be but sworn my love

Итак, в первый раз (снова) они трахаются в гримёрке Кейтлин. Честно говоря, Кейтлин удивило, что Вай не выследила её и не устроила засаду на выходных, ведь следующее действие было оставлено на неё. Но Вай не заставила себя долго ждать. Это произошло во вторник, после первой репетиции в главном зале. Первые полчаса репетиции ушли на организационные вопросы и на то, что Сало разговаривал с ними, будто с учениками младших классов. Они прошли, что такое правая сторона сцены, левая сторона, авансцена и задник, и закрепили это коллективным опросом по методу «вопрос-ответ». Выслушали жалобы Сало на то, что ему не доверили ставить пьесу для настоящих театралов («Макбет»). Их заставили освободить выходные для поездки и подписать бумаги о том, что они не будут подавать в суд в случае травм, а также подтвердить свою доступность на дни спектаклей. И, пожалуй, самое интересное — им показали их гримёрки. — Их не так много, — объяснил Сало, провожая всю группу по узким коридорам закулисья. — Актерам-театралам достались отдельные в большом зале. Кейтлин, Вай, Экко и Элора, как исполнители главных ролей, получают свои. Для массовки есть одна большая гримёрка, а на остальные, второстепенные роли — несколько совмещённых. Вы найдёте свои фамилии на табличках у дверей. Им дали несколько минут, чтобы осмотреть закулисье. Кейтлин воспользовалась возможностью и заглянула в свою гримёрку. На табличке у двери значилось: «ДЖУЛЬЕТТА — КЕЙТЛИН К.». Внутри висело зеркало в рамке с обычными лампочками, перед небольшим туалетным столиком стоял вращающийся стул с регулировкой высоты. У двери притулилась ржавая пустая тележка, стояла вешалка на колёсиках с парой забытых плечиков и у стены — диван в клетчатом, радужном, но потрёпанном чехле. Кейтлин поморщилась, решив, что его нужно будет сдать в химчистку, прежде чем перевозить сюда свои личные вещи. В какой-то момент Вай заглянула в комнату, и это был первый их разговор после вечеринки. Кейтлин теперь признавала: она до невероятного сопротивлялась тем чувствам, которые Вай в ней вызывала — всем, кроме ненависти, — пока не выпила и не увидела Вай, развалившуюся на том диване. Алкоголь развязывал её, как бант, она это знала, но не думала, что в итоге окажется с рукой в волосах Вай и её коленом между своих ног. Она не думала, что они обе признают то, от чего Кейтлин пыталась сбежать два долгих года: чистое, нежеланное, неприкрытое влечение. — Мы все возвращаемся назад, — сообщила Вай, скользя взглядом по комнате. — Тебе подходит, принцесса. Кейтлин, сидевшая в кресле, обернулась, чтобы язвительно ухмыльнуться. — И что это должно значить? Вай быстрым движением покрутила пальцем у виска, глядя на диван. — Радуга, спрятанная под грязью. — Отъебись, — ответила Кейтлин с куда меньшей яростью, чем хотела бы, и вернулась к тому, чтобы подправлять макияж. — Я сейчас выйду. Вай ушла, но не без лениво показанного среднего пальца. Кейтлин не знала, как расценить эти слова. Скорее всего, это было оскорбление, намекающее, что Кейтлин ассоциируется с грязью, но если это было что-то другое... Вай прекрасно знала, почему та всё ещё скрывалась. Но тон Вайолет был слишком легкомысленным, чтобы копать так глубоко. Кейтлин вернулась на репетицию. Поскольку домашним заданием было выучить наизусть первый акт, оставшееся время они репетировали его, подключив Амбессу, чтобы начать расстановку мизансцен. Джульетта появлялась лишь в третьей сцене, так что Кейтлин провела первую и вторую, делая пометки по мизансценам в зрительном зале, пока Вай и другие их пробовали. Рядом с ней сидели Мэл, Элора и Скай (которую наконец-то утвердили на роль долгожданной леди Монтекки). — Она меня, знаешь ли, действительно впечатляет, — сказала ей Мэл, наклонившись к самому уху Кейтлин. Она проследила за её взглядом и увидела... разумеется, Вай. Та репетировала сцену с Бенволио, расхаживая по сцене и скуля о Розалине и её прекрасной руке. — У Ромео в первом акте чертовски много текста. А у неё, похоже, всё отскакивает от зубов, и она... хороша. Вай и впрямь знала текст назубок и играла хорошо, практически отрабатывая лишь мизансцены. Настолько убедительно она изображала Ромео и его страдания. Возможно, именно поэтому, когда Кейтлин вызвали репетировать третью сцену, а затем и пятую — ту самую, с поцелуем пилигрима с прослушивания, — она была полна решимости выступить не хуже. И у неё прекрасно получалось, пока... — Сначала, — потребовала Амбесса, едва губы