На бис

      Белая омела.              Раньше Гермиона радовалась украшенной школе, будто наступал её второй день рождения. Сейчас же эти белые цветы подобно заразе в организме распространились по Хогвартсу. Словно специально дразня её нервы.              Еловые ветки были развешаны повсюду. Это было единственное время в году, когда школа пахла лесом, а не лёгкой сыростью и камнем.              Девушка прикрыла веки, делая глубокий вдох.              — Если ты ещё раз вдохнёшь настолько глубоко, я лично пойду пересчитывать рёбра своего братца.              Несмотря на мерзкое состояние, Гермиона не смогла не улыбнуться. Младшая Уизли всегда могла поднять настроение, если даже ты был на шаг при смерти. Удивительная способность.              — Джинни, я уже говорила, что всё в порядке.              — Ага, вижу. На тебе лица нет уже несколько дней, — беззлобно фыркнула Джинни, складывая руки на груди, подходя к окну.              — Потому ты решила вытащить меня в выходной рано утром на коридорный променад?              — Да.              Джинни всегда нравилось Гермионе этим — напористостью и честностью. Если бы на её месте были Гарри или… Рональд, дело бы обстояло иначе. Парни бы стали отнекиваться, Гарри поправлять очки от волнения, а второй… Неважно. Возвращаться к нему даже мысленно не хотелось.              Младшая Уизли же наоборот, брала быка за рога, даже если ему это совсем не нравилось. Этого было у неё не отнять. И как бы девушка не старалась это отрицать, гены матери сыграли явно не последнюю роль в этой черте характера.              Грейнджер прислонилась к подоконнику, опуская голову вниз.              — Сколько вы уже не общаетесь?              — Пять дней, — сразу же выдала Гермиона. И не то чтобы она считала… Просто всё это время она вела ежедневник, в котором выписала свои дела. Вызубрила его наизусть, потому и запомнила.              — Мерлин, он полный идиот, — цокнула подруга, мотая головой.              Гермиона усмехнулась, даже не подумав сказать ни одного слова против. Будто бы только в нём крылась причина её отвратительного настроения. Имя слизеринца она выжгла из своей головы, запрещая упоминать совсем.              — Как вообще можно было выбрать эту… болванку Браун вместо тебя, не понимаю. Может быть мне мама не рассказала, о том, что он болен? Знаешь, папа рассказывал, что у магглов есть какие-то болезни головы, вроде шиза-пидрии. Как думаешь, у Рона такое есть?              Гермиона тут же рассмеялась. Впервые за несколько дней у неё получилось это сделать искренне, без толики притворства.              Шизопедрия.              Хорошее название для недуга Рональда. Нужно было записать.              — Что? Это что-то совсем не то или…              — Нет, всё в порядке! — прикрывая рот ладонью, произнесла девушка, до сих пор не способная остановиться смеяться.              Когда наконец-то Грейнджер успокоилась, взглянув на подругу, девушка вспомнила, что давно хотела у неё спросить. Из-за плотного графика никак не удавалось пересечься в спокойной обстановке.              — Как у вас с Дином? — перевод темы стал любимым приёмом Грейнджер за эту неделю.              Улыбка померкла, как только Уизли услышала имя своего парня. Девушка отвела взгляд в сторону, складывая руки на груди.              — Так себе.              Гермиона заметила, как задорный тон девушки сменился на вялый.              — Знаешь, — начала подруга после небольшой паузы. — раньше мне казалось, что ревность — это клёво. Я тайком брала у мамы её романы, в которых это выглядело так романтично, — девушка развела руки. — Ну, когда парень бежит к возлюбленной, как только та заговорила с другим, хватает её за руку и уводит в закат. Они страстно целуются, а потом живут долго и счастливо, — девушка грустно усмехнулась. — Но в реальности всё по-другому.              Гермиона сосредоточенно слушала. Не так часто Джинни говорила о чём-то серьёзном в своей жизни.              — В действительности всё оказалось дерьмово. Я правда не понимаю, почему он решил, что я могу ему изменить.              — Может быть, он помнит твою симпатию к Гарр… — Гермиона осеклась, заметив выражение лица подруги.              — Нет. Это было… так давно. Мне всегда нравился Гарри, но в детстве мне было слишком трудно отличить простую симпатию от влюблённости. Так он ещё и был знаменитостью, понимаешь? — они обе закатили глаза, ведь знали, что Поттер имел натянутые отношения с популярностью. — Потому меня ещё больше бесит вся эта канитель с Дином.              Гермиона немного подумала и ответила:              — Может быть стоит с ним поговорить об этом, — Грейнджер пожала плечами, рассуждая вслух. — Откуда он знает, как сильно изменились твои чувства.              