be but sworn my love

@pewpewpowder выложила новую историю. Любопытно, Вай откидывается на спинку стула, не слушая лекцию по спортивному менеджменту, и тыкает в уведомление. Паудер выложила серию строчек из песни на Spotify — фиолетовый фон вспыхивает у Вай перед глазами, и она читает куплет из «Mean» Тейлор Свифт: «Ты просто жалок, ты лгун, жалкий и одинокий по жизни», — будто обиженный ребёнок. Вай закатывает глаза и листает историю дальше.

@onegirlwreckingcrew

серьёзно?

Паудер отвечает в течение минуты, будто специально ждала, когда Вай отреагирует. @pewpewpowder ты что с тейлор шутить собралась?

@onegirlwreckingcrew

а сама то? Или просто загуглила лучшие идеи для мести и взяла первую попавшуюся?

Вай вводит в поиск ровно эту фразу — и, о чудо, именно под первой ссылкой она и находится. Вай прикрепляет статью к их переписке, на что Паудер тут же отвечает: @pewpewpowder твоя мама — лучшая идея для мести Вай уже не могла закатить глаза сильнее — ещё чуть-чуть, и выкатилась бы из кресла, как чёртов жук-вонючка. Когда Паудер начинает шутить про твою маму, это верный знак: пора идти к ней.

@onegirlwreckingcrew

хочешь как-нибудь вместе позаниматься?

@pewpewpowder у тебя ведь всё свободное время занято ножницами с Кейтлин Кирамман? или она сейчас занята тем что снова ломает компьютеры?

@onegirlwreckingcrew

а у тебя всё время занято тем что ты ломаешь голову как работает лесбийский секс?

да и то вообще не её вина была

@pewpewpowder аааааа понятненько ты сейчас с ней трахаешься Вай перечитывает это сообщение четыре миллиона раз, чтобы убедиться, что правильно его поняла и что Паудер не прознала, что Вай на самом деле этим занималась. Недавно.

@onegirlwreckingcrew

нет я на занятиях у нас буквально есть семейная таблица с расписанием всех

да ладно тебе хочешь поговорить или нет

Паудер минуту не отвечает, а Вай нервно теребит край своих бинтов. Неделя только началась — понедельник после той вечеринки у Паудер — и Вай уже планировала с утра снять повязку с ладони и перевязать порез этой ночью, если он, конечно, ещё не зажил. Она разглядывает медленно желтеющие края бинта, нервно постукивая ногой — вверх-вниз, вверх-вниз — и, уже не в первый раз, понимает: Кейтлин действительно сделала всё хорошо. Её телефон подаёт сигнал — на экране блокировки загорается ответ Паудер: семейное фото трёхлетней давности, сделанное после первой сессии в колледже. На нём — она сама, Паудер, Майло, Клэггор, Экко, Вандер и Бензо на горнолыжном курорте, позируют возле снеговика, которого все вместе слепили. Особенно примечательно, что у Паудер в ладони уже спрятан снежок — он чуть выглядывает из-за её спины. Секундой позже, как только щёлкнул затвор, она метко швырнула его в Майло. @pewpewpowder в таблице написано, что ты свободна до репетиции завтра

@onegirlwreckingcrew

да это так

@pewpewpowder в 2:15 нормально? как обычно Вай с облегчением выдыхает.

@onegirlwreckingcrew

ага

спасибо пау

Паудер не отвечает. Вместо этого история-месть сама исчезает — будто выполнила свою миссию сполна. Вай тихо смеётся, качает головой, забавляясь, и кладёт телефон, пытаясь наконец сосредоточиться на лекции.

