На бис

      — Так как у вас прошла ещё одна туса со Слизнортом? — усмехнулся Рональд, зная, какой ответ получит.              Гермиона впихнула в его руки защитные очки немного резче, чем следовало. Эти «тусы» уже сидели у неё в печёнках.              — Довольно неплохо, — вздохнула девушка. — Постоянно расхваливал Маклаггена и Малфоя, зато угощал вкусными десертами и познакомил нас с Гвеног Джонс…              — Гвеног Джонс?! — воскликнул Рон. В его глазах сразу же засветились искры. — Капитан «Холихедских гарпий»?              — Да, она…              — Так-так! Что за разговорчики! — профессор Стебель шикнула на них, проходя мимо.              Гермиона сразу же залилась краской. Девушка сжала зубы, схватив секатор, которым следовало раскрыть пень и добыть огурец. Её дисциплина всё больше и больше хромала в этом году. Ей уже хотелось закрыться одной в комнате и остаться со стопкой книг наедине. Невозможно было выносить всё, что выпало ей на плечи в семестре.              Старостат, Слизнорт, Рон и… ещё одна переменная в уравнении, которую бы она с радостью просто зачеркнула, переворачивая на страницу с новой задачей. Однако Грейнджер только понурила плечи. В ближайшее время это было невозможно. Вроде нахождения философского камня. Выстеленная дорога в ад.              — И да, Гарри, Слизнорт устраивает Рождественскую вечеринку, на которую тебе придётся прийти. Он специально сверится с твоим расписанием, чтобы ты уж точно попал на неё.              Гарри скривил лицо и застонал. Он был наслышан об этих собраниях. И гриффиндорка прекрасно понимала его чувства.              — Опять вечеринка для любимчиков? Как круто, — саркастично выдал Рон, никак не совладеющий закрывающимся и открывающимся пнём.              — Да, ты ведь знаешь.              — Блеск, — оскалился Уизли. — Почему всегда так? Я опять за бортом.              — Это не так, и вообще…              — А ты попробуй ещё там подцепить Маклаггена. Я видел, у вас неплохое общение намечается. Он постоянно пялится на тебя, кстати. Надеюсь, вас выберут королём и королевой Слизней, — язвительно произнёс парень, откидывая прибор для отлова огурцов в сторону.              В груди что-то запылало, передавая флёр слишком уж знакомых интонаций. В её окружении часто мелькал человек, который причитал так регулярно. По её телу прошла дрожь, а щёки порозовели.              — Да? Нам разрешено приходить с парой. Я хотела позвать тебя, но, раз уже ты не можешь терпеть эти собрания, буду рада выбрать кого-то другого, — ядовито выплюнула она последние слова, выпуская сок из волшебного овоща, разрезая тот злостно пополам.              — Ты хотела пригласить меня? — удивлённо вскинул брови Рон.              — Да! — у неё больше не было сил терпеть этот маразм. Сколько можно слушать претензии к себе по любой причине? Вся её ментальная батарейка способна выдержать только нападки Малфоя. Если к нему подключатся ещё её друзья, у неё просто взорвётся мозг.              Весь оставшейся урок они провели в неловкой тишине.              Иногда периферийным зрением она видела, как Уизли пытался скрыть улыбку, которая так и норовила вырисоваться на его веснушчатом лице.       