Джинни свела губы в одну линию, поворачивая голову в сторону. Будто бы она морально решалась на следующие слова.              — Не думаю, что это поможет, — на выдохе сказала девушка с ноткой обречённости в голосе. — Я хочу с ним расстаться.              Брови Гермионы взлетели вверх.              Да, у Дина с Джинни бывали ссоры. Это знали все. Буквально.              Насколько гриффиндорка слышала, за их отношениями следил не только их факультет. Даже девчонки со Слизерина были не прочь полакомиться последними сплетнями об этой парочке. Но это был тот тип отношений, в долговечность которых с каждым примирением веришь всё больше. Несмотря на то, что день назад голубки чуть ли не сгрызали друг друга заживо.              — Джинни, ты…              — Нет, я уверена, Гермиона, — предугадав слова подруги, произнесла Уизли. — Мне это уже надоело. Если он меня контролирует сейчас, что будет потом? Да и это мои первые отношения… Чтобы ты понимала, он недавно мне сказал что-то о том, где бы хотел со мной жить после учёбы. Что вообще? Мне семнадцать! Я ещё столько не попробовала в жизни, — Джинни одним движением смела волосы назад. — Знаешь, мама всегда мне говорила, что нужно найти того единственного, который останется со мной на всю жизнь, — она встала справа от Грейнджер, также уперевшись в подоконник поясницей. — Но в её голове первый и равно единственный, — и после недолгой паузы продолжила. — А я не хочу так.              Гермиона слегка удивлённо слушала тираду подруги, внимая каждому слову.              Да, она слышала, что миссис Уизли как-то слишком серьёзно относилась к увлечению Джинни. Но Грейнджер никак не думала, что подругу это настолько гложет.              — Я… — на тон тише говорила девушка. — Я просто хочу свободы.              Гермиона осторожно кивнула. Ей не хотелось прерывать поток мыслей девушки, пока она так разгорячилась.              Свобода.              Грейнджер никогда не задумывалось об этом так фундаментально. Ей казалось, что всё предрешено с самого детства. С тех книг, которые ей читала мама про добрых принцев, спасающих принцесс. Она никогда не расписывала в дневнике, каким должен быть её возлюбленный. У неё всегда было слишком много хлопот, чтобы вообще задумываться о таких глупостях.              Однако, в голове всё равно был образ рыцаря с хорошими манерами и доброй душой.              — Один парень сказал мне, что я такая.              — Что?              — Выгляжу живой и свободной, когда рядом нет Дина.              Гермиона нахмурилась. Она пыталась вспомнить поведение подруги без возлюбленного, но не могла припомнить изменений. Джинни всегда была собой, как ни крути. Уж слишком колоритная и своевольная девушка, чтобы менять поведение под определённого человека.              — Что за парень?              Джинни сложила руки на груди.              — Он... Мы случайно пересеклись в Хогсмиде, — Джинни задумчиво подбирала слова, вспоминая. — Он как раз застал тот момент, когда мы с Дином повздорили.              — И…              Девушка улыбнулась, прикрывая глаза.              — Он забавный.              — Так как его зовут?              — Гермиона!              О, нет.              Раздался голос одной из самых странных личностей в её окружении.              Джинни прыснула в кулак, когда Кормак Маклагген подошёл к подружкам, расправляя плечи.              — Гермиона, привет! О, Джинни. И тебе привет.              — Ага, привет, — Джиневра явно предвкушала предстоящую сцену.              У Джин была теория о том, что парень что-то подсыпает себе в чай на завтрак. Иначе было не объяснить настолько кичливого настроения изо дня в день. Гермиона не понимала, как перед глазами не начало рябить от такого энергичного человека рано утром в выходной.              Щёки гриффиндорца были покрыты румянцем, а одежда на нём была спортивная.              Гермиона уже успела спросить Мерлина, за что он её так наказывает. Его внимание к её персоне стало утомлять ещё неделю назад.              — Все Слизни идут на вечеринку к Слизнорту, — видимо, его тактика – нападение.              — Так… — Гермиона искренне не понимала, что он задумал.              — Я бы хотел, чтобы ты была моей парой, — выдавив слащавую улыбочку, выпалил Кормак на одном дыхании.              У девушки резко пропал дар речи.              Нет.              Ей совсем не хотелось идти с этим… Маклаггеном куда-либо.              Она совсем забыла, что для мероприятия нужно иметь пару. Из-за того, что девушка зарылась в учёбу с головой, у неё не было ни одной свободной минуты, чтобы обдумать планы на ближайший уикенд или… месяц. Каждая её мысль сводилась только к домашним заданиям или подготовке к экзаменам.              