↠↢

— Эй, тростинка. Кейтлин поднимает глаза, оторвавшись от работы в своём любимом кафе, которое она часто посещает. Перед ней стоит Джейс, рюкзак на плече, слабо улыбается. — Не против, если присяду? — Куда бы ты делся, если бы я сказала «нет»? — отвечает Кейтлин с улыбкой. Джейс качает головой и опускается на стул напротив. Она даже не спрашивает, как он её нашёл — её любимые места для учёбы предсказуемы, как мотылёк у фонаря. Это кафе, без особого полёта фантазии названное Кофейня Новатора, стало её фаворитом: близко к квартире, уютный интерьер в духе стимпанка и достаточно близко к кампусу, чтобы здесь всегда было оживлённо — но если удаётся занять место, она сливается со всеми остальными студентами без труда. Джейс живёт ближе к университету — в апартаментах, принадлежащих колледжу, вместе с Виктором. Им обоим финансируют жильё через Пилтоверский институт изобретателей: держи их рядом с кампусом, сократи дорогу до лаборатории — авось быстрее выдадут революционные изобретения. Кейтлин бывала там пару раз и каждый раз удивлялась, что они до сих пор не объединили спальни. — Конечно, искал тебя, — отвечает Джейс. Кейтлин опускает экран ноутбука и одновременно наклоняет голову. — Подумал, было бы неплохо пообщаться. — Мы виделись два дня назад. — И особо поговорить-то не успели, верно? Кейтлин не может возразить — ведь в субботу она в самом деле репетировала, потом целовалась с Вай на глазах у всех, после чего её младшая сестра устроила ей разнос за это, а потом ещё и заперла их с Вай в туалете. Она поднимает экран ноутбука и бросает взгляд на календарь: исследовательская работа, которую нужно сдать на следующей неделе, готова лишь на четверть, а в открытых вкладках ещё несколько статей, которые надо прочитать. Но, пожалуй, она может уделить Джейсу несколько минут. Она задумчиво гудит себе под нос и закрывает компьютер. Благодаря тому, что в этом семестре она берёт всего три предмета, её взгляд на жизнь совершенно изменился. Раньше такие потраченные минуты казались бы ей золотом, и если бы Джейс вдруг заявился так же неожиданно пару лет назад, она бы вежливо позволила ему сесть и спокойно работала бы дальше, пока он молча сидел рядом. — Мэл послала тебя проверить, жива ли я? — спрашивает она, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки. — Сегодня утром она оставила мне на столе нарезанные яблоки и арахисовую пасту, будто я ребёнок, за которым кто-то должен следить. — Нет, она не посылала, — рассеянно отвечает Джейс, но тут же улавливает вторую часть фразы и оживляется. — Хотя ты их всё-таки съела, да? Арахисовая паста — отличный источник белка. Кейтлин закатывает глаза, копается в сумке и достаёт пустой стеклянный контейнер с липкими остатками пасты по краям — как доказательство. — Отлично. И вообще, почему у тебя всё всегда так распланировано? Не можем просто посидеть? — Поживи восемнадцать лет с моими родителями — поймёшь, — бурчит Кейтлин. Она натягивает пуховик на руки и поправляет ноги в флисовых колготках. — Ну а ты как? — Заканчивать дипломный проект — всё равно что катиться в чёртову пропасть, — ворчит Джейс, проводя ладонью по лицу. Кейтлин замечает, как легко он говорит о себе и Викторе как о едином целом. — Мы летим вниз, делаем прорыв — нам дают ещё денег, а потом выясняется, что какая-то деталька даёт сбой, прототип ломается, и у инвесторов взлетают брови аж до лба. — Ну, — размышляет Кейтлин, — с лингвистической точки зрения, именно поэтому прототипы и начинаются с «про-»: они ведь не финальный продукт. Джейс искренне смеётся. — Спасибо за анализ, Кейт. — И я уверена, Виктор уже составил тысячу записей и расчётов, что пошло не так. — Да, не спит ночами, будто стал совой, — говорит Джейс, хмурясь от беспокойства. — Он считает, что проблема в энергетических проводниках реакторов: цепи во втором секторе отказывают ещё до того, как механизмы в пятом вообще успевают запуститься. Но это должно быть легко поправимо, а мы никак не можем найти источник сбоя. Для Кейтлин это звучит как бессмыслица, несмотря даже на один общий курс по электротехнике и базовое понимание того, чем занимаются Джейс с Виктором — они делают заводское оборудование менее опасным и более доступным для людей. Насколько она знает, сейчас они работают над машинами, которые массово производят протезы, и улучшают вентиляцию вредных паров прямо внутри самих устройств. Но это, пожалуй, и всё. Кейтлин пожимает плечами. — Можешь спросить у остальных на репетиции. Уверена, они с радостью подключатся к дипломному проекту старшекурсника. Джейс задумывается, его взгляд блекнет и устремляется в точку над левым плечом Кейтлин. — Да, у Экко есть опыт с тем энергосберегателем, который он делал вместе с Паудер. Я знаю, Майло с Клэггором что-то разрабатывают по вентиляции в Зауне... И думаю, я им нравлюсь, — говорит он, явно озабоченный тем, насколько группа вообще ценит его присутствие, будто именно это решит судьбу его работы. Он трясёт головой, будто стряхивая навязчивую мысль. — Кстати. Ты и Вай? Кейтлин надеялась, что эта тема не всплывёт. Она отводит глаза и постукивает пальцами по предплечью. — А что с ней? — Вы обе кажетесь... горите желанием работать друг с другом. Она фыркает. — Это вообще что должно значить? Джейс поднимает руки в жесте шутливой капитуляции. — Я просто говорю то, что вижу. Учитывая, как два страстных человека разошлись на повышенных тонах, вы обе удивительно спокойно целуетесь каждые четыре секунды. — Мы оскорбляем друг друга каждый божий день. Ты слышал, как на днях она назвала меня круглой дурой? Когда я неуклюже подала ей кусок своего пирога? — Ну, ты играешь двусторонней монетой, — замечает Джейс. Выуживая монетку из-за её уха — фокус, которым он развлекает детей, — он вертит её между двумя пальцами, показывая ей одну сторону. — С одной стороны — абсолютная ненависть: полное, всепоглощающее отвращение, непреодолимое желание посылать друг друга на фиг и оскорблять направо и налево, а если представится шанс — выбросить из окна. — Он переворачивает монетку. — А с другой — любовь. Очень легко переворачивается. Прямо как в «Ромео и Джульетте». — Если бы «Ромео и Джульетта» разыгрывалась прямо сейчас, в реальной жизни, — отвечает Кейтлин с сарказмом, — Вай была бы Меркуцио, я — Тибальт, а Паудер — Ромео, мстящая за смерть Вай, убивая меня. — Они ведь очень друг друга берегут, верно? Кейтлин с радостью хватается за возможность сменить тему. Ей не нравится, к чему клонит Джейс своей метафорой. — Ты и понятия не имеешь, — говорит она, и в мыслях вновь всплывает Паудер, злобно снимающая с неё мерки, слишком туго затягивающая сантиметр вокруг талии и груди, не давая Кейтлин вставить и слова, пока бубнит о состоянии Вай, перемежая речь скрытыми угрозами. — Вай знает Экко всю жизнь, и каждый раз, когда он смотрит в сторону Паудер... она может смеяться в полный голос, а потом тут же замолчать. Джейс наклоняет голову. — Я такого никогда не замечал. Кейтлин морщится так сильно, как только может, и вместо того чтобы защищаться в духе «она моя партнёрша в театре, конечно я слежу за этим, блин», предпочитает резко переключить тему: — А у тебя с Виктором что происходит? — Я не знаю! — восклицает Джейс, внезапно охваченный отчаянием. Кейтлин сдерживает смех из жалости к нему. — Я знаю, что влюблён в него, ладно? Вы все подтруниваете надо мной из-за этого, но я это понял! И в одну секунду мне кажется, что мы сдвинулись с мёртвой точки — он, например, садится ближе ко мне в лаборатории, — а в следующую мне кажется, что Скай в него влюблена, а он это поощряет? Хотя может он просто очень вежлив? Кейтлин больше не выдерживает. — Рассказать ему самой или дать ему самому додуматься? — бормочет она себе под нос так, будто Джейс не слышит. — Рассказать кому?! — переспрашивает Джейс, широко распахнув глаза, к счастью, уже забыв про предыдущий разговор. — Виктор явно влюблён в тебя, — говорит Кейтлин. — Он относится к тебе с исключительным уважением и заботой. Он не поощряет ухаживания Скай — он провожает её домой только потому, что она живёт в соседнем доме, и они оба любят уходить с мероприятий пораньше. Мэл тебе этого не рассказывала? — Мэл умеет убеждать, поэтому я стараюсь ей не верить, — стонет Джейс, проводя руками по лицу. — Ты правда так думаешь? — А зачем ещё ему вообще рядом с тобой торчать? — поддразнивает Кейтлин. Джейс бросает на неё недовольный взгляд. — Шучу. Конечно, так думаю. Он половину репетиций, когда не участвует в сцене, проводит за перечитыванием реплик Тибальта — на случай, если ты вдруг попросишь помочь с прогоном. — Я никогда не просил... — бормочет Джейс себе под нос, но тут же вскакивает с места, будто его подбросило ракетой. — Я никогда не просил! Мне нужно бежать! Надо его спросить! И тогда... Он в спешке хватает рюкзак, задвигает стул и оборачивается к Кейтлин: — Кейт, — говорит он серьёзно, — я это говорю вне всего, что ты сейчас рассказала. Отложи свои книги. Выходи с нами почаще. Мы по тебе скучаем. С этими словами он вылетает из кафе, пронзая двойные двери и исчезая на пилтоверских улицах. Кейтлин тихо смеётся, открывает ноутбук и остаётся наедине с целой кучей мыслей о некой боксёрше из Зауна — и с тихим, но растущим желанием освободить немного времени в своём расписании.