Вай и Кейтлин разомкнулись. Вай сглотнула, скулы напряглись, её руки отпустили талию Кейтлин с нежностью, на которой та не хотела задерживаться. Вместо этого Кейтлин, чьи губы всё ещё пощипывало, произнесла: — Что? — Ты слышала меня, дитя, — сказала Амбесса, и, кажется, её руки застыли в состоянии вечного скрещивания на груди. — Твоё прослушивание было хорошим, но этому нужно больше. Мы ориентируемся на версию 1996 года. Леонардо ДиКаприо и Клэр Дэйнс были практически в трусах друг у друга. Дайте нам больше. Сначала. И они повторили. Снова. И снова. Кейтлин всякий раз теряла себя в этом, цепляясь за связность мысли каждый раз, когда они расходились, но, видимо, для Амбессы этого всё равно было мало. Она поклялась бы, что не целовала Вай так часто ни за какие десять минут, даже когда они встречались. Кейтлин в ответ на каждое «сначала» от Амбессы принялась театрально вздыхать и закатывать глаза, пока... — Так не шевелись, пока молитву я срываю с губ твоих, — в миллионный раз прошептала Вай, и они обе, следуя более ранним указаниям Амбессы, начали сближаться. Но Кейтлин, измученная, уже не хотела просто «сближаться». Амбесса объяснила, где должны оказаться их руки: у Вайолет — на талии и спине Кейтлин, у Кейтлин — на шее Вайолет. Но когда Вай притянула её, Кейтлин взяла её лицо в свои ладони и врезалась в её губы своими. Это застало Вай врасплох, но Кейтлин уже всё для себя решила. Она склонила голову, изменив угол соприкосновения их губ, руки скользнули назад, локти легли на плечи Вай, пальцы вплелись в её розовые волосы, и она поцеловала её. И тогда... Вай ответила на поцелуй. Она притянула бёдра Кейтлин к себе, пальцы впились в неё с настойчивым требованием, зубы слегка задели её нижнюю губу, и, чёрт возьми, похоже, рейтинг нашей пьесы стремительно подбирается к отметке R. Кейтлин поймала себя на тихом стоне, почувствовала, как Вай ухмыльнулась, почувствовала, как её пульс взлетел так высоко, что можно смельно диагностировать тахикардию, и, боги, ей хотелось большего, она жаждала большего, она жаждала этого с того самого вечера, когда однажды вернулась с вечеринки в свою квартиру и рывком распахнула ящик прикроватной тумбочки... Вай отстранилась, но на этот раз не отпустила талию Кейтлин, чтобы произнести оставшиеся строки. — И с губ моих на твои перешёл мой грех. Её голос пророкотал низко, отчаянно. Кейтлин захотелось вонзить в Вай ногти так, чтобы потом пришлось прилагать усилия, чтобы их вытащить. — Тогда устам моим верни тот грех, что взял, — прошептала Кейтлин, и, какого хрена, она сама на себя не похожа, она снова потянулась вперёд, ловя губы Вай... Их носы соприкоснулись. — Грех с твоих уст? О, сладкий упрек! — произнесла Вай, и знаменитая ухмылка расползлась по её лицу, а этот взгляд в её глазах — он был предназначен не Джульетте, а Кейтлин, дразнящий, соблазняющий, понимающий. — Верни ж его обратно мне поцелу... Кейтлин поцеловала её, прежде чем последний слог сорвался с её губ. Она вдруг почувствовала такую благодарность за то, что они ставят версию 1996 года, с её бесчисленными поцелуями, потому что губы Вай, её руки, давящие, тянущие, цепкие... — Вот чего тебе не хватало, да? — голос Амбессы ворвался в райскую картину Кейтлин. Они поспешно отстранились друг от друга, Вай, казалось, вдруг вспомнила, что за ними наблюдает несколько пар глаз, и почесала затылок. Кейтлин прочистила горло, и взгляд Вай упал на неё — тяжёлый, дурманящий, почти чёрный. — Так уже лучше. Высшая похвала. — Вам нужно продолжать удивлять друг друга. Ненавидьте меня сколько угодно, но отныне, в этой сцене — такую интенсивность нельзя запланировать. У них не было возможности снова поцеловаться. Репетиция продолжилась: Ромео скрылся с Монтекки, а Джульетту увела её кормилица. Вскоре время занятий истекло, и Кейтлин отступила в свою гримёрку с умом, полным хаоса, и — к унижению — с ноющей промежностью. Что и привело её к текущему моменту: она сидела, скованная, в своём кресле, собирая сумку. Она отчётливо чувствовала, какая она, блядь, мокрая, что было до глубины души неудобно, и она пыталась не ёрзать. Лучше бы её вибратор был заряжен, чёрт возьми, когда она вернётся, потому что... Кейтлин обернулась, взгляд упал на дверную ручку. На двери был замок. Она снова повернулась к зеркалу, встретила собственный взгляд, сделала глубокий вдох. Нет, нет, она не может, — подумала она, пока её рука на бедре медленно, но верно приближалась куда нужно. Это лёгкое движение послало