Хотя иногда в голову всё же проскакивали ледяные, как тысяча Антарктид, пальцы, которые прошлись по её скулам, вытирая слёзы. Или дыхание, которое полностью смешалось в одно…              Стоп.              Только учёба.              Снейп задал написать ещё один доклад ведь…              — Гермиона?              — А? Прости, что ты сказал?              — Пойдёшь со мной на вечер Слизнорта? — немного запнувшись, повторил Кормак.              Образ золотисто-русых и рыжих волос промелькнул в голове, затапливая грудь девушки каким-то нехорошим чувством. Тем, которое она испытывала каждый раз, когда давала замечание человеку с платиновыми волосами.              Теперь понятно, почему Вислый выбрал какую-то первую попавшуюся шваль. Даже она будет лучше фригидной грязнокровки.              Иногда в её жизни был слишком мало азарта.              Что ж.              — Да, хорошо.              Джинни ошарашенно посмотрела в лицо подруги.              — Герм…              Но девушка не успела договорить.              — Я с радостью буду твоей девушкой на этом вечере.              Настолько самодовольного лица у парней Грейнджер ещё ни разу не видела.              Разве что у одного…       

***

             — Это очень странно, согласись!              — Да, Гарри, — натянуто ответила девушка.              Друзья шли мимо библиотечных полок. Парень снова начал одержимо доказывать Гермионе то, что Малфой что-то затеял.              Гермиона мечтала больше никогда не слышать его имени. Ни то что вообще произносить его из своих уст. Сродни драконьему дерьму: одно звучание пачкает.              Девушка выискивала том, который точно стоял где-то поблизости. Но её глаза всё никак не могли за него зацепиться. Чёрт.              — Я часто наблюдаю за ним на карте. Он пропадает почти каждый вечер!              Вот нужный!              Грейнджер уверенно вытащила фолиант и, не рассчитав силы, с грохотом опустила его на стол, ойкнув при этом.              — Ну неужели только мне кажется это подозрительным?              Наконец-то девушка развернулась в сторону друга, заправляя прядь волос за ухо и складывая руки на груди.              — Нет, Гарри, не только тебе.              Когда домашние задания отмечались в её ежедневнике выполненными, ей приходилось сталкиваться с реальностью, в которой существовал такой человек, как Драко Малфой. Желудок скручивало спазмом, как только она осознавала тот факт, что слизеринец промелькал в голове девушки чаще, чем Рональд Уизли.              Потому она тоже иногда размышляла о словах Поттера, но никаких зацепок — кроме слов друга, пропажи слизеринца с радаров карты и встречи с Малфоем в Хогсмиде, когда он должен был быть на отработке у Макгоннагал — нет.              Она часто сталкивалась с парнем по заданиям старостата, ловила его взглядом на занятиях. Вёл он себя, как типичный Малфой с прошлых годов.              Наверняка его поведение изменилось бы с принятием метки, не так ли?              Как бы ей не хотелось сказать, что он невозможный ублюдок, которому бы следовало хорошенько набить морду, но…              В то же время…              Драко не был настолько аморальным.              — Так почему вы не хотите проверить, что он Пожиратель?              Девушка, шикнула, тут же посмотрев по сторонам. Не дай бог кто-нибудь ещё услышит и разнесёт эти бредни по школе.              — Я не говорю, что не верю тебе, Гарри, — тихо начала гриффиндорка, стараясь подбирать слова, которые не огорчили бы его друга. — Это просто логические доводы.              — С чего вы взяли, что Волан-де-Морт не сделал бы школьника Пожирателем?              — Скажи мне хотя бы одну причину, по которой это может ему пригодиться? Что он сделает в школе? Да, я полностью поддерживаю, что Малфой, — она впервые за долгое время прочувствовала это имя на устах. Странно, что рот не обожгло, — что-то скрывает. Однако… это слишком серьёзное обвинение.              — Но почему?              — Он не такой плохой, как ты думаешь.              И только после того, как это сорвалось с языка, девушка поняла, что сказала. По спине поползли мурашки.              — Что? — Гарри удивлённо поднял брови.              Девушка тяжело вздохнула. У магов существует пенсия? Она бы не отказалась от заслуженного отдыха за столько лет школы бок о бок с Поттером.              Гермиона до последнего не хотела это рассказывать, но раз уж такое дело…              — Он спас меня.              Глаза друга стали похожи на два блюдца. Да. Она тоже тогда такого не ожидала.              — Что? — выдержав неприлично долгую паузу, подал голос Гарри.              