Танец времени

Гермиона не хотела представлять, что творилось с её лицом за столько времени без нормального сна, но и эту ночь она спать не собиралась. Выждав стратегические два часа после отбоя, девушка выскользнула из под одеяла и пошла в туалет. Это была проверка. Она же ничего особенного не делает — только писает. Но нет. На самом деле Гермиона постаралась заглянуть в лица тем, кто не храпел и убедиться, что они тоже крепко спят. Зайдя в гигиеническую комнату, она вытащила палочку из-за пояса серой юбки и первым делом наложила силенцио на ботинки. Вроде получилось — шаги стали беззвучными. К пятому курсу Гермиона знала достаточно боевых и бытовых заклинаний — так она считала. Также она могла отразить удар и скрыть небольшую местность от внешнего мира. Но что касается самой себя; теоретически она знала, что есть множество заклинаний помогающих передвигаться незамеченными, но к своему стыду — ещё ни разу не применяла. Заклинание хамелеона, оно же дезилюминационное, в теории было совсем не сложным, но на практике всегда была мантия невидимка, которая прятала лучше любого заклинания. Гермиона не вовремя задумалась о том, правильно ли было давать учить ОД только боевые заклинания. Ведь иногда от того насколько ты хорошо спрячешься — могла зависеть жизнь. А сейчас рисковать, применяя незнакомое заклинание — не разумно. Стараясь стать хамелеоном без помощи магии, Гермиона вышла в коридор. Она кралась по тёмному коридору, стараясь идти вплотную к стене — где половицы крепче, и размышляла. По хорошему, в этом времени ей было бы логично стать невидимкой. Применив дезилюминационное — она бы дошла до дырявого котла, до общественной почты и даже смогла бы незаметно отправить сову. Или сесть на поезд и добраться до Шотландии. К сожалению, все планы разбивались о реальность — у неё были потребности в сне, еде и гигиене. Ещё одним прекрасным вариантом было обучиться говорящему патронусу. Безумная экономия на времени, совах и деньгах. Единственный минус — он мог застать адресата где и когда угодно, возможно, помешав. Гермиона спускалась по лестнице на первый этаж и всё больше склонялась к тому, что ей нужно просто покинуть Лондон. А там уже, где меньше людей и полиции, обучаться необходимым заклинаниям, параллельно зарабатывая какие-то монетки. Она поднесла палочку к двери миссис Коул и замерла. Для чего ей монетки, если не будет общественной совы? Боже, какая она глупая! Ей не нужна семья из Литтл-Хэнглтона! Куда она потом от них уедет? Снова в Лондон? — Алохомора, — едва слышно произнесла она, но открывать не спешила. Но если она уже здесь, то может быть закончит начатое? Гермиона просто удалит имя Мэри из документа приюта, а завтра решит — воспользуется этой возможностью или нет. — Силенцио, — прошептала она и коснулась дверь палочкой. Гермиона толкнула дверь в комнату и та поддалась, не издав не единого звука. Через крошечную щёлочку девушка прокралась в тёмную комнату и аккуратно прикрыла за собой дверь, беззвучно повернув замок. Итак. Она на месте. Что дальше? Она встала посреди комнаты, залитой лунным светом так, что спрятаться, если кто-то зайдет не представлялось возможным, и огляделась: Высокий, узкий шкаф с одной дверцей, несколько открытых стеллажей и стол посередине. Гермиона подошла к последнему, увидев какой на нём царит беспорядок. Она пробежалась взглядом по разбросанным документам и пишущим принадлежностям, и, хмурясь, увидела несколько разбросанных ластиков и следов скатанной бумаги из-за них. Мисс Коул — не самый чистоплотный человек, верно? Гермиона обошла стол и села в её кресло, бесстрашно поднимая покрытый помарками лист документа. Она положила палочку на стол и, обхватив его двумя руками, принялась читать. Всё верно: семейная пара из Литтл-Хэнглтона, Адолина Вермут и её супруг Ральф. Гермиона пробежалась по типовому договору усыновления — он был лаконичен, логичен, без каких-либо скрытых угроз или особенностей. Пока наконец, не дошла до имён усыновляемых — Мэриэн Нонна Нильсон и Уиллиам Вилл Ке… Настоятельница запуталась в его фамилии? Та была уничтожена на половину, оставив за собой кучу грязи. В это время договоры писались от руки — безумно обидно было бы допустить ошибку, чтобы переписывать с самого начала. Может помочь мисс Коул? Восстановить бумагу? Удалить мальчика тоже? Если Гермиона подчистит имя Мэри, а потом внезапно мисс Коул придётся всё переписывать из-за собственной глупости — план может сорваться. Она положила лист перед