электрический разряд вверх по позвоночнику, смешалось с какой-то частью её мозга, и туман застлал сознание, прежде чем она успела одуматься. Она надавила, совсем слегка... И тут же вздрогнула — в дверь раздался единственный стук, и та со скрипом стала открываться. — Привет, — произнесла Вай, проскальзывая внутрь. Двумя пальцами она щёлкнула замком. Краем сознания Кейтлин отметила — её черты смягчились, даже несмотря на майки, которые та, казалось, не могла перестать носить, хоть на улице и шёл снег, и свободные серые джинсы. Она двигалась более лениво, её движения были менее выверенными, словно она плыла сквозь воду. — Ты забыла свой сценарий снаружи. Вай протянула Кейтлин скрипт. Та взяла его. — Спасибо, — сказала Кейтлин, беря его и поворачиваясь. Она расстегнула свою сумку и уже собралась сунуть его внутрь, но... там уже лежала одна пачка скреплённых листов, и, когда Кейтлин пришла в себя, в верхнем углу она увидела розовую обезьянку. Она снова обернулась: — Погоди, Вай... Вай прислонилась к запертой двери, подняв колено и скрестив руки на груди, её тёмные глаза пристально смотрят на Кейтлин. И... ох. Ох. Кейтлин понимающе приподнимает подбородок, слегка склонив голову. — Зачем ты заперла дверь, Вайолет? — спрашивает она. Хотя спрашивать было не нужно. Вай бормочет: — Ты и так знаешь, — и тут же движется к ней, тянется к ней, и Кейтлин в мгновение ока оказывается на ногах, оторвавшись от кресла. Не совсем так, как приказала Амбесса, но достаточно. Их губы сталкиваются, словно цунами обрушивается на берег. Ничего нежного или красивого — сразу грубо, почти сталкиваются зубами, Вай тут же прижимает её к туалетному столику, ища опору, и Кейтлин чертовски не может насытиться. Руки Вай без предисловий скользят под её блузку, её рот поглощает, а пальцы ещё нетерпеливее, впиваются в ямочки на спине Кейтлин и ползут вверх по позвоночнику. Кейтлин кусает её за нижнюю губу, ворча, впивается ногтями в кожу головы Вай, пока поцелуй становится глубже, лбы сталкиваются, и боги... Это не похоже на другие поцелуи, недавние или прошлые. Быстрые, отчаянные, неровные. Те были лишь репетицией, они были так близки к поцелую на вечеринке, но не случилось, а сейчас — это опустошающее последствие. — Блядь, Кексик, — стонет Вай в её губы. Её пальцы находят застёжку бюстгальтера Кейтлин, настойчивые, властные. — Ты даже не представляешь... — Ты не спросила разрешения, — замечает Кейтлин, но всё равно помогает, когда руки Вай хватают край её блузки и скользят вверх по боку, стаскивая одежду через голову. Вай даже не останавливается, чтобы полюбоваться, просто снова притягивает её к себе для поцелуя, её веки тяжелеют. — Какая же ты жаждущая. Они целуются... Боже, как же это хорошо. Вай проводит рукой по пространству между её лопаток и приникает губами к её шее, не утруждая себя нежностью и кусая. Кейтлин вскрикивает, смутно задаваясь вопросом, насколько эти стены звуконепроницаемы, пока Вай не проводит зубами по натянутой коже её шеи и не спрашивает: — Хочешь, остановлюсь и спрошу? Кейтлин выражает своё неодобрение, с силой швыряя Вай на диван — возможно, чересчур сильно — взбираясь к ней на колени и снова целуя её. Руки Вай повсюду: играют с застёжкой её бюстгальтера, снова притягивают её рот к своему, сжимают её зад... и Кейтлин надоедает преграда, она запускает руки под её майку, и как это вообще возможно, чтобы человек так накачался за два года? Вай мычит одобрение прямо в её губы, откидывается, чтобы снять майку движением, которое не должно быть так чертовски сексуально, а затем вовсе бросает попытки справиться с застёжкой и просто стаскивает вниз её лавандовый бюстгальтер, охватывает грудь Кейтлин и берёт сосок в рот. — Охренеть, — шипит Кейтлин, пошатываясь вперёд, впиваясь ногтями в плечо Вай, пока та другой рукой сжимает её вторую грудь, грубый большой палец дразнит и щиплет другой сосок. Кейтлин вздыхает и пылает, бёдра прижимаются ближе, потому что если до этого она была влажной, то сейчас всё в десять раз хуже. Вай сосёт её сосок, будто это смысл её жизни, её широкие движения периодически сводят Кейтлин с ума. Вай переключается на другую грудь, и сознание Кейтлин на секунду становится пустым, на краю разума возникает боль, но ей плевать. Её клитору нужно стимулирование, сейчас же. — Вай... бля... Она пытается приподняться, пытается устроить своё колено между ног Вай и надавить, жалобно поскуливая, когда руки Вайолет не сдвигаются с места. Вай бормочет: — Знаю, детка, — и в последний раз покусывает её сосок, прежде чем откинуться назад, повернуться и, с своей ужасной силой, притянуть Кейтлин за собой. — Иди сюда, — говорит она, упираясь спиной в подлокотник и выставив бедро под углом, и усаживает Кейтлин на него. Её клитор встретил блаженное давление, и Кейтлин подалась вперёд, упираясь рукой в плечо Вай. — Блядь, — прошептала она, не в силах сдержать лёгкий стон. — Вай... Поняв, Вай опустила руки на её бёдра, резко схватила и поставила в нужное положение, движения стали быстрыми и настойчивыми, а Кейтлин лишь помогала им. Её клитор посылал в мозг умопомрачительные искры, и Кейтлин.