Расправив плечи для уверенности, девушка продолжила:              — Я пошла в магазин Таунса, ты ведь знаешь, что он самый последний по дальности в Хогсмиде, — когда Гарри кивнул, она продолжила. — А ещё там тупик. Между домами стоял мужчина, который потом… напал на меня. Ну и Малфой скинул его с меня, тем самым спасая.              Гарри хлопал ресницами, явно стараясь переварить полученную информацию. Гермиона уже была готова услышать, как шестерёнки крутились у него в голове.              — Зачем? Что… Почему ты нам не рассказала?              В тот же миг она пожалела, что решила поведать это так поздно. Гарри выглядел так, словно именно из-за него подруга попала в опасность.              — Я… не знаю. Это было так… Я не хотела вас пугать и беспокоить…              Лицо Гарри затопило сожаление. Он сжал губы.              — Это просто… кошмар, — Гарри почесал свой затылок, пряча обеспокоенный взгляд в пол.              Он явно пытался придумать, что сказать.              — Пообещай, что больше не скроешь подобное от нас.              Девушка несмело улыбнулась, кивая.              — Да, больше не скрою.              Парень сделал шаг и обнял подругу. И Гермиона ощутила, как же сильно ей не хватало этого. Обычных объятий лучшего друга.              Она настолько отдалилась ото всех из-за старостата, учёбы, этой идиотской ситуации с Роном, что такое простое действие вызвало настоящую бурю внутри.              Как же она устала…              Гарри и Гермиона недолго обнимались. Когда они закончили, девушка сказала:              — И вообще, Малфой точно не тот, кого тебе бы стоило опасаться. Ходят слухи, что Ромильда Вейн втрескалась в тебя настолько сильно, что готовит любовное зелье для тебя. Я бы на твоём месте не роняла свои волосы где бы то ни было. И уж точно не брала ни у кого еду! — последнюю реплику девушка произнесла настолько строго, что тем самым рассмешила друга.              Хоть что-то в её жизни было стабильно в середине учебного года. Её дружба с Гарри незыблемо обнимала её плечи с самого первого курса. С ним всегда было легко.       

***

             Ёбаный шатёр.              Это выглядело, как вакханалия. Алые и золотые ткани свисали с потолка, иногда задевая его макушку, ноги пару раз запнулись об эльфов, таскавших подносы с закусками по всему помещению, которое раньше можно было назвать учебным классом.              Но его не мог не улыбнуть факт того, что Лонгботтом помогает ушастым, только подпитывая свою ущербность. Даже в страшном кошмаре Драко не мог представить ситуации, в которой он разносил бы еду для идиотов однокурсников. Видимо, для гриффиндорца такое в норме.              — Это че, Лонгботтом? — хохотнул Забини, вызвав ухмылку у своего друга. Иногда мама Блейза говорила, что у них один мозг на двоих, и если в ребячестве Драко это обижало, то сейчас вполне устраивало. — Я думал, эльфы в Хогвартсе не терпят посредственности.              Этот вечер обещал быть тухлым, как и вся прошлая неделя. Несмотря на симпатию Снейпа к их факультету и ожидаемой горой домашнего задания, даже он превысил лимит грёбаной домашней работы.              Но даже это не составляло температуру кипения его ёбанного мозга, который норовил расплавиться в ближайшее время. Именно поэтому он стоял здесь, высматривая профессоров, отлично проводящих время за разговорами о наступающих каникулах и законном отдыхе от спиногрызов.              Его личное дело, которое никак не могло сдвинуться с мёртвой точки.              У него ещё было время.              Эту фразу он повторял из раза в раз, скандируя её на своём языке вслух перед зеркалом каждое утро, будто бы она могла помочь ему поверить в то, что всё обойдётся.              Но нихера.              Тревога уже ежедневно мерзко дышала в спину. Она опаляла его нервы ветром горечи и желчи, которые сжирали его подчастую, как только его попытка починить этот ёбаный шкаф снова оказывалась безуспешной.              Нет, ему не было страшно. Не сейчас, когда до проклятого дедалйна было пол учебного года.              Но непомерная и угнетающая тошнота подступала к его горлу слишком часто.              И как бы он ни пытался откреститься от страха перед ближайшим будущим, стержень его уверенности давал трещину.              — Что будет, если мы набухаемся на глазах Слизнорта?              — Он будет нами разочарован до следующего выдроченного зелья, — словно в трансе ответил Драко.              — Я хочу проверить эту теорию.              Блейз захватил с подноса бокал игристого, заливая его в свою глотку, как воду после матча по квиддичу.              Драко закатил глаза от этой сцены.              И в тот момент, когда он повернул голову, чтобы найти глазами профессора и, возможно, уловить его реакцию, слизеринец замер.              — Макклаген и Грейнджер? Зря я выпил эту бодягу залпом, уже мерещится всякое.              