер, который находился рядом с книжкой, которую она совсем недавно достала с полки.              Гермиона схватила его, нервно запихивая капельки в свои уши, чтобы заткнуть чертей, круживших в её голове всё громче и громче. Они хотели захватить девушку в хоровод раздумий, которые она всеми силами старалась заглушить.              Почему?              Она идеальная. Она делает всё, чтобы быть идеальной.              «Vows are spoken       To be broken»              Ей хотелось забыться. Но не хотелось чувствовать пустоты. Требовалось что-то другое. Что-то наполняющее настолько, что заставит внутри всё затихнуть, отдаваясь моменту.              «Feelings are intense       Words are trivial»              Она чувствовала это только два раза в жизни. Когда ничего не могло пробиться сквозь скорлупу ненависти и глубокого желания, разжигающего внутри агонию удовольствия.              «Pleasures remain       So does the pain»              Аксиома в том, что только от этого человека она была способна выдержать наплыв гадостей, разъедающих лицо.              Он утешает, а потом растаптывает.              «Words are meaningless       And forgettable»              Но его не было рядом, чтобы провернуть губительную мясорубку заново.              Какая божественная ирония в том, что именно он утешал её в коридоре.              Не кто-то близкий, не кто-то добрый.              «All I ever wanted       All I ever needed       Is here in my arms»              От него ей не требовались слова, чтобы утолить жажду.              Только вишня, отнимающая у неё последние нервы и запас воздуха в лёгких. И высокомерная ухмылка.              «Words are very unnecessary       They can only do harm»       

***

             — Наконец-то ты приехала! Мне есть столько всего, что нужно тебе рассказать!              Гермиона улыбнулась, смотря на своего лучшего друга. Она быстро оглянула его с ног до головы, отмечая, что в его внешнем виде ничего не изменилось. Его волосы были также безобразно уложены, рубашка слегка помята, а на очках виднелась небольшая царапина.              Уже по привычке девушка взяла его оправу в руки и произнесла заклинание, которое исправило ситуацию. Друг сначала не понял, а потом, поблагодарив, надел их на себя.              Уголки её губ поднялись ещё выше.              Друзья отошли в угол коридора в школе, чтобы никто не услышал ничего лишнего.              — Про Малфоя.              Гриффиндорка закатила глаза, складывая руки на груди.              — Гарри, мы уже…              — Помнишь его на вечеринке у Слизнорта? — поправив очки на переносице, спросил друг.              В горле девушки тут же пересохло. Он что-то знает? Нет, ведь… Иначе он бы вёл себя по-другому, да?              Якшаешься с врагом, Грейнджер? Предательница.              — О чём ты… — выдавила из себя девушка, не способная больше ни на что.              — Он говорил со Снейпом тогда.              Ей хотелось провалиться под землю. Он видел? Видел, как они… Мерлин!              — Они ругались, Гермиона. Малфой говорил, что ему не нужна помощь. Я впервые слышал, чтобы кто-то так говорил со Снейпом. Мне казалось, что они хорошо ладят. Но Малфой грубил ему, а Снейп терпел. Ты можешь себе представить?              Гермиона хлопала глазами, отчаянно размышляя, мог ли друг застать что-то лишнее…              — О чём они говорили? — тихо спросила она.              — Снейп сказал, что он хочет ему помочь. И что он дал непреложный обет его матери, что с Драко всё будет в порядке.              Холодок прошёлся по спине Грейнджер. Нарцисса Малфой попросила дать клятву Снейпу? Кто пойдёт на такое серьёзное заклинание из-за беспокойства за сына? Почему-то Гермиона сомневалась в том, что она просто гиперопекающий родитель.              — Теперь ты понимаешь? Я был прав. У него есть какое-то дело, которое нужно выполнить. В школе, — последние два слова парень выдавил, напоминая их разговор с подругой в библиотеке. — Он Пожиратель, Гермиона.              Она нервно проглотила слюну. Если бы они задержались на немного, Гарри бы их застал… Мерлин, о чём она думала! Её друзья возненавидят её, если узнают! Она не могла их потерять… Кроме них у неё никого нет.              