ехе почти перестала функционировать, влага залила всё, делая происходящее до одури реальным. Она поцеловала Вай, и та ответила с той же страстью, но Кейтлин отстранилась, продолжая двигать бёдрами и начиная тяжело дышать. — Только в этот раз, — успела выдохнуть Кейтлин, прежде чем окончательно потерять контроль. — Просто чтобы выбить эту... сраную... дурь из головы. — Только один раз, — тихо согласилась Вай, нежно целуя её, приподнимаясь и снова принимаясь за её грудь. Голова Кейтлин запрокинулась, ногти впились в дерьмовую обивку дивана. — Ещё один шанс выебать из тебя все эти глупые мысли, принцесса. Кейтлин застонала, и этот простой звук заставил руки Вай сжать её бёдра крепче, словно она пыталась сдержать себя. — С каких это пор ты зовёшь меня принцессой? — проворчала Кейтлин, двигаясь вниз. — Ты ею и являешься, — ответила Вай, уходя от ответа. Движения Кейтлин становились беспорядочными, она уставала, пытаясь достичь того, что, как она знала, невозможно в одежде. Одна из рук Вай скользнула за её спину, и большая ладонь легла на обнажённую кожу. — И вся моя. — Я не... Вай переворачивает её без всяких церемоний, обращаясь с ней как хочет, и бросает на диван. Затылок Кейтлин с размаху ударяется о жёсткий подлокотник, и на этот раз боль действительно затуманивает её сознание, заставляя дёрнуться и чуть не свалиться. — Ай! — кричит Кейтлин, затем стонет, когда тупая боль расходится волнами. — Твою мать! — Не будь стервой, — парирует Вай, но приподнимается между её ног и подкладывает руку под шею Кейтлин, придерживая ушибленное место, а бедром раздвигая её ноги. Гнев Кейтлин мгновенно испаряется, сменяясь блаженством, когда Вай приникает губами к её шее. Она целует и кусает, двигаясь с дразнящей медлительностью, её напор сменяется странной потребностью замедлиться, она с особым старанием оставляет следы на её коже. — Только не оставляй следов, — бормочет Кейтлин и снова вздрагивает, когда Вай нажимает сильнее. — Боги... — Сможешь их прикрыть, — отвечает Вай, проводя языком вдоль сухожилия на её шее. Кейтлин бёдрами прижимается к бедру Вай, закидывая голову на подлокотник, ногти впиваются в её спину. Она не хочет думать о последствиях происходящего — и не думает. Чувствует, будто оказалась в какой-то сладострастной части рая. — Хочу, чтобы ты это запомнила. — Запомню, — тяжело дышит Кейтлин. На ней дизайнерские джинсы, но они не спасают от того, насколько она сейчас промокла. — Вай. Пожалуйста. Вай усмехается своим низким смешком, от которого Кейтлин всегда сходила с ума. — Пожалуйста, что? — Я убью тебя медленной смертью... — Давай же, Кексик. — ...и буду наслаждаться каждой секундой... — Если ты ещё способна говорить, значит, я плохо стараюсь, — говорит Вай и снова опускается к её груди, бедро неумолимо давит. Кейтлин выгибается, перевозбуждённая и отчаянная, задыхаясь и постанывая теми тихими звуками, которых Вай, кажется, вечно мало. — Давай же, детка. Её зубы скользят по соску, добираясь до второго, и один лишь этот вид добивает её. — Пожалуйста, — со стоном выдыхает Кейтлин. — Пожалуйста. Пожалуйста, трахни меня. — Назови моё имя. Кейтлин уже не просит. — Вай, трахни меня. Вай усмехается той ужасной усмешкой, от которой у Кейтлин стучит сердце. — Такая хорошая девочка, — говорит она и опускается ниже. Она расстёгивает джинсы Кейтлин с лёгкой неуклюжестью, из-за чего та чуть не смеётся, справляясь со слегка расклешёнными штанинами и узкими местами у колен, стаскивает их и снимает её лоферы. И как только Кейтлин начинает по ней скучать, Вай уже снимает с неё брюки вместе с трусиками и раздвигает её ноги своими. Из-за узости дивана левая нога Кейтлин свешивается сбоку, а Вай утыкается носом в мягкую плоть её бедра, приподнимая эту ногу и закидывая себе на плечо. Кейтлин проводит рукой по своему телу и впивается пальцами в волосы