Но ему не мерещилось.              Грёбаная грязнокровная дура шла под руку с остолопом с её же факультета.              Сука.              На ней было милое нежно-розовое платье из струящейся и воздушной ткани, которое открывало её острые плечи с родинами. Ему захотелось к ним прикоснуться.              Хватит.              Не прошло и ёбаной недели, а ты уже подставляешь свою пизду другому ублюдку? Какая же ты шлюха.              — Я думал, она с Уизли.              — Он с Браун, — на автомате ответил Драко сквозь зубы, не переставая вглядываться в новоприбывшую парочку.              Блейз поднял одну бровь.              — С каких пор ты стал знатоком отношений Вислого?              Малфой промолчал, тараня взглядом дуру, которая настолько широко улыбалась, будто ещё чуть-чуть — и разорвёт свои щёки.              Ему было плевать на её похождения по членам. Просто он не понимал. Раньше она казалась ему совершенно другим человеком: зажатой девчонкой, которая не дрочит до конца своей жизни, а трахается только в день свадьбы и день зачатия ребёнка.              Может быть он не первый, кого она захамутала в коридоре школы? Приходит какой-нибудь олух вроде Макклагена и сразу пытается утешить бедняжку, поглаживая её копну непослушных, уродливых волос.              Только идиоты повелись бы на её печальный вид.              Но ты повёлся…              Заткнись.              Я не повёлся. Это просто… Это было…              Когда он пришёл в подземелья, ему хотелось отрезать свои губы. Она будто бы оставила на них свою заразу, которая хранила в себе сладострастный эффект после поцелуя. Какого хера он вообще полез к грязнокровке? Ему мало девок, которые могут подставить свою промежность, как только того попросит его член? Бред. Таких было достаточно. Взять хотя бы Пэнси.              Его подруга со слизерина отличалась отличным минетом, который он с радостью получал по вечерам после долгого учебного дня.              Но за эту грёбаную неделю ему стало… более пусто, чем обычно.              Он схватил её за волосы, которые чувствовались идеально шёлковыми на пальцах, и притянул слизеринку к себе, чтобы наконец-то получить противоядие от сладости. От которой гнили не зубы, а его внутренности.              Пэнси…              Спаси меня от этого. Ты всегда помогала. Всегда давала намёк на тишину в голове, когда кончал с тобой.              И мне плевать, что с Грейнджер даже поцелуй выбросил его из реальности, в которой было до ужаса много проблем.              Они сплелись в поцелуе.              У неё не было потрескавшихся губ. Её язык слишком шершавый и инициативный.              И это было…              Отвратительно.              Он вбирал её больше и больше, лишь бы почувствовать, что то столкновение языков было наваждением. Что он здоров, а иглы, впивающиеся в его губы — лишь иллюзия, преследовавшая его после грязнокровки.              — Драко…              Нет. Нет-нет-нет. Почему это так инородно? Почему ему не хотелось больше и секунды находиться рядом с той, которая готова была сделать всё возможное, чтобы доставить ему удовольствие даже в ущерб себе?              — Я хочу тебя, милый…              Сука. Сука!              Я тоже тебя хочу, Пэнси.              Он впился в её рот, стараясь вернуть прежние чувства, которые одолевали его рядом с Паркинсон. Она — самая горячая дырка в потоке. Неужели ты не хочешь опробовать её точёное тело, услышать крики, которые так любила издавать Пэнси, пока её трахали в любую дырку, которую хотели?              Блять. Он скривил рот в отвращении.              Малфой оттолкнул её, вытирая губы рукавом рубашки.              Девушка вперила в него свой ошарашенный взгляд.              Да, Пэнси. Я тоже в ахуе.              — Милый? — обеспокоенно спросила Паркинсон, не понимая, в чём дело.              А он не мог и себе ответить, в чём было дело. Потому просто сбежал из слизеринской комнаты девочек, как девственник, увидев вагину впервые. Нужно принять холодный душ. Единственное, что могло его отрезвить от ёбанного накатывающего осознания.              Теперь каждая попытка забыться будет провальной.              — Почему она выглядит так, словно её сейчас стошнит? — задал резонный вопрос Блейз, ставя на поднос пустой бокал.              — Что? — выбравшись из оцепенения, спросил Драко.              — Мне скоро придётся носить таблички с пояснениями. А я говорил, что общение с Гойлом и Креббом на первом курсе повлияло на тебя больше, чем ты думаешь. Ты вообще слушаешь?              — Просто хочется уже свалить отсюда. У меня не так много времени, чтобы спокойно разобраться со всем. Этим вечером вообще никто не будет следить за порядком, кроме тупого сквиба. Могу провести там всю ночь.       