собой и постучала пальцами по столу взвешивая все за и против. С другой стороны — слишком много подозрительных вещей. Исчезнувшее имя, внезапно исправленная бумага. Гермиона принимала решения быстро только в экстремальных условиях, во всех остальных, она тщательно продумывала каждую мелочь. Вот и сейчас, она положила голову на спинку кресла и усиленно размышляла. Вот она всё удалит и почистит, завтра применит конфундус к чужим людям и что дальше? Что может пойти не так? Понятное дело, что она может опять случайно проглядеть усыновителей, а заклинание не получиться, но если дойдет до кабинета, а конкретно вот этой самой бумажки — она собиралась подготовиться заранее. Как ни старалась, Гермиона не могла увидеть разницу будет там написано имя воспитанников или не будет. Однако, пришла к выводу, что удалить лишь одно — не разумно. Пусть мисс Коул думает, что ей удалось стереть Уилла, а Мэри она просто не написала. Учитывая беспорядок в кабинете — женщина работала допоздна и вполне могла забыть какие-то детали. Гермиона положила документ на стол, неспешно разгладив руками, и взяла палочку. Ей не составило труда очистить и починить лист бумаги. Легким движением руки она могла заставить буквы встать так, как она их сама расставит, при этом никто и никогда не заметит подлог. За это спасибо грязным работам Рона и Гарри, чья куча зачеркиваний и исправлений всегда заставляла глаз нервно дёргаться, стоило взять их на проверку. Гермиона закончила колдовать над текстом, и, не удержавшись, заодно очистила стол от лишнего мусора. Ей было сложно себя пересилить это не делать — она всегда была очень аккуратной и щепетильной, а в этом приюте и так слишком много того, что могло выбить её из колеи. Поэтому она позволила себе вольность ради собственного ментального здоровья. Она аккуратно поднялась из кресла, сложила договор, оставив его ровно лежать на столе и окинув кабинет напоследок взглядом, шагнула к выходу. Внезапно, дверь приглушённо щёлкнула и начала открываться ей на встречу. Гермиона округлила глаза и замерла. Её сердце бешено колотилось где-то в горле, занесённая для шага нога окаменела и она с ужасом смотрела как внутрь проливается свет из коридора. Мгновенно громкие звуки вспороли тишину комнаты. — Нет. Тот не работает! Я позвоню из кабинета! Гермиона крутанула головой — на столе стоял телефон. — Подожди! Не поднимай его! Я позвоню санитарам! Мисс Хейворт наполовину показалась из-за двери, громко крича в коридор. Шок сковал мышцы девушки, но разум усердно работал. Комната просматривалась ВСЯ. Вариант — спрятаться под стол, был откровенно глупым. В остальных случаях укрытия не было. Разве что… Шкаф! Высокий, но узкий, наверняка в нём хватит места, чтобы ей спрятаться. Не разрешая себе больше сомневаться, Гермиона рванула к шкафу. Переворачивая в памяти заклинания для скрытия, она практически влетела за дверцу, уткнувшись грудью и локтем во что-то мягкое. Гермиона успела попросить всех святых, чтобы это не оказалось чем-то мерзким, как раздался выдох. Не её. В шкафу. Первобытный инстинкт требовал начать орать немедленно — разум моментально отключился, она набрала воздуха полной грудью, готовясь распугать весь приют как Банши, но едва из горла вырвался писк, как рот с хлопком закрыла большая ладонь. Не просто закрыла, а ещё и сжала. Гермиона, словно бутылка с шампанским была резко заткнута и начала неистово дрыгаться, чтобы освободиться. Перед глазами встала пелена, пульс стучал в висках, она двигала локтями и коленями, пытаясь отбросить от себя нечто, пока оно обвивало её своими конечностями и тянуло на себя, пытаясь поглотить. Она забыла про мисс Хейворт, про фальсификацию документов, про проникновение на закрытую территорию и частную собственность. И забыла про применение магии среди маглов. Сейчас у неё была проблема хуже — огромный чёрный спрут, сжимающий её лицо, и зачем-то повторяющий трясущие движения вперёд-назад. Может он как крокодил? Тот мотает головой, чтобы порвать жертву. — Успокойся! — сквозь шум в ушах прорычал голос. Гермиона замерла. Это человек. Фух. Её тело обмякло и теперь она действительно могла почувствовать тепло плотно прижатого чужого тела; и руки, совсем не похожие на щупальца. Как она вообще могла подумать на спрута? Необходимость здорового сна росла в геометрической прогрессии. В её ноздри проник запах мыла и чернил и он показался таким невероятно родным, что Гермиона совсем передумала вырываться. Чернила напомнили ей школу и в душе