↠↢

Вай толкает дверь башни с часами на восточной окраине кампуса и готовится тащиться вверх по восьми пролётам лестницы. Она немного рано, но делать всё равно больше нечего. К тому же злится Паудер — а не наоборот, — и опаздывать на разговор «по душам» было бы совсем уж некрасиво. Вай смотрит на лестницу, убеждая себя, что это ничем не отличается от степпера в зале. Фыркнув, она начинает подъём. Они нашли это место ещё до того, как поступили в университет — тогда приём казался далёкой, почти недостижимой мечтой. Ночами, гоняясь друг за другом по улицам соседнего Пилтовера, они болтали о кампусе, фантазировали, чем займутся, когда будут учиться здесь, тыкали пальцем в здания без табличек и выдумывали, какие предметы могут в них преподавать. Учёба — не сильная сторона Вай: она умна, умна настолько, чтобы пройти отбор и выдержать весь курс, но это никогда не было ни её страстью, ни её главным достижением в жизни. Просто она знала: ей нужно поступить, чтобы семья оставалась на плаву, особенно с учётом того, что рано или поздно у Вандера начнут проявляться последствия отравления испарениями из шахт — последствий трещин в земле, что копились годами. Однажды ночью они наткнулись на эту башню — простую, безымянную — и решили подняться. Каждый «этаж», как Вай позже выяснила, обозначался окном, из которого открывался вид на город под разным углом. Восьмой этаж, как они в итоге поняли, предлагал самый лучший обзор — на восточную часть города и океан за ним. В следующий раз Паудер принесла с собой инструменты, подкрутила замки и болты, чтобы можно было легко снять окно, отставить его в сторону, усесться на подоконник, свесив ноги наружу, а потом без труда вернуть всё на место. Башня была старой и заброшенной, болты никто никогда не трогал и не менял, окно смотрело на восток — а раз башня тоже стояла на восточной части кампуса, их никто не мог увидеть снизу. А если тайминг подгадать точно, можно было избежать встречи с музыкантом, который каждые полчаса — за пять минут до и после каждого часа — поднимался сюда, чтобы отбить мелодию на колоколе. Очевидно, это было веселее, чем тащиться ещё на три этажа выше, туда, где сам колокол. Да и дверь туда обычно заперта. Вай всегда знала: Паудер, по своей натуре, никогда особо не жаловала перила. Вай добирается до кривоватого окна и выполняет ритуал, который проделывала, наверное, сотни раз за последние годы: поворачивает ручки, установленные Паудер, чтобы окно держалось на месте, словно картина в раме, затем позволяет ему откинуться назад прямо в свои ожидающие руки и осторожно стаскивает с подоконника. После чего запрыгивает наверх и ждёт. Паудер не заставляет себя долго ждать, появляясь тоже немного заранее. Вай слышит её ещё до того, как видит: — Смотрю, на этой неделе тебе удалось не разбить стекло дважды. Вай хмыкает: — Если бы и разбила, пластырь всё бы починил. Она слышит, как младшая сестра презрительно фыркает, а затем лезет по обветшалому известняку и устраивается рядом. Всегда справа. Всегда с её правой стороны. Сегодня у Паудер распущены волосы, подстриженные до плеч, и ветер подхватывает несколько прядей, щекоча ей шею. На плечах — электрически-синяя куртка, колени она подтягивает к груди и кладёт заострённый подбородок прямо на них. Классическая Паудер. Вай её знает. — Будешь скучать по этому месту? — спрашивает Паудер, глядя на раскинувшийся город. Вода сверкает под неестественно солнечным небом, снег тает с покатых крыш таунхаусов, а воздух остр и свеж. Вай постукивает каблуками о камень башни. — Думаешь, я уйду? Паудер пожимает плечами. — Наверное да. — Она царапает ногтями, выкрашенными в яркий цвет, по камню, и мелкие крошки откалываются. — Ты всегда был чертовски сентиментальным ублюдком. Вай не клюёт на провокацию. — Ты сводила Экко проколоть ухо, потому что Бензо бы никогда не разрешил? — Экко — взрослый. Может делать с ушами, что хочет. — И я уверена, что именно он лично выбрал серьги-хуги из золота 585 пробы? Паудер хмыкает: — Это было на Рождество. Победа одержана, оскорбление отбито на полставки. Вай решает оставить тему в покое. Давить не хочет. Паудер нравилась Кейтлин, когда они только начали встречаться, в основном потому, что та приносила ей случайные сломанные вещи для возни — возможность, которая выпадала нечасто, учитывая, что она была всего лишь волонтёром-второкурсницей на инженерном факультете. Но это резко изменилось, когда следующей и последней «доставкой» Кейтлин стала растрёпанная, с разбитым сердцем старшая сестра. Теперь, будучи первокурсницей с резюме, которому позавидовали бы некоторые выпускники, девятнадцатилетняя Паудер колеблется лишь секунду, прежде чем спросить: — Она тебя нормально подлатала? Вай смотрит на свою ладонь. Обе повязки сняты — обе раны почти зажили. Возможно, пощипывает немного, если бы ударила кого-то, как и предупреждала Кейтлин, но в остальном рука вполне рабочая. — Кажется, да, — отвечает Вай. — Не умерла же, верно? — Пока нет, — бросает Паудер, почти как предупреждение, и Вай закатывает глаза. — Не понимаю. В один момент мы обе на одной волне насчёт этой стервы, а в следующий — ты уже засовываешь ей язык в глотку на репетиции, выходите из комнат одновременно... — Эй, это чистое совпадение... — ...