***

             У него были потные ладошки.              Мерлин!              Девушка пожалела о своей затее, как только вышла из спальни девочек, которая наполнилась улюлюканьем от Парвати и Браун. Они радовались тому, что соперница на сердце Рона нашла себе ухажёра. Хотя… их больше раззадоривала любая сплетня, которую можно перекатить на языке. Отвратительно.              Но лицо Рона стоило свеч. Желваки на нём стали настолько выраженными, что Гермиона побоялась, как бы гриффиндорец не взорвался бы на месте от гнева. Это разожгло в её животе приятные чувства.              Осталось выяснить, как отреагирует тот, кто сомневался в её привлекательности больше всех.              — Раз уж мы теперь вместе, я бы хотел, чтобы ты, как моя девушка, целовала меня перед квиддичными матчами. На удачу, детка, сечёшь?              Гермиона сделала глубокий вдох. Она совсем не знала, как отвечать на такие заявления. У неё просто иссяк запас всех слов.              За то время, пока они встретились в гостиной и прошлись по коридору до места проведения мероприятия, девушка уже устала слушать его постоянные монологи про квиддич и успехи в этом виде спорта.              Если бы можно было создать шкалу по самым деградирующим диалогам в её жизни, этот бы сместил все разом.              До него она думала, что мальчики слишком много болтают о матчах — какого же было её удивление, что это не так.              Она была даже благодарна ему за поцелуй перед дверью в класс, потому что только тогда он заткнулся.              — А ты отменно целуешься, кстати. Где-то этому училась? — играя бровями, спросил Кормак.              Да, неделю назад с Драко Малфоем по дороге на астрономическую башню.              Девушка зарделась от такого комментария. Казалось, ещё одна реплика о чём-то подобном — и её стошнит.              — Слушай… Я…              Её глаза запнулись о платиновые волосы, которые выделялись, как последний снег весной — на земле. Девушка отметила его тяжёлые веки и острый взгляд, который, казалось, хотел содрать с неё кожу живьём.              Гермиона задержала дыхание. Парень был одет в строгий чёрный костюм, который идеально подходил ему. Такой же мрачный и аристократичный, как и сам Малфой.              Она не могла понять, почему, но ей сразу же захотелось оправдаться. Нет, Кормак просто… Он нужен был, чтобы… Он ей не нравился, ты…              Даже она будет лучше фригидной грязнокровки.              Правда, Малфой?              Они таранили вдруг друга глазами, ведя немой диалог.              Тогда смотри, как Макклаген наслаждается фригидной грязнокровкой.              — Думаешь, я в следующем году стану капитаном вместо Гарри?              Она схватила его голову двумя руками, притягивая к себе. Целуя.              Не то. Совсем не то.              Это было неприятно и так чуждо, но ей следовало играть.              Ей необходимо сменить роль с всезнайки на искусно исследующую рот любимого.              Не смотреть на него.              Не смотреть на него.              Ну или…              Всего лишь одним глазком…              Разомкнув веки и бросив взгляд в сторону, где стоял он. Но слизеринец пропал в толпе, явно давая понять, как мерзко ему видеть этот цирк.              В животе образовалась ужасная дыра, которая вмиг уничтожила в ней всю уверенность. С Роном было иначе.              Почему злость Малфоя было ощущать труднее, чем Рональда?              — Ты такая офигенная, Гермиона. Ты мне так давно нравилась, знаешь… Просто раньше я боялся подходить, да и думал, что у вас с Роном что-то. Но он никак не действовал, вот я и подумал…              — Ага! Да… Ой, смотри, — девушка указала рукой в сторону Гарри. — Я скоро буду!              Он схватил её за руку.              — Я буду скучать! Если тебя не будет больше пяти минут, я пойду тебя искать! — коварно улыбнулся Кормак, а Гермиона неловко выдернула свою ладонь из его захвата.              Все внутренности передёрнуло от такого обещания. Девушка понимала, что это не шутка.              Нужно бежать.              — Гарри, не оборачивайся.              Её друг вздрогнул от резкого толчка в спину.              — Давай отойдём!              Поттер, ни слова не сказав, последовал за подругой, которая утащила его в угол. Здесь их было почти не видно.              — Гермиона! Что случилось? — обеспокоенно произнёс Гарри.              — Мне нужно спрятаться от Макклагена, — запыхаясь, ответила на вопросительный взгляд своего друга девушка.              Вмиг всё волнение парня спало.              — Ты наконец-то поняла, что это плохая идея? — Гарри скрестил руки на груди, смотря на подругу так, что весь вид кричал фразу: «Я же говорил».              — Нет! Это было необходимо! Рон должен был понять, что ужасно обошёлся со мной.              — Ты ведь его знаешь, если бы ты рассказала про квиддич… — укоризненно произнёс гриффиндорец.              — Снова этот квиддич! Вы вообще о чём-нибудь кроме него можете разговаривать?              — Что…              — Кормак только о нём и болтает. Это какой-то кошмар. У меня скоро взорвётся голова, если кто-нибудь ещё скажет что-то про это, — злостно выпалила девушка.              