***

             — А вот и первая атака слизеринцев! Урхарт умело выбивает мяч от…              Гермиона сидела на трибунах, не отрывая взгляд от одного парня, который сейчас волновал её. Она не могла поверить, что Гарри оказался способен на такой гадкий поступок! Да, они не раз нарушали с ним правила школы или министерства, но это всегда было во благо всеобщего будущего.              Девушка нервно теребила свои перчатки в руках, наблюдая за матчем, который шёл уже тридцать минут.              Гриффиндор и Слизерин для первого боя был трудным испытанием для её друга. Однако, несмотря на это, Феликс Фелицис был просто ужасной затеей. Она поставила себе в заметки жутко отругать Поттера, как только всё закончится.              Грейнджер следила, как Рон отбивает каждый мяч, словно ещё час назад не считал себя самым плохим игроком в квиддич за время существования этой игры.              И, когда действие зелья подтвердилось, девушка решила отвести взгляд и посмотреть за действием в целом.              Её восхищало, как Джинни ловко ловит мячи и уворачивается то от одного, то от другого слизеринца, которые всё норовили напасть на уверенность рыжей бестии. Между тем девушка забила уже четвёртый квоффл, что приводило трибуны гриффиондорцев в восторг.              Но, когда рядом с ней пролетел Гарри, девушка только сейчас заметила, что за снитчем гонится совсем не платиновый блондин, а какой-то незнакомец.              Гермиона нахмурилась, не поддаваясь к всеобщему восклицанию. Рон снова отбил нападение.              Девушка провела взглядом кривыми линиями по всему полю, не находя нужного мага в толпе летающих учеников. Она изначально понимала, что это глупо, ведь уже видела, что за золотым шариком гнался Гарри и кто-то явно не выглядящий, как Драко Малфой. Однако она не могла успокоиться.              Гермиона ощутила, как по всей поверхности тела прошерстило что-то неприятное. Что-то колючее. То, что могло только развить тревогу по всем капиллярам в организме. Ведь волнение о Драко Малфое по-другому не могло чувствоваться.              Что? Нет, она не беспокоилась о слизеринце. Просто их общие обязанности придётся выполнять только ей. А разве это не плюс?              Ей плевать на Малфоя.              Да.              Так что же всё-таки с ним случилось?              Драко не мог просто так пропустить матч. Что с ним могло произойти? Какова вероятность того, что он попал в медпункт к мадам Помфри?              Даже если и так, какая ей разница на его болезнь или травму…              Нет, так нельзя. Он её партнёр по зельям, ему нельзя болеть.              Пока Гермиона мысленно бегала от одной гипотезы к другой, квиддич не на секунду не сбавлял оборотов.              Трибуны Слизеринцев уже не кричали обидные клички Рону. Не было смысла. Парень, будто назло им, справлялся со своей задачей на ура.              И как только Грейнджер подняла глаза к игре вновь, Гарри схватил рукой снитч.              Гермиона подскочила со своего места вместе со всеми гриффиндорцами.       

***

             Девушка вошла в раздевалку к мальчкам, когда половина парней вышло, с которых не сходила широкая улыбка. Она тоже хотела разделить с ними радость, но не могла. Именно поэтому и спешила сюда.              В помещении остались только Рон и Гарри. Как славно.              — Гермиона! — Рон подбежал к ней, хватая её в объятия. Гриффиндорец светился так, словно исполнил мечту всей своей жизни. И скорее всего это было правдой. — Ты видела, как я отбил самый последний квоффл? Это было великолепно! В самый последний момент подумал, что уже не долечу, но тут нога сама выставилась и не дала мячу пройти в кольцо!              Он восторженно смотрел ей в глаза, не замечая, как близко стоит к своей подруге.              Она попыталась выдавить улыбку, но трепещущее животное, жаждущее справедливости, в её нутре никак не хотело успокаиваться.              — Гарри, ты ведь знаешь, что это незаконно. Слизнорт нам говорил об этом. Никаких соревнований, — немного отодвигая Рона от себя, обратилась девушка к кучерявому парню, наблюдающего за сценой со стороны.              — И что ты сделаешь? Расскажешь Макгоннагал? — сразу же зажёгся Уизли, устремив убийственный взгляд на подругу.              — Я ничего не делал, — отнекивался Поттер, пожимая плечами.              — Я видела, как ты добавил что-то в стакан Рона. Из-за Феликса Рон не упустил ни одного квоффла!              Гарри загадочно усмехнулся и достал из кармана своих повседневных брюк неоткупоренный флакончик зелья.              Девушка ошарашенно посмотрела на друга, не веря своим глазам.              — Ты…              — Я просто притворился, что добавляю его. Нужно было, чтобы Рон поверил в себя, — простодушно пояснял Поттер, улыбаясь.              — Что?.. То есть, я сделал это без всякой помощи? «Поэтому Рон не упустил ни одного мяча». Теперь я знаю, какого ты обо мне мнения, — язвительно проговорил Уизли, складывая руки на груди. — Я сделал это сам, ясно? — кичливо завершил он.              — Рон, ты же сам думал, что принял его! — кричала девушка в спину своему другу, который уже закрыл дверь с той стороны, оставляя Гарри и Гермиону наедине.              В груди всё сжалось, а в глазах стало жечь. Внутри стала бурлить обида и жалость одновременно. Ей так не хотелось обижать Рона, но ведь…              — Э-э… — Гарри почесал затылок, явно не рассчитывая оказаться в такой ситуации после своей затеи. — Ну что, пойдём праздновать? — он постарался придать голосу веселости.              — Я снова сделала всё не так! Рону никогда не угодишь! Иди без меня!              Девушка выбежала из раздевалки, вытирая слёзы с щёк.       