Вай, повторяя тот же жест, что и на вечеринке: у самого начала её челки, где та зачёсана набок, нежно царапает ногтями кожу под волосами и откидывает их назад. Глаза Вай закрываются, её губы оставляют лёгкие следы на внутренней стороне бедра Кейтлин, и с тихим мурлыканьем она притягивает её ногу ближе. Это становится уже слишком интимно, так что Кейтлин приходится... — Так уж отчаянно хочешь ласки, да? — бросает она, и тёмные глаза Вай устремляются на неё, всякий намёк на нежность внезапно исчезает. — Ты когда-нибудь заткнёшь свою пасть? — огрызается Вай, без предисловий прижимаясь ладонью к клитору Кейтлин. Та резко вдыхает, запрокидывая голову, в то время как губительные пальцы Вай вытягивают из неё наслаждение, словно золотую ленту. Она слегка приподнимает бёдра, тяжело дыша, умоляя без слов. — Боги, ты вся распухла тут внизу... Она ускоряется, и тело Кейтлин чуть ли не взлетает с дивана. — Вай... — вырывается у неё, и она не в силах сдержать дрожь в голосе, медленно сжимая пальцы в волосах Вай. Рот Вай оказывается на поясе, она спускается ниже, оставляя горячие поцелуи, а пальцы находят вход. Кейтлин содрогается: эти вероломные пальцы выписывают быстрые круги на её клиторе и медленные — вокруг отверстия. — Блядь, дорогая, пожалуйста... Но Вай её не слушает. Её пальцы неумолимы в обоих местах, а губы скользят уже по складке между бедром и лобком. Пальцы у входа нажимают, водят вокруг, ногти проскальзывают внутрь, поднимаются вверх и снова выходят — будто готовят её, хотя Кейтлин сама видела, как тонкая нить возбуждения натянулась и порвалась, когда Вай стаскивала с неё бельё. Вай снова проникает внутрь, уже до первого сустава, и Кейтлин замирает в ожидании, хватаясь рукой за спинку дивана, приоткрыв рот. Она чувствует — уже так хорошо, а внутри так пусто... Но Вай снова убирает пальцы. Кейтлин хнычет, а затем рычит уже совсем отчаянно: — Вай... Вай, как всегда, не отвечает, снова дразня её, лишь ускоряя круги на клиторе, когда её пальцы отступают ниже. — Вай! — Кейтлин шипит сквозь зубы, с силой прижимая её голову вниз. — Хватит дразниться, я, чёрт возьми, клянусь, я... — Ты что? — Вай отвечает с наглой ухмылкой. Из самой глубины её желания вырывается ярость. Кейтлин резко поднимает ногу и упирается ступнёй в промежуток между плечом и шеей Ви, пытаясь вырваться и пригрозив подняться с дивана. Но Вай рычит, резко дёргает её за бедра, не давая уйти далеко, и прежде чем Кейтлин успевает что-то сказать, прижимает её таз предплечьем и разом вгоняет в неё три пальца. — Блядь, блядь, блядьблядь, Вай, блядь! Кейтлин такого не ожидала. Её тело обмякло, голова с криком откинулась назад, а пальцы вцепились в волосы Вай с такой силой, будто грозили вырвать их с корнем. Её киска, растягиваясь вокруг трёх длинных и крупных пальцев Вай, принимала их в себя. Чёрт, она знала, что влажна и открыта, но не думала, что её тело так легко примет вторжение Вай. Почти без жжения, лишь блаженное чувство наполненности — и вот пальцы Вай изгибаются внутри, касаясь той самой точки, прежде чем выскользнуть и вновь войти, и, чёрт... — Боги, это же то, чего ты хотела, да? — прохрипела Вай снизу, снова и снова погружая пальцы в упругую плоть Кейтлин. Та взвыла от звука её голоса — того голоса, что грозился утопить её и приковать ко дну моря желания. Её грудь тяжело вздымалась, бёдра двигались в такт пальцам Вай, входящим и выходящим всё быстрее, быстрее, ещё быстрее. — Просто хотела, чтобы тебя поставили на место, да, принцесса? Хочешь, чтобы с тобой обращались как с шлюшкой, которой ты являешься? Кейтлин с стоном выгнулась навстречу, но всё же выдавила: — Заткнись нахрен... — Ведь в этом же дело, нет? Только шлюха возьмёт три пальца с самого начала... — Хватит болтать... Запястье Вай упёрлось ей в живот, привлекая внимание. Когда Кейтлин раскрыла глаза и приподняла голову, Вай встретилась с ней взглядом и наклонилась, проведя языком широкую полосу по её клитору. И, блядь, да, это действительно заставило её замолчать. Шея Кейтлин уже устала запрокидываться, и в какой-то момент ей, наверное, грозит растяжение, но, Боги, ей было плевать, абсолютно плевать на всё, кроме умелых пальцев Вай, её потрясающего рта... — Да, да, да, чёрт, Вай, глубже, — лепетала Кейтлин, охваченная отчаянием. Ей так нужна была эта стимуляция клитора, и Вай, конечно, знала это, прижимаясь ближе тем самым предплечьем на её животе. Её рот сосал, язык работал без промаха, целенаправленно кружась вокруг её румяного, набухшего