и сидите рядом, когда вас даже нет в сцене, — упрямо продолжает Паудер, игнорируя её возражение. — Не вини меня, если я подумала, что между вами что-то происходит. Она — плохой человек, Вай. — Ты думаешь, меня так легко развести? Паудер смотрит на неё. — Может, и да. Вай тяжело вздыхает, переваривая слова сестры. У Кейтлин было немало недостатков, и Вай сейчас не знает её достаточно хорошо, чтобы точно сказать, остались ли они у неё. Сначала она думала, что остались. Теперь же... — Я не спорю с тобой, — начинает Вай медленно, тщательно подбирая слова, чтобы не солгать. — И я знаю о ней ровно столько же, сколько и ты. Но... я не утверждаю, будто она изменилась. Просто она не совсем... та же самая. — Она проводит большим пальцем по ладони, где раньше был ожог. — Кейтлин, какая она была после расставания, не стала бы... она даже встать с дивана не потрудилась бы. Паудер молча обдумывает это, рисуя крестики-нолики пальцем в пыли на подоконнике. — Нет, — говорит она наконец, и этого достаточно, чтобы Вай поняла: сестра всё уловила. — И я не говорю, что надо верить всему, что она делает, — продолжает Вай. — Я сама до сих пор ей не доверяю. Я просто прошу тебя довериться мне. Может, она и правда сейчас другая. И я, возможно, тоже. Я справлюсь. — Я говорила то, что думала, — возражает Паудер, уже яростно ставя крестики и нолики в своей игре. — Ты не знала, кто ты без неё. Месяцами — «Кейтлин это, Кейтлин то, Кейтлин уезжает хер пойми куда, к ирландским лепреконам, и я лечу с ней!» Вся твоя мотивация — быть с ней. Ты была девушкой Кейтлин, а не моей сестрой. — Я знаю, — говорит Вай, чувствуя, как в груди нарастает злость. — Ты думаешь, я этого не понимаю? После всего случившегося ей даже хотелось сменить специальность на бизнес — лишь бы избежать стресса и бесконечных экзаменов по базовым предметам. Бизнес. Вай — бизнесвумен? — Я знала, что ты это понимаешь, ещё до того, как мы все решили стать театралами, — говорит Паудер. Крестики в её игре явно побеждают. — Просто не была уверена, понимаешь ли ты это до сих пор. Ты всё ещё плохо представляешь, кто ты. — Я представляю, — отрезает Вай и наконец поворачивается к ней. — Пау, конечно же, я это понимаю. Моё место — с тобой. Ни разу, ни на секунду после всего этого я не позволила какой-то девчонке встать между нами. И не позволю снова. — Она толкает колено сестры своим. — Обещаю. Обещаю, я знаю, что делаю. Паудер молча проводит линию — нолики внезапно выигрывают. На боку ногтя появляется заусенец. Она сжимает губы, потом выпускает долгий вздох. — В следующий раз сама проверю, как у тебя дела, — говорит она, обходя извинение стороной. — Ладно? — Ладно, — отвечает Вай, и облегчение накрывает её с головой. — Спасибо. — Она хоть хорошо целуется? Вай качает головой, смеясь. — А если она просто играет роль — это в счёт? — Значит, да? — Если Вай ответит, Паудер будет издеваться над ней до конца жизни, так что она молчит. Паудер принимает молчание за ответ и хихикает. — Ну хоть что-то в ней есть. Спускаясь по лестнице башни к репетиции несколько минут спустя, Вай вдруг осознаёт: для Паудер это почти что одобрение. К тому времени как они приходят, все уже привыкли приходить на репетицию чуть заранее, если расписание позволяло. За кулисами царит привычная суматоха: рюкзаки летят в гримёрки, скрип переплётов сценариев доносится из-за застёжек-молний, когда их вытаскивают на свет. Вай и Паудер проскальзывают через двери зрительного зала и замечают Кейтлин — та как раз заходит за кулисы, болтая с Мэл и Элорой. Сегодня на ней тёмно-синее платье с вертикальными чёрными полосами, чёрные гетры на ногах и укороченная пуховая куртка на спине. Но куртка почти не имеет значения — половина её ног открыта, и у Вай пересыхает во рту. — Повезло ей, что я успела поговорить с тобой до того, как начать работать над её костюмом, — говорит Паудер, вырывая Вай из оцепенения. — Я собиралась сделать ей самые неудобные ангельские крылья в истории человечества. — Паудер! Паудер злорадно хохочет и уносится прочь, оставляя Вай в сомнениях: не сделает ли она это всё равно, просто назло. Вай быстро раскладывает свои вещи по гримёрке, бросает сценарий на диван и проверяет, не забыла ли ключи в сумке. Потом вспоминает, что может просто прицепить карабин к джинсам. Именно в этот момент Кейтлин стучит по косяку двери и прислоняется к нему, когда Вай поднимает голову. Куртка снята, и теперь Вай видит платье целиком: вырез лодочкой, лёгкие оборки тянутся вдоль бретелек. Ткань, кажется, джинсовая или что-то очень похожее. Боже... Сегодня же сцена в церкви, где Ромео и Джульетта венчаются, и Вай, возможно, свяжет себе руки прямо здесь. — Как твоя рука? — спрашивает Кейтлин, скрестив руки на груди. Чёрт. Вай пожимает плечами, поднимает руку и манит Кейтлин ближе. Та пересекает расстояние между ними, колеблется секунду и аккуратно берёт ладонь Вай в свои. — Ты сняла повязки, — замечает Кейтлин очевидное. Если Вай ещё раз пожмёт плечами, они у неё просто отвалятся. — Думаю, всё в порядке, док, разве нет? — Похоже на то, — говорит Кейтлин, поднося ладонь Вай ближе к лицу. Вай заставляет себя не смотреть вниз. — Повезло, что не обожглась настолько, чтобы под кожей скопился гной. Когда это случается по-настоящему, это как мешок с мочой — только пластиковый... — Фу, — бурчит Вай. — Не надо было сажать эта картину мне в