Заметив макушку Макклагена, Гермиона тут же юркнула из их с Гарри укрытия и направилась в противоположную сторону. Забежав за какой-то длинный распахнутый рукав алой ткани, девушка врезалась в чью-то грудь.              — Бежишь от своего нового ёбыря, Грейнджер?              Её вмиг опалило холодом. По костям пробежал морозец, который имел привычку появляться в присутствии только одного человека.              Она подняла голову на него.              — Ты… Как ты смеешь! — ей сразу же захотелось отмыться от его мерзких слов. Как он вообще мог говорить такое!              — Что, я не прав? — ядовито проговорил Малфой, чуть опуская голову в сторону.              Теснота пространства, которое скрывала ткань, была мизерной. Потому она почти упиралась своим телом в его. Дышать становилась труднее с каждой секундой.              — В начале года ты сохла по Вислому, недавно стонала подо мной, а сейчас уже зажимаешься с Маклаггенном. Как интересно, Грейнджер. Я думал, ты чем-то отличаешься от Пэнси и других...              — Своей фригидностью? — резко вставила она, заметив, как он открыл рот. — Прости, но ты не единственный, кто хотел…              — Хотел? Чего хотел, Грейнджер? Я почувствовал твоё присутствие, как только ты зашла в дверь. Сразу же захотелось выблевать свой желудок. У меня до сих пор кошмары после того вечера.              Она проглотила слюну, чувствуя, как влага начала скапливаться в её глазах. Но Гермиона сдержит себя. Она сильная.              — Не у тебя одного кошмары.              — Да ну? — он сократил и так почти незримое расстояние между ними. — Тогда почему ты тогда стонала?              — Ты придавил меня! Это было…              — Не смей врать.              — Это просто смешно, Малфой, если ты думаешь, что мне понравилось!              — Да?              — Да!              Он смотрел на неё так, как быки смотрят на красную тряпку перед прыжком. И он сделал свой.              Почти врезавшись в её десна, слизеринец захватил её губы в свои, не церемонясь.              Он точно был проклят. Потому что только, когда грязнокровка сливалась с ним в поцелуе, весь груз ответственности за будущее слетал с его плеч со скоростью света.              Как же это было дьявольски плохо. Она совсем не умела целоваться.              Врёшь.              Да. Он врал.              Ведь не находил не единственной причины, чтобы остановиться.              Взрыв тысячи бомб прозвучал в его голове, когда её руки потерялись на его груди. Они ошпаривали его даже через костюм, который наверняка стоил дороже дома Вислого, но девушке это не мешало мять его своими пальцами. Только бы почувствовать опору. Хоть какую-нибудь.              Потому что как только они оказывались в одном пространстве, все опоры ломались к херам.              Особенно те, которые отвечали за ценности.              Ненависть к друг другу должна была трещать в каждом рваном вздохе, который они издавали, но кислород в лёгких только искрился желанием почувствовать дыхание врага.              — Драко…              Он оторвался от неё, гневно смотря на него.              — Нет.              Слизеринец заметил, как явно паника отразилась на её лице.              — Не здесь.              Она непонимающе уставилась на него.              Девушка не хотела, чтобы он уходил. Только не сейчас. Только не когда она снова почувствовала.              — Иди за мной. С другой стороны.              Гермиона не успела задать вопрос, как парень скрылся в толпе, а затем и вовсе вышел с мероприятия.              Чёрт.              Она не знала, почему вообще его слушала. Почему ей самой так хотелось идти за ним.              Гермиона, он твой враг.              Знаю.              Гермиона, это нездорово.              Понимаю.              Гермиона, он был твоим задирой все эти годы. И даже сейчас!              Точно.              Однако все эти причины не помешали ей дойти до двери и выйти в тёмный коридор школы. Девушка заметила его тень за углом и тихим, но быстрым шагом достигла поворота, вскрикнув, ведь её тут же так по-собственнически прижали к стене.              — Ты вся красная.              Она молчала, не зная, что ответить.              — Тебе понравилось?              — Что?              — Сосаться с Макклагенном? — он выжидал.              — Нет, — просто и честно ответила она.              — Ты ведь староста, Грейнджер.              Что?              Она изогнула брови, совсем не понимая к чему он клонит.              — Когда ты уже поймёшь, что тебе нужен кто-то твоего уровня.              — Кто, например? — почти шептала девушка, рассматривая его из-под ресниц.              Она знала ответ. Её сердце кричало ответ, выстукивая пульс в венке, которая билась на её виске.              — Другой староста.              Гермиона встала на носочки и впилась губами в его губы. Ноги тут же подкосились. Если бы Драко не удерживал её тело у стены, она бы сразу же упала.              Из тела девушки будто бы выкачали все сомнения и силы одновременно. Не было ничего неправильней, чем целовать Драко Малфоя. Но она никогда не чувствовала себя настолько на своём месте.              