Был ли Драко правда Пожирателем? В словах Гарри была логика. Но всё естество Гермионы отталкивало это, как хворь или другую болячку. Этого не могло быть. Ведь если бы он был настолько плохим… он бы никогда не защитил её от того мужчины.              — Да, Гарри… Может быть, но… Что-то мне подсказывает, что это не так. Я правда не знаю, что думать. Это странно.              Друг взял плечи подруги и потряс её.              — Гермиона! Всё вокруг указывает на его причастность.              — Знаю, Гарри, — убирая его руки с себя. — Знаю.              — Ладно. Я уверен, что потом ты будешь извиняться за свою недальновидность, — парень тяжело вздохнул и сложил руки на груди. — Ещё я поговорил с Люпином. Он рассказал мне про Сивого, это оборотень-Пожиратель, он…              …А если ты сомневаешься в своих умственных способностях, могу попросить приятеля Сивого наведываться к тебе в лавку…              Твою мать.              — Гарри… Он говорил про него! — не контролируя своих эмоций, воскликнула Гермиона.              — Что?              Ей нужно было подумать. Чёрт.              Теория Гарри основательно взращивала корни в голове гриффиндорки.              — Грейнджер.              Девушка вздрогнула, думая, что от стресса у неё уже начали появляться голосовые галлюцинации. Однако перед ними действительно стоял он.              Тот, о ком она думала чаще, чем было разрешено. Если бы за мысли о врагах сажали в Азкабан, девушка бы уже давно отбывала пожизненный срок.              И ей было ужасно страшно признаться — она скучала по его надменному голосу и высокомерному взгляду.              Грёбанная мазохистка.              Присмотревшись к нему повнимательней, Гермиона заметила круги под глазами. А его одежда сидела не так идеально, как всегда. Почему она вообще замечала такие вещи?              Не успела она сказать хоть слово, как Гарри загородил её собой, вставая на пути Малфоя.              — Чего тебе? — презрительно выдал друг, злобно смотря на слизеринца.              — Поттер, твоя мамочка не учила тебя не отвечать, когда разговаривают не с тобой? Ах, да…              Друг уже дёрнулся в сторону врага, как Гермиона потянула его на себя.              — Гарри, не слушай его. Присутствие родителей в его жизни сделало только хуже, — ядовито проговорила девушка, наблюдая за взглядом слизеринца. По всей видимости, он бы не отказался устроить линчевание прямо здесь.              Он уже дёрнулся в её сторону, как Гарри подлетел и схватил парня за рубашку.              — Сука, не смей трогать меня, — злобно сказал Малфой, отталкивая Поттера от себя.              — Отвали от неё!              — Грейнджер, научить уже держать своих псов на привязи, — процедил парень, оттряхивая свою одежду так, словно он только что избавился от соплохвоста на ней.              — Закрой рот, Малф…              — Какое сегодня число, Грейнджер?              Она потупила взгляд. Что?              13 января.              Она будто бы что-то забыла. Что-то важное.              Рождество-родители-Малфой-январь-учёба-Слизнорт… Думай.              13 января!              Её глаза расширились, озабоченно переводя взгляд со Гарри на слизеринца.              — Бинго, Грейнджер. Какого хера я помню о наших обязанностях, а ты — нет? Не кажется, что мы поменялись ролями?              — Что? — непонимающе спросил Гарри, смотря на свою подругу.              — Нам нужно отрезать несколько листов растения, которое созревает в январе, — говорила она скорее для себя, чем для друга.              — Сегодня в теплицах в двенадцать. Если не появишься, я приготовлю другое зелье сам, и расскажу, что ты и пальцем о палец не ударила.              Он тут же развернулся и зашагал прочь.              Гермиона смотрела ему вслед, чувствуя, как зубы свело от ненависти. Он ещё смеет ей указывать? Она делает расписание, она помогает Макгоннагал с документацией, она лучшая в школе по оценкам.              Однако он прав. У неё совсем вылетело из головы, что нужно заниматься растением в январе сразу после каникул. И это раздражало больше всего.       