***

             — Мать твою, видели этого долбоёба? — прошипел Вейзи, падая на диван. — Я в ахере, что этот олух смог вообще сесть на ёбаную метлу.              Малфой слушал однокурсников, попивая новую партию пойла Забини. Пэнси прижималась к нему с правого бока, опустив голову. Она была такой поникшей, словно сама являлась той, кто в самый последний миг проморгал снитч.              Как же ему хотелось набухаться.              Неудача Слизерина довольно сильно сбила привычную спесь факультета. Каждый присутствующий в гостиной в данный момент даже не пытался выдавить улыбку. И даже в этой немой презрительной обстановке слизеринцы гордились тем, что ни у кого даже мысли не возникало как-то подбодрить друг друга. Они упивались ей. Всеобщей ненавистью.              — Хуизли явно бахнул для смелости. Я вообще не понял этого мува. Урод явно спиды принял, не иначе.              — А эта шлюха, которая повисла у него на шее, как только закончился матч? С каких пор этот осталоп стал пользоваться популярностью у девчонок? — продолжал гнуть свою линию Вейзи.              Если Малфою было хоть чуть не похуй, он бы с радостью напомнил всем, как Вейзи отказала та самая девчонка с львиного факультета. Слушки про его вялый член прокрались и за их подземелья. Забавно.              — Ой, закрой хлебало. Ты за всю игру квоффл даже не тронул, — ядовито плюнул Ургхарт, который выглядел самым поникшим в комнате.              — А чё, я виноват, что эта дура… — второй вскинул руки и уже хотел продолжить, но капитан команды оказался у его кресла так скоро, что несколько парней спохватились и тут же поднялись следом за ним.              Мордобой им был не нужен. И так тошно.              — А мне похуй, ясно?! Я видел, как ты засмотрелся на жопу той рыжей шлюхи! — рявкнул он, испепеляя взглядом парня, сжавшегося в мебель.              — Так, хватит.              Малфой хмыкнул. В любой компании Блейз был тем самым якорем равновесия. Талант, не иначе.              Стоило ему сказать пару слов, и шторм превращался в бриз, а лодку ссоры совсем переставало качать. Он не знал, было ли это связано с его латинскими корнями или авторитетом на факультете, но иногда Малфою казалось, что друг мог остановить войну.              Если бы захотел. Последнее несильно заботило парня. Забини любил личный покой.              Драко даже не повернулся, чтобы лицезреть сцену улаживания конфликта. Слишком уж часто ощущал это псевдомагическое действие на себе.              — Ты ведь тоже это видел! Мы одни гоняли с тобой квоффл, — обращаясь к Блейзу, гневно выпалил Ургхарт, до сих пор не отводя заведённых от злости глаз от Вейзи.              — Чувак, он играл нормально. На тренировках было то же самое.              — А я бы вдул этот рыжей по самое «не хочу», — сально и самодовольно бросил Гойл, совсем не заботясь о конфликте. — Вы видели, как она сексуально бросала мяч?              — Фу, вы что, забыли, что она нищая потаскуха? — Пэнси резко проснулась от запаха своей второй духовной пищи.              Ёбаный в рот, тебе не похуй?              — Не знаю… — мечтательно пробормотал слизеринец, продолжая с прикрытыми глазами мысленно трахать гриффиндорку. — По-моему, в её огненной шевелюре есть что-то крутое.              — Так пойди и трахни Уизелла, дружище. У него волосы в точности такие же, — усмехнулся Тео. — А ты, Пэнс, просто девчонка, — хитро улыбаясь, начал слизеринец. — Каждый парень, сидящий в комнате, проверил бы её на вместительность.              Девушка скривилась, делая глоток алкоголя. Она знала, что проиграет в данном споре. Знала, что для мужла не существует такой преграды, как «грязь». Потому промолчала.              «Трахать гриффиндорку».              В голове возник образ, который в последнее время жалил, если хотя бы на секунду задерживался в мыслях.              Её тяжёлое дыхание под ним. Красные щеки от симбиоза злости и смущения.              Её глаза.              Растопленный шоколад, который он так любил в детстве.              Тинки постоянно прятала от него пиалы с ним. Его мама была такой же сладкоежкой, как и он. Потому готовить сладость для одного члена семьи и прятать от другого — было затруднительно.              