Вишня жгла её язык, по частям забирая светлое будущее Гермионы. Потому что не было ни одного шанса после того, как она отпустит его, что её не разобьёт вдребезги. На миллиард осколков, которые не склеить даже самым искусным заклинанием.              Ей нравился его вкус. Это был вкус раскрепощённости, свободы и преступления. Девушка никогда не позволяла себе нарушать правила. И не было ничего приятней, чем выгибаться, чтобы чувствовать его тело ближе и преступать черту ещё и ещё.              Для неё больше не существовало других и другого.              Она положила свои руки к нему на плечи, сжимая их. Ей не хватало Малфоя. Она хотела забрать его себе под кожу, ввести шприцом в свою грязную кровь, как злосчастный вирус, чтобы распасться на атомы и закричать в истоме, которая опускалась в низ её живота всё отчётливей.              Парень оторвался от неё, опускаясь к её шее, кусая. Она вздрогнула от боли и выдохнула стон.              Это было так идеально. Он прошёлся языком по её коже, зализывая собственные укусы, будто извиняясь за жестокость.              И пока она откинула голову на камень сзади, девушка вскрикнула от смены положения. Драко закинул её ноги на себя, теперь держа тело Грейнджер на весу.              Малфой поднёс свой рот к её уху и требовательно прошептал:              — Скажи, что ты больше ни с кем такого не чувствовала, — он звучал, как одержимый.              — Ни с кем, — словно в трансе отвечала она ему, готовая ответить на всё, что он спросит.              — Скажи, что хочешь меня.              — Драко… — не открывая глаз, девушка сдавила его волосы, которые с каждой секундой становились ей привычней.              — Скажи! — он припал к ней, сильнее прижимая к стене.              — Я хочу… — это так неловко, Мерлин!              — Говори, или я прекращу, — грозно сказал он, увеличивая дистанцию между ними.              — Я хочу тебя, Драко.              — Только меня?              — Я хочу только тебя, Драко.              — Умница.              Она захныкала, чувствуя, как что-то сломалось в ней окончательно. Словно он вычерпал прошлую Гермиону и выпил залпом, наслаждаясь новой Грейнджер, стонущей в коридоре замка, под врагом.              Главное — ей это нравилось.              Его слюна смешивалась с её, образуя вишнёвый концентрат, который затапливал её удовольствием. Пульс явно был выше нормы, и, если бы ей не было плевать на всё вокруг кроме его прикосновений, девушка бы наверняка запаниковала.              Однако панике не было места, когда речь шла о его руках, которые исследовали её тело, задерживаясь на груди.              Девушка простонала, когда Малфой дотронулся до сосков. А после услышанного стал играть с ними, ощущая, как девушка извивалась, царапая его плечи. От ногтей точно останутся следы.              — Драко…              Из-за v-образного выреза, ему ничего не стоило залезть в её платье руками, достигая сосков и голой кожи.              — Произнеси ещё, — его тон только больше распалял её возбуждение.              — Драко…              — Блять…              Они целовались так одержимо, будто бы это были их последние секунды жизни. И Гермиона готова была в это поверить. Ей было нестрашно потеряться в последних вздохах слизеринца, окутывающего своим телом её, казалось, всюду.              Её никто и никогда не трогал там, где он.              Её девственная кожа встречала его прикосновения с благоговением. Будто бы именно его она ждала всё это время.              Ей хотелось доставлять ему столько же удовольствия, сколько и он ей. Гермиона потянулась, чтобы поцеловать его шею, но он резким движением запретил ей двигаться.              — Не шевелись.              Она продолжила свой путь до его венки, чтобы почувствовать и его пульс. Он такой же быстрый, как у неё?              — Блять, не шевелись, иначе я трахну тебя прямо здесь.              Это должно было напугать её.              Правда должно было.              Ведь у неё никогда и никого не было.              Но Грейнджер просто опустила свой язык на артерию, которая, видимо, отвечала за отключку любого контроля. Он резко опустил её на ноги, поднимая юбку её платья.              — Ты пиздец какая красивая.              В этот миг его пальцы встретились с лобком девушки, не медля ни секунды, опускаясь ниже.              Гриффиндорка вскрикнула от такого вкусного давления на клитор.              — Мистер Малфой, мисс Грейнджер.              Девушка распахнула глаза, увидев в нескольких шагах от них профессора Снейпа, который таращился на всю эту сцену с нескрываемой неприязнью.              В горле сразу же пересохло, Гермиона впала в ступор, не зная, куда деться от позора, который нахлынул лавиной.              Но Малфою, кажется, было совсем плевать на то, что их застукали. Он просто раздражённо вздохнул, поправил её подол платья и лямки на нём.              Девушка молилась Мерлину на то, что Снейп не видел её из-за спины слизеринца.              — Иди, — тихо произнёс Драко.              Гермиона ошарашенно уставилась на парня.              — Я разберусь. Иди! — рявкнув на последнем слове, сказал он, поворачиваясь к преподавателю.              Гермиона впервые в своей жизни не ждала реакции профессора на свои действия, а просто послушала парня, скрываясь в темноте Хогвартса.              Так и не вернувшись на праздник.