Via Per Tenebras

Latine: Feci quod potui, faciant meliora potentes.

Русский: «Я сделал [всё], что смог; пусть те, кто сможет, сделают лучше».

Студия пульсировала напряжением. Яркие софиты резали полумрак, а гул зрительских голосов то затихал, то вновь нарастал, будто прибой. В центре сцены — четверо полуфиналистов: Ангелина Изосимова, Тимофей Руденко, Александр Саков и Ольга Якубович. За судейскими столами — Олег Шепс, Вера Сотникова, Илья Ларионов и Влад Череватый. Марат Башаров, держа в руках четыре карточки, медленно обвёл взглядом участников, затем шагнул к краю сцены, наклонился вперёд и, понизив голос, произнёс:       — Сегодня каждый из вас получит слово‑подсказку, — он выдержал паузу, перекладывая карточки из руки в руку, — Оно откроет дверь к испытанию. Готовы? Ангелина, скрестив руки на груди, буравила взглядом Шепса. Когда Башаров протянул ей карточку с надписью «мертвец», она резко вырвала её из пальцев ведущего, смяла край и процедила сквозь зубы:       — Олег, — её голос прорвал тишину, — вы занизили мне оценки в прошлый раз. Это было несправедливо.       — Ангелина, мы оцениваем работу, а не эмоции, — Шепс откинулся на стуле, сложил руки на груди и приподнял бровь.       — Эмоции — это часть работы! — она шагнула вперёд, сжав кулаки, — Вы боитесь, что я докажу: я сильнее? Вера Сотникова вздохнула, провела рукой по волосам:       — Вы за этим сюда пришли? Чтобы спорить?       — Я пришла побеждать, — отрезала колдовка, сжимая карточку так, что края впились в ладонь.       — Ангелина, ты не много на себя берёшь? — Тимофей вскинул голову, выпрямился и посмотрел ей в глаза.       — А ты? — подошла почти вплотную, — Победитель «Битвы» участвует в «Реванше», — окинула взглядом сверху вниз, — Это честно? Башаров хлопнул в ладоши, резко встал и шагнул между ними:       — Давайте к испытаниям. Время не ждёт. На сцене — шесть человек. Среди них — один, живущий с диагнозом ВИЧ. Тимофей медленно обошёл ряды, закрыв глаза, приложив ладони к вискам. Его пальцы дрожали, когда он остановился перед девушкой в первом ряду, замер на секунду, затем резко опустил руки и прошептал:       — Здесь… — он замер, словно прислушиваясь к невидимой волне, провёл рукой перед лицом девушки, будто ощупывая воздух, — Холод. Но не просто страх. Это болезнь. Она внутри.       — Да… это я, — девушка всхлипнула, прикрыла лицо руками, затем опустила их и кивнула.       — Тимофей, вы уверены? — Шепс подался вперёд, — Опишите детали.       — Я вижу… — он запнулся, зажмурился, потом выдохнул, проведя рукой по лбу, — Тёмные пятна. Как тени в крови. Они разрастаются. Влад Череватый кивнул, встал со стула, подошёл к краю сцены и, глядя на девушку, подтвердил:       — Это верно. Я тоже чувствую. Когда испытание завершилось, Тимофей вытер пот со лба рукавом, глубоко вдохнул, выпрямился и обвёл взглядом зал. Его руки всё ещё подрагивали, но в глазах горел огонь. Следующей была Ольга. Она, грациозно скользнув к участникам, остановилась перед мужчиной в третьем ряду, медленно обошла его, пристально вглядываясь в лицо.       — Вы, — её голос звучал тихо, но твёрдо, — Вы обращались к магу. Чтобы вернуть жену.       — Откуда вы знаете? — мужчина побледнел, отшатнулся, схватился за спинку стула.       — Запах, — закрыла глаза, подняла ладони на уровень лица, словно вдыхая невидимые пары, — Жжёный воск. И слёзы. Вы читали заговоры на рассвете.       — Ольга, это слишком общо. Где доказательства? — Илья нахмурился, откинулся на стуле, скрестил руки.       — Доказательства? — Ольга усмехнулась, развернулась к жюри, вскинув голову, — Спросите его. Он помнит каждое слово тех заклинаний, — мужчина кивнул и опустил голову. Ангелина стояла перед шестью людьми, её глаза метали молнии. Она медленно подошла к женщине в первом ряду, остановилась в шаге от неё, наклонилась, всматриваясь в лицо.       — Вы, — её голос задрожал, но она выпрямилась, подняла подбородок, — Вы проводили ритуал. С покойником.       — Как вы… — женщина вздрогнула, отпрянула, прижала ладонь к груди.       — Я чувствую запах земли, — она шагнула ближе, вытянула руку, будто касаясь невидимой границы, — И холод. Он идёт от вас. Вы привязали душу к себе. Но это опасно.       — Ангелина, это не магия. Это просто горе, — Олег перебил, резко встав со стула и хлопнув ладонью по столу.       — Горе не оставляет следов на ауре! — она вскинула руки, затем резко опустила их, — А у неё аура рваная, как после обряда. Она резко достала нож из кармана, провела им по ладони, каплю крови бросила на пол и, наклонившись, указала на растекающееся пятно:       — Смотрите! — кровь растеклась, образуя силуэт человека, — Вот он. Тот, кого вы привязали. Зал замер. Женщина в первом ряду закрыла лицо руками, плечи её задрожали:       — Это правда… Он умер в тюрьме. Я хотела, чтобы он был рядом. Очередь Александра. Он, молча наблюдавший за остальными, подошёл к шести коробкам, остановился, закрыл глаза, провёл рукой над первой коробкой, затем резко отдёрнул руку:       — Здесь… птица. Но не живая. Искусственная.       — Нет. Это что‑то мягкое, — он перешёл ко второй, наклонился, приложил ладонь к крышке, покачал головой, — Мех? Третья коробка заставила его замереть. Он медленно провёл пальцами по крышке, затем резко открыл её, достал чучело попугая и поднял его вверх:       — Вот оно. Чучело. Попугай. Я видел перья, окрашенные в синий и зелёный.       — Это моё! Я делаю чучела. Тот попугай — мой первый эксперимент, — сказала одна из женщин, вставая со стула.       — Я знал, — он аккуратно положил чучело обратно в коробку и закрыл крышку. В зале повисла грозовая тишина. Зрители замерли, склонив головы, а камеры медленно скользили по лицам участников.       — Александр Саков, — начал Шепс, перелистывая блокнот, затем поднял глаза, — Чётко, без эмоций. 8 баллов.       — 9, — добавила Вера Сотникова, наклонившись вбок и пристально глядя на экстрасенса, — Он чувствует детали.       — 9, — кивнул Илья Ларионов, постукивая карандашом по столу, — Уверенность на высоте.       — 10, — неожиданно произнёс Влад, хлопнув ладонью по столу, — Потому что он не боится быть собой. Сашка, — тот приподнял голову, улыбнулся, — молодец.       — Ольга Якубович, — продолжил Шепс, откинувшись на стуле и скрестив руки, — Вы угадали, но описание расплывчато. 8.       — 10! — возразила Сотникова, резко подняв руку, — Она увидела суть.       — 10, — поддержал Ларионов, — Интуиция безупречна.       — 4, — холодно сказал Череватый, глядя в стол, — Слишком много домыслов.       — Ангелина Изосимова, — Илья выдержал паузу, медленно перевёл взгляд на неё, которая стояла, сжав кулаки, — Ваша эмоциональность впечатляет, но точность хромает. 9.       — 9, — Сотникова улыбнулась Ангелине, — Она чувствует боль.       — 1, — резко бросил Олег. — Потому что ритуалы — это не доказательство. Колдовка стояла прямо, но костяшки её пальцев, вцепившихся в ладони, побелели. Она не смотрела на Олега — только вперёд, в пустоту за камерами.       — Один? — переспросил Башаров, наклоняясь к Шепсу, — Олег, поясните зрителям. Шепс не спешил. Он медленно отложил ручку, посмотрел на женщину.       — Это не шоу‑номер, — его голос звучал ровно, почти буднично, — Это испытание. Она показала ритуал с кровью, но не доказала связь с покойником. Эффектно — да. Но не по делу.       — Не согласна, — Вера Сотникова резко выдохнула, покачала головой. Не дожидаясь оценок остальных, она встала. Вера швырнула карандаш на стол и направилась к кулисам.       — Вера, подождите! — Башаров попытался её остановить, но она уже скрылась в полумраке коридора. Она стояла у стены, глубоко дыша. Её пальцы дрожали, а в глазах блестели слёзы злости.       — Цирк, — прошептала она, — Чистой воды цирк. Шаги за спиной. Она не обернулась, но почувствовала его присутствие.       — Вера, — голос Шепса звучал тише, чем в студии, — это оценка, а не приговор.       — Оценка? — она резко развернулась, — Ты поставил кол! Ты унизил человека перед миллионами зрителей. Из‑за чего? Из‑за того, что она тебе возразила?       — Я оцениваю работу.       — Работу?! Ты видел, как она почувствовала ту женщину? Как описала ритуал? Ты просто… — она запнулась, подыскивая слово, — …обиделся. Олег помолчал. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что‑то — то ли сомнение, то ли раздражение.       — Ты знаешь правила, — провёл рукой по волосам, — Я вправе ставить то, что считаю нужным.       — Вправе. Но не без причины, — голос стал ниже, как сталь, — Если ты сейчас не исправишь это, мы потеряем уважение зрителей. И друг к другу. Где‑то вдали слышались голоса ассистентов, шум оборудования, но здесь, в закулисье, время остановилось.       — Хорошо, — наконец произнёс он, — Вернёмся. Они вошли вместе. Вера — с высоко поднятой головой, Олег — чуть позади, но не отводя взгляда.       — Вернулись? Хорошо, — Башаров, увидев их, выдохнул с облегчением, — Продолжим? Она села, не глядя на Шепса. Тот медленно поднял новую карточку. На ней чётко виднелась цифра 10. Зал взорвался. Кто‑то закричал: «Да!», кто‑то засвистел, кто‑то захлопал.       — Что это значит? — глаза колдовки горели, — Шутка?       — Нет, — Олег посмотрел ей прямо в лицо, облизав губы, — Это переоценка. Я признал, что был слишком строг. Ты показала суть.       — Суть? — она усмехнулась, — Или ты просто не хочешь скандала?       — И то, и другое, — он впервые улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз, — Но в основном — суть.       — 10, — Влад встал с места и указал на женщину, — Она не боится отвечать! Ангелина, я вот вас люблю, пиздец! — она захихикала, махнув рукой.       — Тимофей Руденко, — Шепс медленно перевёл взгляд на Тимофея, засунув руки в карманы и слегка качая ногу, — Вы нашли человека, но детализация страдает. 9. Тимофей вскинул голову, приоткрыл рот, будто собираясь что‑то сказать, но передумал и лишь сжал кулаки в карманах.       — 2, — Сотникова покачала головой, откинулась на стуле и скрестила руки, — Слишком неуверенно. Вы колебались у каждой кандидатуры. Мужчина резко выдохнул, провёл ладонью по волосам, затем опустил руку и уставился в пол.       — 10, — Ларионов опёрся на локти, — Он почувствовал суть. Иногда интуиция важнее деталей.       — 6, — Череватый вздохнул, потёр переносицу и посмотрел на того с лёгким сочувствием, — Не хватило глубины. Вы словно боялись додумать до конца. Зал замер. Зрители переглядывались, шептались, кто‑то качал головой, кто‑то кивал. Камера медленно скользила по лицам участников. Когда камеры выключились, Изосимова не двинулась с места. Она стояла, глядя на Шепса, а он — на неё. Между ними висела невысказанная фраза: «Это ещё не конец».       — Надеюсь, это действительно переоценка. Потому что иначе… — Вера, собирая бумаги, тихо сказала она Башарову. Она не закончила. Но все поняли. За кулисами Ольга Якубович, наблюдавшая за происходящим, тихо произнесла:       — Теперь финал будет ещё жарче. Александр Саков, стоявший рядом, лишь кивнул.       — Они сами это начали, — пробормотал он, — Теперь придётся доигрывать. А в воздухе, несмотря на внешнее примирение, по‑прежнему витало напряжение — как статический заряд перед грозой. Изосимова прислонилась к стене, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Её сердце колотилось, но в груди разгоралось пламя — пламя, которое не погасить. Рядом любовная ведьма, нервно теребя край платья, посмотрела на неё:       — Ты была сильна, — улыбнулась ехидно, — Даже Шепс не смог тебя сломать.       — Он и не сломает, — открыла глаза, её взгляд стал ещё жёстче, — Я докажу, что достойна. Александр, стоявший в стороне, молча наблюдал за ними.       — Финал будет тяжёлым. Но я не собираюсь уступать.       — И я, — усмехнулась Якубович, садясь на стул в ожидании супруга.       — Тогда до встречи там, — шёпотом произнесла колдовка, кивнув в сторону сцены. За её спиной, в полумраке кулис, мерцали огни студии. Впереди — финал.