Он помнил очертание губ всезнайки: маленькие и совсем неприметные. В отличие от той, которая всё старалась захватить своим телом больше пространства рядом с Драко. У Пэнси были аристократичные черты, но ни капли не такие интересные, как у Грейнджер.              Были ли её покусанные от стресса губы такими же сладкими на вкус, как…              Стоп.              Мать твою.              О чем он, блять, думает?!              Стонала бы она под ним так же старательно, как всегда корпела за уроками?              — Если бы ловцом был Малфой, мы бы разъебали львят в щепки.              — Если бы он предупредил раньше о выходе из команды, то…              — А может тебе въебать, Вейзи? — грубо спросил Драко, вперяя озлобленный взгляд в парня. Да, сегодня точно не день одного из слизеринских охотников.              — А… Извини, я…              — Я в ахере, что для вас ещё что-то значат эти ёбаные матчи, — фыркнул парень. — Скоро всё нахер изменится. А вы бухаете и спорите, кто бы сгодился на трах с мелкой Уизли.              Драко почувствовал колючий и внимательный взгляд Блейза. Похер.              Парень поднялся с дивана. Нужно было свалить отсюда. Ему срочно нужно было покурить. Это единственное, что может спасти его нынешнее состояние. Вишня.              — Драко? — взволнованно промурлыкала Пэнси.              — Ты взял на себя дела отца, но это не значит, что квиддич херня, ясно? — Ургхарт явно ущемился.              Единственное занятие, в котором он может не выглядеть дауном, смешанного с дерьмом. Конечно.              Драко уже стоял у двери, когда послышалось:              — Сочувствую Нарциссе. Осталась только со своим самовлюблённым сынком. Он думает о том, кто бы ему вылизал жопу. Может, я лучше подойду на эту роль ёбыря твоей матери? — желчь из уст Урхарта сочилась с таким презрением.              Если бы не алкоголь, он бы никогда не осмелился это произнести.              Драко это прекрасно понимал. Также он понимал, что капитан команды был огорчён проигрышем, что почти означало для него конец света.              Но Малфой тоже был пьян.              И услышал оскорбление своей матери.              Потому никто не успел спохватиться, когда он начал приближался к Ургхарту. И никто не успел остановить удар в лицо со всей дури.              Кулак за кулаком падал на мудака.              Малфой чувствовал сопротивление и попытки ударить в ответ. Но Ургхарт не готовился к восстанию Лорда в мэноре. Потому его старания были просто смешны.              Как же он соскучился по этому. Его кристально чистая кровь начала бежать быстрее. Адреналин задавал ритм его сердцу, которое с бешеной скоростью стучало в груди. Насилие не всегда было плохим. Иногда оно было спасающим.              Ощущая кровь однокурсника на своих костяшках, Драко чувствовал, как внутри пульсировало единственное желание. Чтобы её стало ещё больше.              Ему хотелось, чтобы глаза запылали этим ёбаным красным фильтром. Он бы с радостью отключался так ежедневно. Чтобы никаких беспокойств и планов, только движения, которые дарили полное освобождение.              Но это заканчивалось. Всегда завершалось.              — Мать твою, Малфой!              Блейз. Перестань.              Мне так необходимо найти выход. Иначе будет плохо.              Иначе я вновь окунусь в то, что так сильно сжирает меня по частям.              — Ещё слово о моей матери, уёбок, я распотрошу тебя наживую, — он плюнул прямо на в мясо разъёбанное лицо.              Драко оттянули.              Вид Ургхарта желал лучшего.              Малфой хмыкнул, оценивая свою работу.              Ему нужно было срочно покурить.              Он был уверен в том, что если ему на пути попадется этот сраный сквиб, Драко заколдует его. Или убьёт. Пока не решил.              Щелчок. Ещё один. Щелчок.              И наконец-то в его зубах оказалась она.              Сигарета словно прошептала его телу мантру, которая вмиг подействовала на Малфоя, как успокоительное. Салазар, как же это ахуенно.              На секунду в его голове завязла пустота.              Драко ненавидел это маггловское дерьмо. Но стоило раз вкусить его после секса, как советовал друг, его затянуло.              — Вы сошли с ума?              Сука.              — Профессор, — выпуская дым изо рта проговорил Драко, здороваясь с деканом своего факультета. — Не спите?              — Я надеялся получить объяснение вашему поведению, но, видимо, чтобы вести себя прилично вам поможет только лоботомия.              Поднял одну бровь, продолжая:              — Что? — хуй знает, что такое «лоботомия».              — Драко, ваша мать… — может быть хватит упоминать единственного человека, ради которого он ещё стоит, блять, на двух ногах, а не повесился к херам собачьим? — ...просила меня помогать вам в вашем… непростом деле.              Почему сигареты не зажигались так же быстро, как ёбаный гнев?              — Мне не нужна ничья помощь. И ваши ёбаные подачки оставьте при себе, — рявкнул Малфой на преподавателя.              — Вы должны понимать, что вам поручили очень серьезное…              — Я знаю это и без вас. К вашему сведению, у меня уже давно есть план, который медленно исполняется.              — Как интересно. Не хотите просветить? — ледяным тоном спросил профессор.              Слизеринец хохотнул. Чтобы он потом все лавры забрал себе? Ага, конечно.              — Нет.              Драко восстановит доброе имя Малфоев в глазах Лорда. Он добьётся уважения, чего бы ему это не стоило.              Он не повторит ошибок своего отца.              — Вы понимаете, какой опасности подвергаете себя и Нарциссу? — если бы это был не крёстный, он бы с радостью дал и ему по лицу.              — Я сам разберусь, — твёрдо сказал Драко, без каких-либо проблем выдерживая едкий взгляд Снейпа.              Парень усмехнулся и повернулся совсем в другую сторону от подземелий.              Профессор не сказал ни слова против.       

***

             Девушка незаметно юркнула внутрь гостиной. Ей не хотелось привлекать лишнего внимания. Уж тем более не в таком состоянии.              Каким бы Рон не был засранцем, Гермиона является его лучшим другом. А может, и… Неважно.              Грейнджер хотелось поддержать его. Извиниться за слова, которые вызвали у него такую реакцию. Это было несложно.              Да, Гермиона сама перешла черту. Не следовало говорить такое в, наверняка, самый счастливый день Рона.              Гриффиндорец заслужил лавры, которых всегда так жаждал. Девушка была уверена в этом на все сто процентов.              Она зря беспокоилась о впечатлениях других людей от её эмоций. Все лица были обращены в центр. Гермиона видела макушку своего лучшего друга и восторженные крики с фамилией «Уизли», потому направилась туда.              На её лице заиграла улыбка. Её факультет выиграл. Рон прекрасно сработал в команде, до ужаса разозлив слизеринцев. Сегодняшний вечер стоило провести с весельем. Девушка даже не против опробовать каких-нибудь новых устройств от близнецов. Спать совершенно не хотелось…              Его губы уже не были только его губами.              Их можно было едва различить, если постараться.              Браун целовала её Рона. И тот радостно поддавался. Совсем не сопротивляясь.              Вмиг шум стал давить на неё с такой силой, что девушке срочно потребовалась тишина. Могильная.              Только преодолев картину, коридор, девушка забрела в первый попавшийся кабинет.              Слёзы текли по щекам непроизвольно.              Грейнджер считала.              Пыталась найти ошибку в своём уравнении.              Что она сделала не так? Где сплоховала?              Девушка делала всё. Она из шкуры вон лезла, чтобы стать идеальной. Она хотела, чтобы ему нравилось. Она хотела, чтобы он видел, как ей приятно помогать ему.              Почему? Почему этого оказалось недостаточным?              Гермиона достала палочку из кармана своих штанов, колдуя первое попавшееся заклинание в голове.              Птички.              Эти жёлтые существа часто составляли ей компанию, когда ей хотелось побыть наедине со своими мыслями. Они помогали собраться.              Почему?              Гермиона Грейнджер не ошибается.              Почему?              Гермиона Грейнджер ничего не упускает.              Почему она, Рон?!              Гермиона Грейнджер больше всех старается.              Почему не я?              — Гермиона? — послышался тихий голос у двери в класс.              Девушка взглянула на своего настоящего лучшего друга. На того, кто был ей ближе остальных. Почти родной. Гарри.              — Ты как? — тихо начал друг, прекрасно понимая, в каком состоянии девушка.              — Гарри…              Он сел рядом с ней, слушая всхлипы Гермионы. Это было трудно. Открывать такие потаённые места души даже для самого близкого человека.              Но с парнем было спокойно. Одно его присутствие действовало, как антидепрессант.              — Гермиона… — Гарри не успел договорить.              В кабинет ввалились Браун и Уизли.              — Ой… Мы не знали, что здесь уже занято, — заговорщически проговорила Лаванда, слащаво улыбаясь.              Уши Гермионы чуть не завяли от этого мерзкого голоса. Твои уроки ясновидения не помогли прозреть? Идиотка.              Она, Рон? Серьёзно?              — Пойдём, Ронни… — та уже потянула своего нового парня из класса.              — Хэй, Ронни, — подозрительно мягко проговорила Грейнджер, направляя свою палочку на друга.              Когда он посмотрел ей в лицо, девушка махнула древком, приказывая птичкам сместить всё свое внимание на этого придурка.              Пока Рональд вместе со своей пассией отбивался от пернатых, девушка успела сбежать оттуда.              Куда угодно, но подальше от этого цирка.              Она ненавидела Рона Уизли. Больше кого бы то ни было в этой школе.       

***

             Вторая сигарета подряд.              Ему было плевать, куда идти. Поэтому парень поднялся на верхние этажи.              Похуй. Может быть, Драко даже поднимется на астрономическую башню. Почему бы и нет. Сна ни в одном глазу, а желание сброситься нахуй было слишком ощутимо.              Мама не переживёт.              С каких пор оплотом его реальности стала мать? Как давно он докатился до пика абсурда, в котором будущее совсем не выглядело перспективным, а, скорее, угнетающим?              Малфой широкими шагами шёл по тёмным коридорам, эхо от которых реально успокаивало. Может быть, потому что никого не было. Где-то вдали завывал зимний ветер.              Завернув за угол, парень резко остановился. Только этого не хватало.              Эту шевелюру он узнает из тысячи. И надо ж было именно ей стоять в этот блядский вечер у стены и… плакать?              — Грейнджер? — вырвалось непроизвольно. Может, ему стоило ударить не Ургхарта, а себя? В следующий раз так он так и сделает.              Девушка прислонялась своей спиной к стене, вытирая с лица влагу, которая блестела при свете луны. Если бы лучи знали, насколько они могут влиять на восприятие красоты, никогда бы не показались на этой планете. Потому что грязнокровка выглядела восхитительно. Что было противоестественно.              В лучах ли дело, Малфой?              Сука. Второй раз за вечер.              Она даже не ответила на его непонятное…приветствие?              — Грейнджер, какого хера?              Не то чтобы ему было интересно. Просто раздражало, что не он довёл её до такого состояния.              — Отстань. Мне совсем… — она сглотнула слюну. Каждое слово давалось ей тяжело.              Но Малфою всегда нравился ёбаный садизм. Недавняя драка ещё ласкала нутро. Ему нужно было ещё.              — Золотая девочка стоит поздно вечером в тёмном коридоре и рыдает. Твои отбросы даже утешить тебя не могут?              — Заткнись! Не смей так говорить о Гарри!              Правильно, Грейнджер. Злость тебе идёт больше печали.              — Только шрамоголовый? А Вислый — отброс, значит?              Девушка обняла себя. Ха-ха. В точку.              Она поцапалась с дворнягой. Блеск.              — Неприятности в раю, а, Грейнджер? Он узнал, что ты фригидная? Давно пора уяснить всю правду о грязнокровках.              — Закрой свой рот!              Малфой злачно ухмыльнулся, чуть опуская корпус к девушке.              — Так резко реагируешь… В точку попал?              Он не заметил, как схватил её руку, которая уже второй раз за последнее время попыталась дать пощёчину.              Парень потянул её на себя. Две фигуры в вечерней мгле оказались в преступной близости от друг друга.              — Ещё раз, Грейнджер…              — И что?! — перебила его девушка. — Что ты мне сделаешь, Малфой? Ударишь в ответ? Обзовёшь?              Действительно. Что ты сделаешь, Малфой?              Тишина пронзила мечом, совсем выбивая из него весь дух. Вбирая весь яд в сталь, потому что слизеринец молчал.              