***

             Гермиона собиралась дольше, чем обычно. Она готова была удариться о стенку от осознания, что ей бы хотелось выглядеть красивей, чем обычно. Девушка даже использовала маскирующие чары, которые делали её кожу глаже, а глаза — ярче; и убрали прыщ, который так не вовремя выскочил у неё на виске.              Почему она вообще так старается? Почему за отъезд она забыла, какой он противный ублюдок?              Ответ был на поверхности.              Она ни на секунду не забывала.              Гермиона почти не выходила из своей комнаты у родителей. Она слушала на повторе «Enjoy the silence», вспоминая его губы, язык и руки. Почему-то от этого становилось на толику легче. Совсем на немного. Чтобы забыться.              Девушка надела джинсы и розовую кофточку. В той теплице, в которой находились «ядовитые щупальца», была повышенная температура. Там по большей части находились тропические растения.              Выскочив из гостиной в сумрак ночной школы, Гермиона сразу же пожалела, что надела тонкую ткань наверх. Обнимая себя, гриффиндорка скорым шагом следовала к месту встречи.              Пока она шла, чувствовала, как ей страшно. Ведь девушка понятия не имела, как себя вести с неприятелем, который засовывал в её нижнее бельё свои руки.              Она даже не надеялась на то, что приём будет тёплым. Всё связанное с ним было температурой ниже нуля.              За несколько метров до нужной теплицы Гермиона усмехнулась, а затем сразу же скрыла улыбку.              — Это уже не смешно, Малфой, — пыталась строго сделать замечание девушка, но не могла подавить задорной нотки в голосе.              Парень был одет в зелёный свитер с принтом своего факультета и чёрные брюки. Он когда-нибудь может выглядеть неофициально? Её всегда невероятно бесила его педантичность в этом ключе. Гарри и Рон постоянно пачкали свои мантии и ходили таким образом, пока подруга не заметит и не уберёт. А у Малфоя даже складочки не было. Не было до сегодняшней стычки в коридоре. Что-то в его внешнем виде её тогда смутило.              Он держал сигарету пальцами, поднося ко рту и выдыхая тот самый дым, которым явно была больна Гермиона. Иначе как можно было объяснить озабоченность Грейнджер этим ядом?              Если бы Микеланджело жил сейчас, он бы точно запечатлел именно этого человека.              — Какого хера ты так одета?              Гермиона нахмурилась и неосознанно сжалась в собственных объятиях ещё сильнее.              — Я…              Не успела она сказать хоть слово, как парень выбросил сигарету и ловким движением снял с себя свитер. Девушка ошеломлённо наблюдала за этой сценой и чуть не уронила вещь, когда парень кинул её гриффиндорке.              — Я хочу ещё покурить. Надень.              Она проглотила слюну. Теперь он был в тёмной футболке без каких-либо рисунков.              — Я…              — Блять, не хочу, чтобы наше зелье испортилось из-за твоей болезни, — замечая её ступор, ответил слизеринец.              Девушка ещё пару секунд глупо пялилась на парня, но потом всё же надела на себя очень приятную на ощупь ткань.              Её сердце затрепетало в лёгкой истоме. Его запах. Теперь он был всюду.              Пока она смущённо отводила взгляд в любую сторону, только не на него, прозвучал щелчок зажигалки, и тот самый запретный дым снова воспарил над школой.              Он хмыкнул.              — Что? — Гермиона посмотрела огонёк, тлеющий на конце сигареты.              — Тебе идёт.              Девушка была рада тому, что в темноте было не видно её пылающих щёк. Она никогда не научится понимать Малфоя. Ещё сегодня днём они чуть не подрались с Гарри, а сейчас он говорит, что грязнокровка, которую он ненавидит, красиво выглядит в слизеринском свитере.              Они молчали, пока девушка вновь не прервала тишину вопросом:              — Как ты начал курить?              — Нотт, — вынимая изо рта табак, ответил он.              Девушка смотрела, как он сделал ещё затяжку и продолжил.              — Он любит маггловские клубы. Хер знает, как он туда первый раз попал. Там он попробовал много разного. В том числе и сиги. Дал попробовать и нам. Мне понравилось. Вот и всё.              Девушка прикусила язык, чтобы не поинтересоваться, насколько его бесило чувствовать зависимость от маггловского изобретения.              Они постояли так ещё две минуты в тишине, а потом Драко сжёг палочкой использованные сигареты и взглянул на гриффиндорку.              — Идём.              Она кивнула, и они проследовали до теплицы, которая так удобно примыкала к замку. Им не требовалось выходить наружу.              Зайдя внутрь, девушка тут же сняла свитер. Она корила себя за то, что ей хотелось подержать его на своём теле чуточку дольше. Чтобы точно вбить в память каждый слой запаха Драко.              Они быстро сориентировались в пространстве, отлеветировали горшок с щупальцами на пустой стол посередине помещения и молча пошли брать специальные перчатки для работы с растением.              Когда они взяли все нужные приборы: ножи, лопатки и иглы, устроились напротив щупалец.              — Чтобы сделать всё правильно, нам нужно сначала поднять его листву вверх, я думаю…              — Нет, — безапелляционно ответил Малфой. — Я будто бы один слушал эту старуху, Грейнджер. Сначала нужно погладить эту херь. Ей нравится мягкость.              — Да, я это и имела в виду. А после…              — Не имела ты это в виду. Нам нужно пройтись по всем большим листам, а потом уже её поднимать.              — Ладно-ладно! — раздражилась девушка, соглашаясь со слизеринцем. Он снова подловил её.              Они в тишине занимались сказанным. Девушка не любила высшие по рангу интеллекта растения. С ними было больше проблем, чем с низшими. Найти подход, понять психологию.              Интересно, сколько магов погибло, пока придумывало алгоритм работы с этим растением? Ведь одно неправильное движение — и ты уже бьёшься в конвульсиях от боли и приближающейся смерти.              Когда сделали первый пункт, им требовалось воткнуть иглы в его основание, чтобы усыпить бдительность. Это была одна из самых опасных частей, потому что укус одного из щупалец был фатальным.              — Так, ну… Я могу…              Девушка уже потянулась за приборами, как Драко перебил её.              — Я это сделаю. Гладь его листья.              — Но…              — Тебе что-то непонятно во фразе, которую я сказал? — слизеринец злобно вперил в неё взгляд, давая понять, что терпеть её препирания он не собирается.              Девушка отошла, давая ему лучший обзор на ствол, кивая.              — Хорошо.              Несмотря на спесь, было видно, что слизеринец волнуется. Этого не отнять ни у кого. Требовалась превосходная точность и идеальная сила для удара и последующих уколов.              Гермиона наглаживала концы растения, наблюдая за тем, как Драко пытается прицелиться издалека, чтобы уж точно рассчитать нужную траекторию.              В тот миг, когда он воткнул первую иглу, девушка замерла.              — Драко… — на выдохе произнесла Гермиона, озабоченно смотря на парня.              — Получилось… — тихо произнёс парень, отходя на шаг назад, вытирая пот с лица.              Таким образом он проделал то же самое с других сторон.              Здесь было слишком жарко.              Прошло около тридцати минут в молчании. Гермиона ощущала, как ей нужно было сказать хоть что-то, лишь бы не чувствовать этой угнетающей тишины.              Они сделали почти шестьдесят процентов от необходимого.              — Как прошли твои каникулы? — поинтересовалась девушка, не поднимая взгляд на напарника, пока изрезала листы в полоску.              — Отлично.              Он явно давал понять, что разговор на эту тему окончен. Но она никак не могла остановить жжение внутри груди, которое хотелось выговорить. Хоть кому-то. Почему-то Гермионе казалось, что он поймёт.              — Я поссорилась со своими родителями.              Это было просто. Простая фраза, которую она не могла никому больше высказать. Ни Гарри, ни Рону, ни Джинни. Они не поймут…              Не замечая реакции у парня, Гермиона решила продолжить. Значит, ему не было противно.              — Они сказали, что нашли мне парня среди магглов, и сказали уйти со школы…              — Ты реально думаешь, что мне может быть интересна эта хуйня?              Она подняла на него глаза, открывая рот, чтобы ответить, как он продолжил:              — Если мы с тобой почти переспали, это не значит, что мы с тобой друзья, Грейнджер. Скорее, наоборот.              — Да как ты…              — Мне мерзко слушать про твои похождения в мире магглов, окей? Если есть проблемы, сходи к мозгоправу, я слышал, у вас там такие существуют.              — Не думаешь, что я последний человек в этом помещении, которому он требуется, м? — поставив руки в боки, сказала девушка.              — На что ты намекаешь, Грейнджер?              — Мои каникулы прошли взаперти в детской комнате. А у тебя, Драко? Что ты делал в своём злобном особняке? Думал, как вытащить своего папашу из Азкабана?              Ей следовало уже научиться. Единственная вещь, от которой он готов был стереть её в порошок, была произнесена её устами так грубо и бесцеремонно, что девушке стало не по себе. Однако в этот раз она не жалела.              Потому что парень оказался в нескольких сантиметрах от неё, толкая Грейнджер к стене.              — Сука! Ты ёбаная сука, которая не умеет закрывать свой рот вовремя!              — Хватит! Хватит обзывать меня!              — Не смей распускать свой язык о моём отце, блять! Ты не знаешь его, не знаешь моей семьи, поэтому закрой свой поганый грязнокровный рот!              Только вблизи она смогла понять, насколько всё плохо. Он тоже носил маскирующие чары. И в гневе они рассеялись, как вишнёвый дым на ветру.              — А что мне нужно знать, Драко? Посмотри на себя!              — Иди на хер!              — Нет! Ты пытаешься отгородиться от меня, но я вижу, Драко. Ты нуждаешься во мне.              Смех.              Смех, который прозвучал в потёмках теплицы, сквозил такой желчью, которой, чуть тронь — прожжёшь руку насквозь. И чёртов лёд. Его голос был олицетворением вечной мерзлоты. Девушка продрогла посреди жары помещения.              — Ты полная идиотка. Неужели парочка сопливых поцелуев, и ты уже думаешь, что мы влюблённая парочка?              — Я думаю, что ты бежишь от пустоты.              В этом году он был более тихим. Он не участвовал в квиддиче. Малфой пропадал с карты Гарри. Он грубил Снейпу. Парень явно что-то искал.              Искал выход.              И, судя по его усталому лицу, не находил его.              Он вновь стал серьёзным.              — Ты бежишь от обязанностей, которые упали на тебя после ареста отца. Теперь ты должен исполнять его долг, не так ли?              Его рука легла на её шею. Но это было не так, как раньше. Его дикий взгляд намекал на то, что он реально мог задушить её на месте.              Однако Гермиона смотрела на него и не принимала ни одной попытки, чтобы выбраться из его тисков.              — Молчи. Молчи, блять!              — Это тебе нужна помощь, Драко! Расскажи мне. Расскажи, что происходит.              — Это лучше ты расскажи, Грейнджер! Какого хера ты рассказываешь мне о проблемах со своими маггловскими родителями? — он скривил лицо последних двух словах. — Неужели Поттер и Вислый не могут послушать? Или ты им не доверяешь так, как мне, м?              Их губы находились слишком рядом. Всё, что было между ними — было слишком.              — Раз уж ты подняла тему семьи, так давай. Что случилось? Дай угадаю. Они не погладили тебя по головке, как ты хотела?              