бугорка, умело и точно. Это было до боли похоже на их первый раз: Вай в той же позе, пятка Кейтлин, вписывающаяся ей в спину, неприкрытые стоны, нарастающее с каждой секундой давление и возбуждение внутри. — Святое блядское дерьмо, Вай, ещё... Вай входит глубже, наконец делая то, о чём её просили. Растяжение ощущается невероятно, а Кейтлин всегда была не прочь поиграть с размерами. — Не двигайся... чёртчёрт чёрт чёртчёрт чёрт! Вай! Оргазм накатывает на неё неожиданно — давление, движения, полнота и умелый язык Вай сливаются воедино, проносясь по телу с пугающей скоростью, поднимаясь и взрываясь где-то в сознании, выплёскивая гормоны и, возможно, этот взрыв происходит в зрительной коре, потому что перед глазами всё становится чёрно-красным. Она бьётся и стонет под пальцами Вай, под её губами, впиваясь в её волосы и притягивая её как можно ближе, бёдра двигаются безудержно, а затем затихают, и эта сладостная золотая волна накрывает её словно одеяло, готовая укутать до тех пор, пока... — Хорошо, — хрипло шепчет Вай, замедляя движения пальцев на какие-то две секунды, прежде чем вновь ускориться. — Дай мне ещё один. Кейтлин едва осознаёт сказанное. — Вай... — вот всё, что она успевает выдохнуть, прежде чем губы Вай вновь возвращаются к ней. Блядь... Кейтлин зажмуривается так сильно, что готова расплакаться. Она так не делает. Они никогда так не делали, никогда — Кейтлин всегда была из тех, кому нужна передышка между раундами, когда чувствительность перебивает удовольствие и становится слишком сильной, и, возможно, Вай предвидит это, потому что она хрипит прямо в её струящуюся киску: — Потерпи, Кейт, я знаю, ты сможешь. — Пожалуйста... — задыхается Кейтлин, извиваясь и вздрагивая, но сама не знает, о чём умоляет. Вай вновь задаёт ритм, обилие смазки разносит влажные звуки по комнате, пальцы входят и выходят, но она не давит сильно на клитор, лишь легко посасывает, и вдруг повышенная стимуляция сменяется плотным напором, и Кейтлин снова впивается пальцами в волосы Вай. — Дорогая... — выдыхает Кейтлин, бёдрами встречая каждый толчок. Теперь ощущения иные — лёгкая чувствительность остаётся с каждым прикосновением, но удовольствие бьёт точно в цель, неумолимое и упрямое. От этого пальцы Вай кажутся сделанными из плотного, животного золота, а её язык — из соблазнительной, податливой бронзы, и она чувствует, как внутри вновь нарастает волна. — Какого чёрта, Вай... Вайолет издала довольный звук, прижавшись к ней, и её язык вернулся к своему делу — вибрация и острые вспышки наслаждения взметнулись вверх по позвоночнику Кейтлин, унося её в небытие. Она двигалась чуть медленнее, чем прежде, но всё так же неумолимо, так же глубоко, как просила Кейтлин, и всё так же невероятно хорошо... — Ты так хороша, — сама не зная почему, пробормотала Кейтлин, её бёдра сжались, а тело обмякло. Она опустила взгляд, и её накрыло самое захватывающее ощущение из всех — то самое чувство, что возникало, когда она смотрела на лицо Вай, на её усердную фигуру, на закрытые глаза, всецело поглощённые работой, на те отчаянные звуки, что та издавала, уткнувшись в её промежность. — Ты так меня наполняешь, блядь, я так... Это было гибко, легко, хорошо, надёжно, это разрушало все стены, что выстраивала Кейтлин, и... — Вай, Вай, детка, блядь, господи, чёрт, чёрт-черт-черт... Неужели все её оргазмы должны наступать так внезапно? Кейтлин едва успела вцепиться в волосы Вай, как её тело пронзил резкий крик, она застонала, пока волны удовольствия прокатывались по ней, подобно ослепительному солнечному свету, заполняя каждый уголок её тела, пока она вся не затрепетала в руках Вай, жадно хватая ртом воздух. И тогда Вай отпустила её, её губы оторвались от неё с последним поцелуем, а пальцы постепенно замерли. — Блядь, — выдохнула Кейтлин, откинувшись на спинку дивана в поисках опоры. Её разум метался в хаосе — будь феи реальными, они бы сейчас порхали у неё над головой. Конечности были ватными, а мозг и вовсе лишённым связных мыслей. Чёрт, секс между ними и раньше был потрясающим, но это было нечто иное. — Хорошо? — спросила Вай, одновременно интересуясь, всё ли с ней в порядке и можно ли убрать пальцы. Кейтлин кивнула в ответ на оба вопроса, на мгновение вздрогнув, когда та начала извлекать их, но затем с облегчением вздохнула, когда всё закончилось. — Хорошо, — ответила Кейтлин, закинув руку, что только что впивалась в волосы Вай, себе на лицо. От неё пахло шампунем Вай, который, судя по всему, за