голову, Кексик. Кейтлин усмехается и встречает её взгляд. — Я рада, что до этого не дошло. Слышала, иногда так бывает при заживлении... — Я тоже, — шепчет Вай. Кейтлин стоит очень близко, и, возможно, только что нанесла духи — аромат лаванды и мяты кружит голову. — Эм... Красивое платье, — выпаливает Вай, чтобы не сказать чего-то другого. Кейтлин издаёт задумчивое «хм», улыбка не сходит с её лица. — Да? Ты так считаешь? Значит, Кейтлин, похоже, всё-таки подхватила сигнал, который Вай оставила в ванной у Паудер. Новый стук в дверной косяк заставляет Вай вырвать руку из ладоней Кейтлин. — Уже три, — говорит Клэггор, оглядывая их с явным замешательством. — Рука всё ещё беспокоит, Вай? — Лучше не бывало, — быстро отвечает Вай, стараясь успокоить нарастающую обеспокоенность Кейтлин, хватает сценарий и направляется к двери. Она кивает Кейтлин, приглашая идти следом. — Пойдём поженимся. Оказалось не так ужасно, как Вай ожидала. Сцена короткая — как в пьесе, так и в фильме — и поцелуев в ней не предусмотрено. Она даже подумала, не втиснет ли Сало, по своей пошлой натуре, поцелуй туда, но он не просит Амбессу добавить его, и Вай не может понять — облегчение это или досада. Амбесса, впрочем, сейчас больше озабочена тем, как Кейтлин идёт по сцене, имитируя проход к церковному алтарю, и с какой скоростью это делает. Вай чувствует, как игривость Кейтлин постепенно сменяется раздражением. Сцену заканчивают меньше чем за час, и Сало решает перейти к чтению третьего акта всем классом — ведь он ещё не требовал, чтобы его заучили наизусть. Так и проходит репетиция: в основном спокойно и без происшествий. В пять часов все снова уходят за кулисы и собираются домой. Вай не торопится собираться, проверяя расписание зала и убеждаясь, что сегодня у неё нет тренировки с группой, — пока вдруг не вспоминает, что тренировок вообще нет. Остаётся только потренироваться самой. Она натягивает мотоциклетные перчатки, когда слышит, как открывается дверь соседней гримёрки — Кейтлин выходит, и её голос постепенно стихает в коридоре: — Привет, пап, да, репетиция прошла хорошо... Ладно, шансов поболтать нет. Вай быстро заканчивает собирать вещи, закидывает рюкзак за плечи, выключает свет в гримёрке и закрывает дверь. Она почти выходит из зала, когда снова слышит голос Кейтлин. Прислушавшись, замечает: та стоит в фойе, на улицу не собирается — рюкзака нет, ничего, что указывало бы на уход. Вежливый тон исчез, и свободная рука у неё поднята к лицу. — Что тебе сказала Лест? — с нажимом спрашивает Кейтлин в трубку. Вай не хочет проходить мимо — это даст понять Кейтлин, что она всё слышала, — поэтому отступает обратно в темноту зрительного зала, прячась за приоткрытой дверью. — У тебя не было права лезть в больничные компьютеры! — шипит Кейтлин, брови сведены, глаза горят. — Мне плевать, что система была открыта! Это явное нарушение HIPAA! Мне все равно, что ты глава отделения! Она презрительно фыркает и поворачивается спиной к дверям зала. — Я не твой пациент, я даже не для себя писала. Лест не сказала тебе, потому что это тебя не касается... Отец Кейтлин — предположительно, скорее всего именно он — отвечает так громко, что даже Вай слышит начало фразы, повторяя её же слова: «Не касается меня...!» Наступает напряжённая тишина. Потом Кейтлин парирует: — Ещё раз: я не пациент! С коллегой по постановке что-то случилось на вечеринке, я просто хотела уточнить диагноз у проверенного источника... — пауза — В этом и дело! Я доверяю Лест! Я не спросила тебя, потому что знала, как ты отреагируешь! Вай на секунду замирает — и вдруг до неё доходит. Кейтлин говорит... о ней. Кейтлин тайком связалась с врачом-знакомым отца, чтобы убедиться, что правильно оказала Вай помощь. — Тебе не нужно... отец, в сотый раз говорю, я в порядке! Это была досадная оплошность, которую мог бы совершить кто угодно, и нет никакой необходимости сообщать в чёртов студенческий отдел здравоохранения... не смей... Кейтлин на миг в отчаянии поднимает руки, потом снова прижимает телефон к уху и начинает ходить кругами. — В следующий раз такого не будет, — говорит она чуть спокойнее, только чтобы быстрее закончить разговор. — Я знаю. Ладно. — Она обхватывает локоть свободной рукой, и Вай узнаёт еле слышное постукивание двух пальцев — знакомый нервный жест. — Да, с коллегой всё хорошо. — Ещё одно презрительное «хм». — Ты не можешь запрещать мне ходить на вечеринки! Мне уже двадцать два года... Это, похоже, выводит разговор на новый уровень, потому что Кейтлин тут же начинает умолять: — Нет, пап, нет-нет-нет-нет, пожалуйста, не надо... Щелчок отбрасываемой трубки разносится по фойе. Кейтлин выдыхает раз — и тут же стонет в отчаянии. Вай замечает, как та проводит рукой по волосам, и сама резко разворачивается, прижимаясь спиной к стене. Что ей теперь делать? Всё изменилось — пусть Кейтлин и упоминала её как «коллегу по постановке», но всё же говорила о ней с кем-то посторонним. Ладно. Лучшее, что можно сделать, — выйти так, будто она ничего не слышала, и дать Кейтлин возможность бросить ей вежливую улыбку... Но когда Вай так и делает — медленно выходит из зала, — интенсивность, с которой Кейтлин встречает её взгляд, заставляет её замереть на месте. — Эй, — выдавливает Вай, не зная, что ещё сказать. Момент. Ещё один. Кейтлин смотрит на неё