Гермиона толкнула его в грудь. Это не помогло оттолкнуть его от неё.              — Что ты несёшь?              — Я угадал, да?              — Нет!              — Угадал, — он гадко ухмыльнулся, наслаждаясь замешательством на её лице.              — Ты просто мудак! Ты ничего о них не знаешь! Они любят меня, в отличие от твоего папаши, который поставил на кон всю семью, лишь бы восстать из мёртвых в глазах Того-кого…              — Не ври себе, Грейнджер. Ты ведь не знаешь, любят они тебя или нет.              — Что? Что ты…              — Когда ты писала им письма? Я пишу своей матери каждую неделю. А ты? Дай Салазар, раз в два месяца?              — Это ничего не значит! — истошно прокричала девушка, чувствуя, что если он продолжит, произойдёт взрыв.              — Почему ты ищешь похвалы и поощрения у каждого препода, которого встречаешь на пути? Почему ты так злишься, когда Поттер делает работы лучше тебя? Почему ты сейчас не вырываешься из хватки своего обидчика? — он взял её за подбородок. — Почему ты почти что кончила, когда я назвал тебя «умницей»?              Она моргала с открытым ртом, пытаясь осознать.              Почему…              Почему она раньше не замечала?              Что, чёрт возьми, с ней не так?              — Не нравится, что семейные дела у тебя похуже, чем у меня?              Гермиона молчала, ощущая, как первая слеза покатилась по её щеке, явно отнимая у неё частичку чего-то важного.              Она не знала, сколько простояла в ступоре, анализируя.              Ей впервые стало не до задания.              Он уже давно ушёл отсюда, оставляя её наедине с собственными проблемами.              Гермиона Грейнджер вернулась в спальню девочек и попыталась уснуть. Но её тело издевалось над ней, не давая уйти в небытие до самого утра.       

***

             Гермиона нервно теребила сломавшийся из-за растения ноготь, выжидая.              У него было на один урок больше. Она не простит себе, если уйдёт сейчас, когда почти сделала это.              Девушка смотрела, как почти все слизеринцы вышли из класса. Он всегда уходил почти самым последним. Будто бы никогда никуда не опаздывал. Именно о таких людях идёт речь, когда говорят: «Это остальные приходят раньше, а я всегда прибываю вовремя».              Забини, видимо, рассказывал какую-то шутку, потому что Драко искренне улыбался. Но, несмотря на это, было видно, как он потасканно выглядит. Они с Гермионой совпадали в этом.              Девушка поспешила следом.              Она схватила его за руку, останавливая.              Парень резко повернулся, пялясь на сплетение их ладоней. Затем он перевёл взгляд на гриффиндорку. Она тут же отпустила его руку из своей, проглатывая слюну.              — Драко…              Слизеринец даже не пытался сострить: не знал, чего ожидать. Он просто наблюдал за её действиями.              — Я… — она прочистила горло. — В общем, я хотела попросить у тебя прощения. Мне не стоило так говорить о… ты знаешь.              Даже Забини не выдал никакую шутку, что уже говорило об этой ситуации, как о ненормальной.              Да, Гермиона явно сошла с ума, пока лежала на кровати и думала обо всём, что произошло с ней в этом семестре. Но ей до ужаса стало стыдно за то, что она сказала Драко. Даже если он нагрубил ей, не значит, что она должна делать то же самое.              Ей должно было стать легче после его прощения.              — Забудь.              Только и сказал Драко, посмотрев ей в глаза. И она нашла в его взгляде то, чего раньше никогда не видела. Какой-то особый блеск.              — Ладно.              Девушка тут же быстрым шагом ушла в другую сторону.              — И чё это значит? — поднимая брови, спросил Блейз.              Это значит, что я в полном дерьме.              — Ничего, — Забини поднял одну бровь, не веря. — Отвали.              Этого ответа было достаточно, чтобы Блейз довольно ухмыльнулся.