моментально стало немного спокойнее. А мыло… ну… значит этот человек чище остальных. Тоже очень хорошо. — Успокоилась? — раздался еле различимый шёпот прямо у её уха. Человек подтянул её ближе к себе, чтобы это сказать и Гермиона против воли начала наслаждаться своим положением. Она столько времени была в состоянии стресса, а её тело в напряжении с самого отдела тайн, что ей необходимо было спокойствие. Чьи-то объятия. Этот человек не причинял ей зла, он всего лишь помешал ей их выдать своим приступом паники, поэтому Гермиона прижалась к нему ближе и глубже вдохнула аромат. Его тело напряглось и рука отпустила лицо. Гермиона моментально почувствовала пробежавший по подбородку холодок. — Бедный мальчик, — пробормотала в кабинете мисс Хейворт и Гермиона вздрогнула всем телом. Из-за прилива адреналина она и не слышала, что воспитательница уже здесь. Стоя в объятиях другого человека, Гермиона старалась нарочно не думать о том, кто это, дабы не разрушать момент. Напротив, она положила щёку ему на ключицу, устроившись головой под горлом и спокойно выдохнула. Почему она не услышала мисс Хейворт раньше? Скорее всего причина в заклинании силенцио, которое она наложила на дверь. Гермиона ожидала, что та лишь не будет скрипеть, а оказалось, что оно заглушило ещё и посторонние звуки. Тело под ней шевельнулось. Рука на талии Гермионы оставалась неподвижна, тогда как вторая поползла вниз. Человек, мужчина, тяжело дышал и голова Гермионы поднималась в такт с его грудью. Она продолжала размышлять о природе заклинания, пока мисс Хейворт ждала гудки. Руки безвольно висели вдоль её тела и такая поза показалась не очень удобной, поэтому она приняла смелое решение обнять своего невольного соучастника. В ответ! Ведь его рука до сих пор покоилась на ней! Гермиона медленно подняла руки, прокравшись по чужому телу вверх и почувствовала чужое напряжение. Тело замерло как камень. Как пружина, готовая выстрелить в любой момент. Её руки огладили стройную фигуру и добрались до спины, уцепившись за плечи и продолжая сжимать палочку. Теперь Гермиона на самом деле его обнимала. Она, как рюкзачок, обхватила руками сзади, всё ещё прижатая лицом к ключице. — Прекрати. — горячий воздух обдал её ухо, пошевелив прядь волос. — Мне так удобно. — возразила она, имитируя шелест ветра. Что он себе придумал? Никто его насиловать не собирался — немножко пообнимает да отпустит. Раз у неё нет нормального сна, нет еды, нет личного пространства — пусть будет хотя бы этот мимолетный миг. Ей надо зарядиться, насладиться и с новыми силами пойти сражаться с миром. Гермиона понимала, что в идеале ей вообще не хотелось знать кто это. Более того, она могла представить на его месте любого, но в голову пока никто не приходил. — Ну наконец-то! У нас чрезвычайная ситуация! Голос воспитательницы нехотя возвращал её в реальность и Гермиона лениво прислушалась: — Мальчик, пятнадцать лет, выпал из окна третьего этажа! Её брови приподнялись: если это Уилл, то она догадывается кто сейчас с ней в шкафу. — Живой, да. …Да. …Да. — отвечала на вопросы женщина. — Приют Вула, записывайте адрес… Гермиона постучала соучастника пальчиком по плечу. Он шевельнулся, наклонив к ней ухо: — Это Уилл? Его волосы легонько задели её висок и Гермиона догадалась, что он кивнул. Картинка складывалась. Кто-то хотел покинуть это место также сильно как и она. Этот кто-то был в комнате, когда Уилл рассказывал об усыновителях и он же выкинул парня из окна, нанеся увечья. Очевидно, он решил, что усыновителям требуется грубая сила и Уилла выбрали исключительно из-за ширины плеч. Далее этот кто-то спустился в кабинет мисс Коул и решил помочь ей, стерев имя Уилла. Однако, этот кто-то не обладает магией (до совершеннолетия), поэтому старался сделать это как магл. И не преуспел, потому что ввалилась Гермиона. Ну как ввалилась. Она же ещё долго стояла с дверной ручкой в руке, оценивая ситуацию. Итак. Она изменила документ сама. Неосознанно помогла ему и все бы прошло слишком гладко, если бы она знала о тайминге. К сожалению, Уилла нашли раньше, чем закончилась её рефлексия. Именно поэтому она спряталась в шкафу. Именно поэтому наткнулась на него. И именно поэтому стоит сейчас прижавшись всем телом к тому, кто её долгое время игнорировал, наслаждаясь тихими мгновениями. В этом было что-то извращённо-правильное. Он так долго прятался. А она, словно львица, всё равно его поймала. Гермиона улыбнулась. — Ты здесь не первый год, — очень тихо начала она