с диким выражением лица — раздражённая, злая, полная накопившейся ярости. И когда очередная секунда застывает в воздухе, Кейтлин резко трясёт головой, рычит: — Мне нужно отвлечься — и бросается на Вай, впиваясь в её губы. Вай отшатывается от неожиданности — но тут же улавливает равновесие и отвечает на поцелуй. Ну ладно. Сегодняшние события и так перевернули всё с ног на голову, и Вай решает: «только в этот раз» — чёрт с ним. Особенно учитывая, как целует Кейтлин: впивается пальцами в её волосы, без предупреждения впихивает язык, челюсть сжата, настойчива, неумолима. Она снова толкает — и толкает по-настоящему, заставляя Вай пятиться назад, пока та не упирается спиной в дверь технической будки звука и света. Вай разрывает поцелуй только затем, чтобы распахнуть дверь и втолкнуть Кейтлин внутрь, захлопнув её за спиной своим же телом. Телефон Кейтлин падает на ближайший стол, рюкзак Вай с глухим бум! шлёпается на пол. Кейтлин снова впивается пальцами в волосы Вай, целуя с такой яростью, что та понимает: Кейтлин не нуждается в утешении. Не хочет его. Особенно не от неё. Ей нужна разрядка. Вай может это дать. — Отвлечение, да? — хрипло произносит она, прижимаясь губами к губам Кейтлин и поднимая её ногу к своему бедру, вклинивая собственное между её ног. Она давит — и Кейтлин всхлипывает, стискивает зубы, откидывает голову назад, ударяясь о дверь, а руки лихорадочно тянутся к кожаной куртке Вай, чтобы сорвать её. Кейтлин игнорирует её слова. — Заткнись, — говорит она и хватает Вай за руки, за перчатки. — Сними их. Нетерпеливая, она сама пытается стащить перчатки, и Вай рвёт липучку зубами, позволяя Кейтлин стянуть их с пальцев, а потом и с ладоней — куда они падают, никто уже не замечает, потому что их губы снова встречаются в яростном поцелуе. Кожа Кейтлин горячая под голыми ладонями Вай: одна рука держит её за бедро, вторая прижимает поднятую ногу Кейтлин, и Вай начинает давить своим бедром на промежность Кейтлин — та стонет от первого же прикосновения, а потом стонет по другой причине... — Ты специально надела репеллент от секса? — ворчит Кейтлин, впихивая руку между ними, чтобы сдвинуть связку ключей, впивающихся в её бедро. Она отстёгивает их от джинсов Вай и швыряет куда-то в сторону. Вай наконец получает шанс по-настоящему взглянуть на неё и замечает: волосы Кейтлин растрёпаны, её прекрасные губы приоткрыты, прерывисто дышат, щёки пылают. — Мы можем это сделать на столе или где-нибудь ещё? — Шрам нас прикончит, если мы собьём его настройки, — отвечает Вай, опуская губы по боку шеи Кейтлин, скользя к груди. Она тычется носом в мягкий изгиб, второй рукой обхватывая другую грудь. — Если только ты не хочешь... — Вай засасывает кожу в рот, зажимая её между зубами, и Кейтлин реагирует мгновенно: её бёдра дергаются вперёд, ногти впиваются в кожу головы Вай. — Если хочешь... пойти в гримёрку и сделать всё по-человечески... — Чёрт нет, — шипит Кейтлин, тяжело дыша. Она отрывает руку от волос Вай и наполовину расстёгивает молнию на боку платья, открывая доступ под ткань — и Вай стягивает платье вниз. — Ты нужна мне сейчас. Вай стонет: — Боже, это платье сводит меня с ума. Встроенный бюстгальтер идеально держал грудь Кейтлин, но теперь эту работу берёт на себя ладонь Вай. Она целует другую грудь, проводит языком по соску и берёт его в рот. Свободная рука Кейтлин впивается в волосы Вайолет, сжимая их в кулак и резко дёргая за нити, дыхание перехватывает, глаза захлопываются. Её бёдра подрагивают в такт медленному ритму Вай, и Кейтлин всегда была более тактильной, чем словоохотливой в постели — но как только Вай вспоминает, что та хочет жёстко, и прикусывает сосок, из горла Кейтлин вырывается короткий, острый стон. Если это не музыка для ушей Вай, то она, должно быть, глухая. Она переключается на другую грудь, лишь бы услышать, как дыхание Кейтлин сбивается, как она резко вдыхает. Наверное, Паудер уже простила её, и Вай умерла — и теперь находится в раю. — Вай, — выдыхает Кейтлин, и Вай хочет услышать это снова. Хочет заставить её кричать. Хочет, чтобы та завопила так громко, что звук прошёл бы сквозь деревянную дверь, и все на свете узнали, какая Кейтлин — для Вай, как Вай умеет доводить её до такого состояния... — Вай, — повторяет Кейтлин уже настойчивее. Её свободная рука хватает запястье Вай и резко толкает вниз. Она выглядит чертовски прекрасно: грудь вздымается, лицо перекошено от отчаяния. — Сейчас. Вай подчиняется — только чтобы ускорить путь к её крику. С сожалением, с грустью она отрывает рот от великолепной груди Кейтлин и опускает руку вниз, запуская её под платье... и внезапно понимает, что не находит... — Без безопасных шортиков? — с любопытством спрашивает Вай, два пальца скользят прямо над тем местом, где Кейтлин сейчас больше всего нуждается — по её трусикам. Стон Кейтлин пронзает ту часть мозга Вай, что отвечает за ясность мышления, и стирает её в порошок. — Платье-то короткое, Кексик... О, ты всё спланировала, да? — добавляет она, замечая кружевные трусики. — Надела всё это только ради меня? Так давно ждала, когда я тебя вот так трахну? — Не вот так, — выдавливает Кейтлин, напрягаясь, подтверждая всё остальное, о чём спрашивала Вай. — Не здесь. — Зато так нравится ещё больше, правда? — говорит Вай, сдвигая трусики в сторону и проводя теми же