Парень заметил, как её плечи опустились. Она явно смирилась с чем-то внутри.              — Я такая идиотка, — почти шептала она на выдохе, перемещая взгляд в пол. Она явно говорила это для себя.              Ей абсолютно точно нужно было выговориться. Так уж вышло, что именно слизеринец встал на пути. Мда.              — Наконец-то грязнокровка приняла свою судьбу. Я рад, что мои уроки не прошли даром, — почему это не звучало грубо? Почему он перестал источать гниль?              Это было каким-то чудом. Потому что девушка даже ухом не повела, внимая оскорбление, как чёртов постулат.              Какого хера…              — Рон… Он поцеловался с ней.              Вислый с кем-то? Ахуеть.              Малфой не думал, что у такого идиота вообще может хватить мозгов на самую поверхностную интрижку. Недооценил долбоёба. Удивительно.              И Грейнджер сейчас ревёт из-за этого мудака? Пиздец, дура.              Что-то нехорошее стало бурлить внутри груди, только разжигая его импульсивный настрой.              Его раздражало, что стоило ей открыть рот, как Драко уже оказывался слишком рядом с гриффиндоркой. Будто бы её мерзкие реплики были магнитом для него.              — Я был прав. Салазар, какая банальщина.              — Да, он мне нравится! — крикнула Гермиона, разводя руки. — И я не понимаю! Что я сделала не так? Я ведь… Я ведь… — рыдания снова осели в её глотке.              Он почувствовал, как что-то кольнуло изнутри.              — Ты… реально, Грейнджер? — Драко хохотнул, смотря ей в лицо неотрывно, чтобы не пропустить ни одной микроэмоции. — Это уже даже не смешно, мать твою. Знаешь, это не моё дело, но даже такая дура, как ты, должна уже понять, что дело тут вовсе не в тебе, несмотря на твою конченность. Он просто гандон, который…              — Не смей оскорблять его! Ты ведь…              — Ты рыдаешь из-за него, идиотка! — рявкнул Драко, находясь в сантиметрах от неё.              — Это моё дело! Ты хуже него! Ты постоянно обзываешь меня, ты высокомерный ублюдок, ты…              — Если бы ты была моей, я бы не сосался с первой попавшейся шлюхой, ясно?!              Секунда.              Вторая.              Осознание.              И этого было достаточно для того, чтобы боль обоих вылилась в чёртов импульс, который толкнул тела девушки и парня к друг другу.              Блядский шоколад.              Она была слаще, чем он.              Разряд прошёлся по всему организму, выворачивая наизнанку похуже, чем любое насилие. Губы кололо от чёртовой мерзости и развратной сахарной ломки. Ему хотелось их прокусить, чтобы вовлечь внутрь больше блаженной сладости, которая, как оказалось, была определением девушки.              Руки девушки осели на его макушку, оставляя там ожоги. Тяжелое дыхание так же горячо опаляло его уста, пока он вбирал в себя закончившейся кислород.              Они совершали то самое неправильное, что вмиг становилось ещё запретней, чем являлось.              Почему он раньше не сделал этого? Поток беспрерывного кайфа был так близок все эти годы, который он крупицами черпал из сигарет. Он с радостью бы изменил вишне ещё сотню раз. Только бы ощущать этот мокрый преступный язык, который карамелью плавил его собственный.              Так привычно они оказались около стены. Он положил свои ладони на ещё мокрое от слёз лицо гриффиндорки.              Грязь.              Грязь-грязь-грязь.              Эти ублюдки хуже домовиков, Драко.              Её стон.              Ты станешь хорошим рабом, Драко.              Слёзы.              Выполни это, Драко, и я прощу твою семью.              Он отпрянул от неё, отходя на пару шагов назад.              Твою мать.              Мать твою.              Нет. Нет.              Нет.              Она пялилась на него так испугано, словно слизеринец только что убил кого-то. А может, так и было.              — Я и не думал, что всё настолько запущено. Теперь понятно, почему Вислый выбрал какую-то первую попавшуюся шваль. Даже она будет лучше фригидной грязнокровки, — проговорил он, смотря прямо ей в шоколадные глаза.              Малфой сложил свои руки в карманы и развернулся, ощущая бешеный ритм сердца.              Падение с астрономической башни казалось ещё актуальней, чем раньше.