два года не сменил аромат — сандал и эвкалипт. Та манящая нега, которую она так обожала, окутала её и крепко держала, кровь в жилах всё ещё пела. — Я в порядке. Сейчас отойду и тебя порадую. — Не надо, — отвечает Вай, и слышно, как она вытирает лицо и пальцы чем-то, что Кейтлин предполагает является подолом её майки. — У меня месячные. Кейтлин почти усмехается, выглядывая из-за своей руки. — Ты же знаешь, мне всё равно. Вай не отвечает, и Кейтлин убирает руку, видя, как та сидит напряжённо на краю дивана, глядя на почти обнажённую Кейтлин с нейтральным выражением в глазах, нервно тряся коленом. Она проводит рукой по лицу, и Кейтлин понимает, что напряжение вернулось, напоминая ей, что да, они только что переспали, хотя их отношения закончились два года назад и определённо не на хорошей ноте. Вай была такой же в начале их отношений — избегала прикосновений. Сейчас же всё только усугубляется. Кейтлин отступает. — Ладно, тогда, — говорит Кейтлин, вздыхая и приподнимаясь. Она пытается игнорировать нарастающий холод влаги на бёдрах и тянется за своим бельём; Вай, проявляя учтивость, поднимает и подаёт его ей. — Нам уже пора. — Ага, — говорит Вай, передавая вдогонку и штаны Кейтлин. — Мне уже полчаса как надо быть в спортзале. — Удивлена, что остальные ещё не хватились меня, — тихо бормочет Кейтлин, отчего в её сознании звенят тихие тревожные звоночки, но она игнорирует их, поправляя бюстгальтер и натягивая блузку. Вай, словно не заботясь о том, что только что вытерла внутренней стороной майки следы Кейтлин, натягивает её на себя и надевает поверх куртку. Кейтлин берёт с туалетного столика сценарий Вай и протягивает ей. — Нам стоит выходить в разное время, — говорит Кейтлин, садясь, чтобы обуться. Теперь этот диван определённо нуждается в профессиональной химчистке. — Да, я пойду, — Вай проводит рукой по волосам, глядя в зеркало. — Э-э... Только в этот раз. Она говорит это без вопросительной интонации — скорее, для подтверждения. Кейтлин поднимает взгляд и кивает. — Только в этот раз, Вай. — Круто, — говорит Вай, словно задерживаясь на месте. — Эм... Я тогда... — Береги себя, — решается сказать Кейтлин — неуверенно. Но Вай оборачивается, кажется, немного расслабляется, кивает с нечитаемым выражением лица и выскальзывает из комнаты. Кейтлин откидывается назад, когда убеждается, что та ушла, нажимает на ту душевную рану, что сжимает её эмоции, и гадает, как долго продержится это «только в этот раз».

↠↢

Толчок случился рано. Вай до сих пор считала то лето лучшим в своей жизни, потому что ей довелось путешествовать, и оно наступило после выпускных экзаменов. Они стали встречаться вскоре после знакомства, быстро начав проводить вместе каждую свободную минуту благодаря близости кампуса. Вай брала стандартные четыре предмета, легко справляясь с письмом и исследованиями, но сражаясь в окопах за обязательные курсы по своей специальности — подолгу и пристально вглядываясь в доски с химическими схемами и математическими формулами, — пока Кейтлин сидела за партой позади неё, втискивая шесть предметов в пятидневную неделю своего расписания. Вводный курс по письму и исследованиям, два предмета по английской литературе, один вводный курс по журналистике, который она постоянно называла слишком лёгким, один по политологии и случайный научный курс по электричеству, который она взяла для галочки и, возможно, чтобы лучше понимать исследования Джейса. Челюсть Вай отвисла, когда Кейтлин рассказала ей об этом на одном из их первых свиданий, которое, по совпадению, проходило в кафе при университетской библиотеке. — Я хочу разделаться с ними поскорее, — объяснила Кейтлин с видом человека, ждущего понимания. — Я уже вписала два семинара для магистрантов в своё расписание на осенний семестр. В основном это было нормально — за исключением того, что мысли Кейтлин всегда были где-то далеко. Неделя выпускных экзаменов стала тому подтверждением: большую часть времени вместе они проводили в библиотеке или носили еду из столовой в общежитие Кейтлин, так что Вай не только досконально узнала её соседку Мэл, но и всех (именно всех) дежурных на ресепшене жилого корпуса. Вай замечала, что Кейтлин не появлялась в привычное время, писала ей, обычно получала что-то вроде «Мэл ушла, так что я заняла комнату», шла в столовую, заказывала еду с собой по студенческому билету Кейтлин (номер которого Вай запомнила из-за предыдущего инцидента, когда та забывала поесть), несла её в общежитие