двумя пальцами по клитору Кейтлин. Та уже мокрая, промокшая насквозь — влага с трусиков стекает на костяшки Вай, а вокруг клитора настолько скользко, что трения вообще нет. Ответ Кейтлин — бесценен: она всхлипывает, стискивает челюсти так, что Вай почти слышит, как скрежещут зубы, зарывается лбом в изгиб шеи Вай и обвивает её рукой, впиваясь пальцами в майку. — Нравится, когда тебя трахают у двери, через которую в любой момент может войти кто угодно? Мы даже не знаем, ушли ли все из-за кулис, Кексик... — Мне плевать, — стонет Кейтлин, её горячее дыхание обжигает шею Вай. Вай ускоряет пальцы, и Кейтлин подаётся вперёд, подстраиваясь под ритм, шипит, когда это срабатывает. — Ты всё равно была бы хорошим мальчиком и продолжала бы, верно? Мозг Вай будто выключается — остаётся только статический шум. Когда сознание возвращается, она прижимается к Кейтлин ещё плотнее. Та и раньше использовала мальчик вместо девочка — но не так часто, не так небрежно-естественно. Это царапает какой-то особый зуд в голове Вай и заставляет её промежность мгновенно стать влажной — внезапное движение заставляет пальцы соскользнуть чуть ниже, дразня вход. — О, тебе это нравится, — говорит Кейтлин, её властный тон слегка дрожит, пока она нетерпеливо ищет пальцы Вай, издавая жалобный звук. Теперь их тела прижаты почти вплотную — места для руки Вай еле хватает, но она рисует бесконечные круги вокруг клитора Кейтлин. В прошлый раз они не были так близки — не настолько, чтобы чувствовать, как грудь Кейтлин движется в такт прерывистому дыханию. — Войди. Сейчас. Всегда послушная, всегда готовая услужить, Вай раздвигает её двумя пальцами — но тут же переходит на три, когда Кейтлин резко бросает: — Ты сума сошла? Я могу больше. В тот миг, когда Кейтлин насаживается на три пальца Вай, её рот раскрывается в беззвучном крике — и тут же зубы впиваются в бок шеи Вай. — Кейт...! — Вай буквально давится воздухом, одновременно смещаясь, чтобы дать Кейтлин больше пространства, но рука её дрожит и вгоняет пальцы глубже, быстрее, чем она планировала. Кейтлин явно в восторге: её рука, переброшенная через плечо Вай, царапает кожу под майкой, а рот жадно засасывает ещё больше кожи. Вай с трудом собирает мысли — в прошлый раз Кейтлин не переходила эту черту, не бросалась одновременно доставлять удовольствие и самой получать его так отчаянно. — Блядь... Вай отбрасывает колебания и начинает глубоко вгонять пальцы в Кейтлин, загибая их, чтобы добраться до точки G — даже если та явно больше любит просто проникновение. С каждым толчком рот Кейтлин становится всё более жадным: язык вылизывает вкус кожи Вай, а приглушённые стоны вибрируют у неё на шее. И вдруг Вай резко осознаёт... — Кейт, — снова говорит она, чувствуя знакомую боль — синяк точно уже формируется. — Ты же знаешь, у меня нет консилера... — Значит, просто оставишь его, — бормочет Кейтлин, перемещая рот на другое место, задыхаясь и стонет, когда Вай раскрывает её ещё шире — и тут же впивается зубами в новую точку. Вай на миг утопает в этом ощущении: горячая, сжимающаяся киска вокруг её пальцев, рот Кейтлин, жадно работающий на шее, ногти, оставляющие горячие полосы на спине, весь её лавандово-мятный аромат, — и только потом вспоминает: завтра семейный ужин, и такие отметины будут явной проблемой. Она резко выходит из неё. Кейтлин выпрямляется, будто её ударило током, — рот уже открывается, чтобы протестовать, но Вай разворачивает её и вдавливает лицом в дверь, одной рукой прижимая к спине, а другой без промедления входит в неё снова — уже сзади. — Вот что бывает, когда не слушаешься, — хрипит Вай ей в ухо, плотно прижимаясь сзади: теперь Кейтлин не вывернуться, чтобы снова впиться зубами в сонную артерию. Кейтлин вскрикивает, прижимаясь задницей к руке Вай, и чёрт, это чертовски горячо. — Будешь хорошей девочкой и дашь себя трахнуть? — Да, — стонет Кейтлин, закрывая глаза и упираясь ладонью в дверь. Боже, как она выглядит — её трахают сзади, платье задрано, трусики сдвинуты в сторону, грудь почти вываливается из платья, лицо перекошено от чистого наслаждения и полностью подчинено воле Вай. — Блядь, блядь, мне нужно... — Дотронься до клитора, принцесса, — говорит Вай, ведь она не может дотянуться спереди в этой позе, и даёт Кейтлин место, чтобы та резко опустила руку и прижала два пальца к клитору, бёдра ударяются о дверь, как только она находит точку. — Чёрт, милая, ты хоть представляешь, как сексуально ты сейчас выглядишь? Кейтлин издаёт острый, жалобный звук, рука мечется так быстро, как только может, пока Вай безжалостно входит в неё сзади. — Назови меня... — всхлипывает Кейтлин, упираясь локтем в дверь, прижимая лоб к предплечью. — Назови меня... — Такая мокрая для меня, какая же ты шлюшка, — отвечает Вай, и обе получают то, чего хотели: Кейтлин кричит. Громко, красиво, чисто — и крик затихает в прерывистом всхлипе, когда... — Почти... — выдыхает Кейтлин, дрожа в хватке Вай, голос ломается. — Хочешь кончить прямо на мои пальцы? — шепчет Вай, наклоняется и начинает покрывать нежными поцелуями обнажённое плечо Кейтлин, быстро отводя её растрёпанные волосы в сторону. — Кончай для меня, моя прекрасная девочка. Оргазм накрывает их обеих, как грузовик: Кейтлин кричит и тут же превращается в задыхающийся, дрожащий комок, выдыхая имя Вай, будто молитву. От этого Вай впивается лбом в плечо Кейтлин и изо всех сил сдерживается, чтобы не вгрызться в него зубами. Кейтлин, растрёпанная и прерывисто дышащая в объятиях Вай, медленно приходит в себя — и, кажется, даже ждёт, что Вай попытается довести её до второго оргазма. Вай переводит руку на бедро Кейтлин, напрягается — и спрашивает: — Ещё? Кейтлин крутит головой, выдыхая. Вай медленно поднимает руку к молнии, застёгивает её и аккуратно приводит платье Кейтлин в порядок, целуя оголённую кожу на спине. Та издаёт тихий, недовольный звук, и Вай шепчет: — Знаю, детка, просто выдохни. Она осторожно вынимает пальцы, пока Кейтлин медленно выдыхает, и вытирает их о внутреннюю сторону своей футболки. Кейтлин выпрямляется. — Спасибо, — говорит она, глубоко вздохнув для успокоения, и поворачивается, когда Вай мягко просит её об этом, положив ладонь на её бедро. На груди Кейтлин уже расцветает засос, губы покраснели и распухли от укусов — и, возможно, именно это великолепное зрелище заставляет Вай рвануться вперёд и поцеловать её. Кейтлин издаёт тихий звук, поднимая руку, чтобы коснуться ладонью щеки Вай. Поцелуй обрывается слишком быстро — Кейтлин, наверное, поняла его смысл, отстраняется и спрашивает: — Сколько ты услышала? Плечи Вай сами опускаются. Смысла врать нет. — Думаю, почти всё. — Понятно, — отвечает Кейтлин, поправляя растрёпанные пряди Вай. — Ладно... эм... я просто связалась с одним семейным другом Мэл, чтобы убедиться, что всё сделала правильно... для тебя. А мой отец... ну, ты же слышала. Следи за почтой — скоро придёт запрос на приём в студенческую медслужбу. Всё покрывается страховкой университета. — Там ведь нет доктора Кексика, так зачем тогда идти? — шутит Вай. Нейтральное выражение лица Кейтлин сменяется лёгкой улыбкой. И какая-то совершенно ненужная, незваная часть мозга Вай шепчет: Это моя девочка. Глаза Кейтлин скользят по лицу Вай, потом опускаются на её шею — и расширяются. Она тянется мимо Вай, хватает свой телефон, включает камеру и передаёт его Вай. — Боже, Кейт, — выдыхает Вай, наклоняя голову, чтобы лучше разглядеть шею, и чувствует знакомую боль от синяков — два огромных, в сантиметрах друг от друга, прямо на выбритой стороне головы, где волосы точно не прикроют. Она проводит пальцем по ним и морщится, когда надавливает. — Ты что, вампир? — Я не вижу крови, — серьёзно отвечает Кейтлин. Пожимает плечами, рука едва касается плеча Вай. — Зато цвет отлично сочетается с твоими волосами... пока не станет фиолетовым. — Ага, конечно, это было твоей главной целью. — Очевидно. Это слишком знакомо. Слишком легко. Вай отступает, включает свет и начинает искать разбросанные перчатки и ключи, пока Кейтлин приводит в порядок платье и трусики. Ей почти нечего собирать — только себя и телефон. Она быстро поправляет волосы в отражении экрана и заканчивает гораздо раньше Вай, потом прочищает горло, изучая себя в камеру. — Ну... — Слушай, — осторожно начинает Вай, прекрасно понимая, что это может обернуться против неё и больно ударить в самое уязвимое место, — если тебе вдруг снова понадобится отвлечься, снять стресс или... что угодно... я могу дать тебе свой номер. Кейтлин перебрасывает волосы за плечи, словно не придавая значения словам. — Мне не нужен твой номер. Сердце Вай замирает — и почти останавливается. — Ты не хочешь... Глаза Кейтлин распахиваются. — Хочу! — быстро поправляет она. — Просто он у меня уже есть. Пауза. Вместо смертельного холода по телу Вай растекается растерянность. — Но ты заблокировала и удалила мой номер, — говорит она, ведь отлично помнит, как Кейтлин сделала это прямо у неё на глазах. Кейтлин кивает. — Да, это так. — Тогда откуда он у тебя? — Я... — Кейтлин постукивает пальцем по чехлу телефона. — Я его запомнила. Тишина. Вай приходится изо всех сил держать рот закрытым, чтобы челюсть не отвисла до пола. — Надеюсь, ты его не меняла, — быстро объясняет Кейтлин. — Я запомнила его, чтобы начислять тебе бонусы в продуктовых магазинах и всяком таком, когда мы... ну, ты знаешь. И вообще, я же не пользуюсь своей — всё же привязано к государству, а ты понимаешь... Короче. Его нет в телефоне. Я просто всё это время пользовалась им, чтобы накапливать тебе баллы. Вай вспоминает десятки раз, когда у неё внезапно оказывалось достаточно бонусов, чтобы получить скидку в пять или десять долларов, и она даже не задумывалась — просто считала, что ей повезло. — Это так... логично, — говорит она, ошеломлённая. — Но я могу добавить его в телефон, — говорит Кейтлин. — Эм... Вот. Она разблокирует экран, пару секунд что-то нажимает — и Вай чувствует, как в заднем кармане вибрирует её телефон. Сообщение от неизвестного номера: всего два слова — это кейт. — Круто, — говорит Вай, убирая телефон в карман. — Эм... Отлично. Ты можешь... — Я напишу тебе, — перебивает Кейтлин, и на лице у неё появляется та самая улыбка — уверенная, почти хитрая. Она машет рукой на прощание и выходит из технической будки. И... Вай, через минуту-другую перекинув рюкзак через плечо и покидая это место, ловит себя на том, что чувствует себя почти как влюблённый подросток — с лёгкостью, глупой радостью и трепетом в груди.

↠↢

Я, 19:38

паудер

мокрый носок (паудер), 19:41 чё надо

Я, 19:41

мне нужно, чтобы ты помогла мне купить консилер

мокрый носок (паудер), 19:42 … ЧТО