Кейтлин, ждала, пока кто-то пропустит её внутрь, поднималась на лифте до её комнаты и стучала в дверь. Каждый раз Кейтлин открывала с волосами, собранными в пучок или хвост, потому что распущенные волосы, падающие на лицо, её перегружали, в синих очках от монитора, криво сидящих на носу, и пощёлкивала суставами пальцев, впуская Вай или забирая пакет с едой, если та была ограничена во времени, — потому что её пальцы затекали от кликанья мышью или печатания. В тот раз она встретила Вай коротким поцелуем и впустила внутрь, где Вай обнаружила бумаги в беспорядке на её столе, почти переползавшие на стол Мэл, а также разбросанные по полу вокруг её стула книги и распечатки. — Кейт, — сказала она тогда, проводя рукой по плечу Кейтлин, пока та снова опускалась в кресло. Кейтлин прижалась к её прикосновению, щекой скользя по костяшкам пальцев Вай, пока та не развернула ладонь и не прикоснулась к её щеке, приподняв лицо Кейтлин к свету — тёмные круги легли вокруг её глаз. — Ты спала? — Немного, — ответила Кейтлин. Вай взглянула на её календарь, всегда открытый на планшете, прислонённом к стаканчику кофе на вынос, стаканчик накренённый от тяжести и, скорее всего, пустой. Судя по всему, завтра у Кейтлин был экзамен, отмеченный большим красным блоком, пересекающимся с каким-то собранием и подписанным: ‼️ЭКЗАМЕН - ECT 35 ‼️. — Случайно. — Детка, — стремительно выдохнула Вай, опускаясь на колени перед ней и охватывая её лицо ладонями. Кейтлин закрыла глаза и выглядела так, словно могла заснуть прямо на месте. — Ну же, всё в порядке, давай немного вздремнём, я с тобой, а где Мэл? Кейтлин, с трудом разлепляя веки, пробормотала: — Не знаю. Не знаю, когда она ушла. — Кексик, давай уложим тебя в кровать, хорошо? Кейтлин наклонилась к ней, в ответ прикоснувшись ладонью к щеке Вай, и прижалась лбом к её лбу. Наступил тот мимолётный момент, тот зависший кусочек времени, в котором Кейтлин, казалось, отсчитывала, сколько секунд у неё есть, её дыхание было размеренным, пока она не отстранилась и не произнесла: — Не могу. Всё в порядке, я справлюсь. Она снова выпрямилась, глубоко вздохнула, потеребила дужки очков и повернулась обратно к столу, положив руки на клавиатуру. Вай не знала, что делать — остаться или уйти? У неё самой были экзамены, к которым нужно было готовиться, один она уже сдала на прошлой неделе — профессор торопился уехать как можно скорее, — но следующий был только через два дня. — Кейт... — Останься ненадолго, — сказала Кейтлин, но не обернулась. — Если сможешь. Сказанного было достаточно. Вай отодвинула стул Мэл и села рядом, разложила для неё заказ из столовой, заправила салат и подвинула бумаги Кейтлин, чтобы поставить миску на свободное место. И так они и остались — без разговоров, просто Вай пыталась придумать, чем ещё помочь, а Кейтлин каждые пять минут вспоминала, что перед ней стоит еда. С экзаменами было одно — с летом же началось другое. Кейтлин скрывала свои отношения, планировала продолжать это делать, Вай это особо не волновало, но Кейтлин всё равно придумывала отговорки про политические конференции и журналистские мероприятия, чтобы использовать семейные ресурсы и вместо этого отправляться в роскошные путешествия, втискивая в бюджет лишнего человека и таская Вай с собой. Они разъезжали по каналам Италии, целовались под Эйфелевой башней, посетили район в Кембридже, где Кейтлин провела детство, пробовали пиво в Германии и делали туристические фото в Амстердаме, затем помчались обратно в Штаты и колесили по стране. Но с экзаменами было одно — с летом же началось другое: на пляжах Майами Кейтлин переворачивалась с живота на спину и тыкала в телефон, одержимо проверяя свою учебную почту; на обочине во время Гонки резиновых уточек в Чикаго она извинялась, чтобы ответить на звонок о своих предстоящих магистерских семинарах; под ослепительными огнями Таймс-сквер в полночь Кейтлин набросала и отправила письмо с напоминанием об удалённой осенней стажировке во Франции. Среди множества «прости» и поцелуев в щёку Вай мирилась с тем, что такова уж натура Кейтлин, и вряд ли что-либо могло это изменить. Кейтлин Кирамман происходила из денег, Кейтлин Кирамман происходила из власти, Кейтлин Кирамман была рождена, чтобы вершить мир. И Вай любила это её качество, по большей части, не из-за имени и влияния, а потому что Кейтлин была силой даже без всего этого... ...до самой сессии осеннего семестра на втором курсе, когда Кейтлин сказала нечто, что перевернуло абсолютно всё.