и он затаил дыхание, чтобы её услышать: — Почему сейчас? Она никогда не поверит, что у него не было шанса быть усыновлённым раньше. Если он решил применить такие радикальные меры — значит, что-то произошло. И она очень надеялась на то, что ему хватит ума отвечать на вопросы правильно, ведь в противном случае — доверия у них не будет. И он никогда не узнает про неё больше, чем имя. — Мне надо попасть в Литтл-Хэнглтон. — прошелестел ветер. Его рука, обмякшая сразу же, как только Гермиона подняла свои, снова пришла в движение. Очень аккуратно и медленно она поднялась выше, случайно задевая край юбки, и опустилась на талию. — А тебе? — он наклонил к ней голову, стараясь быть ближе, чтобы услышать ответ. В кабинете царила суматоха, то и дело приходили нянечки, сообщающие о Уилле и о неспящих детях, одна даже, благодаря происшествию, смогла заметить, что нет некоторых девушек в постелях, пока Гермиона с Томом стояли в шкафу, плотно прижавшись друг к другу. — Мне здесь не нравится. — прошептала Гермиона, зарываясь носом в его свитер. Он усмехнулся, намекая на слишком обобщенный ответ. — Я не могу покинуть приют, не привлекая внимание полиции. — Поэтому решила привлечь внимание Министерства? По её спине пробежал холодок. Он впервые признался, что он волшебник. Она не ошиблась. Вернее, она знала, что права. Но получить подтверждение — приятно. Гермиона не ответила. Она вдыхала аромат неуловимого парня и размышляла о Уилле: Можно ли посчитать поступок Тома аморальным? Однозначно — да. Поступила бы она также с Мэри? Моральный компас кричал — «конечно же нет», но Гермиона решила всё рассмотреть под другим углом. Этих детей собираются усыновить странные люди, прибывшие из далека. Возможно маньяки, извращенцы, убийцы. И хоть Мэриэм Гермионе сразу не понравилась, и более того, показала свою дурную натуру — Гермиона понимала, что уж лучше девчонка будет лежать со сломанной ногой, вместо того, чтобы быть аккуратно расфасованной по разным мешкам где-то под Литтл-Хэнглтоном. Хотел ли Том спасти Уилла? Гермиона оторвала лицо от его ключицы ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. Том, заметив движение, повернул лицо, и их взгляды пересеклись. Благодаря зажжённому в кабинете свету и тому, что она успела немного привыкнуть к темноте в шкафу, то смогла разглядеть напротив себя огромные блестящие бусины. Глубокие и мрачные. Они молчали. Где-то на заднем плане ходили люди, шумели воспитатели, говорили санитары, а они стояли и смотрели друг на друга в этом крошечном, тесном пространстве, закрытом от остального мира. — Ты хотел спасти Уилла? — тихо спросила Гермиона. Губы Тома разрезала кривая усмешка: — Я выкинул его из окна. Гермиона прищурилась — он что гордится? Будто ребёнок, ждущий одобрения. Или наоборот — самодовольный ребёнок, который не собирается ни у кого спрашивать разрешения. В принципе, что она хотела от человека рождённого пол века назад и выращенного в таких условиях? Ладно, зато она точно сможет на него положиться — вряд ли этот угрюмый мальчик сможет сильно повлиять на ход истории, если согласится ей помочь. — Потому что считаешь, что сможешь справиться с тем, с чем не сможет он? — задала тихий вопрос Гермиона, чем ввела Тома в ступор. Проще говоря — она пыталась его оправдать. То есть сказать, что он спас Уилла от страшной участи (как она Мэри), не говоря прямым текстом, чтобы он не начал отрицать слишком рьяно. — Тебе так думать больше нравится? — прошептал он на уровне шипения змеи. О, раскусил. — Да, я уверен, что могу справиться с гораздо большим. — продолжил Том, сверкая чёрными глазами: — чем этот магл. Гермиона тихо выдохнула и не желая продолжать странную беседу, снова прижалась к Тому. Не видеть было удобнее. Последняя часть ответа ей не понравилась — он был в духе очередного узколобого волшебника. Считать себя выше, значимее, только благодаря магии. — Обесценил волшебников. — пробормотала она ему в свитер. Том не ответил. Они продолжали стоять в шкафу в полной тишине и Гермиона была уверена, что даже задремала. Она так устала. Думать, планировать, гадать, предпринимать — все это в реальных экстремальных условиях детского дома прошлой эпохи. Посреди военного Лондона. Но может быть теперь она не одна? Что если она сможет сделать из этого несчастного, озлобленного мальчика человека? Он молчалив, вдумчив и взвешивает каждое слово — значит вполне сможет стать хорошим напарником. Что если им объединить силы? — Завтра у тебя будут проблемы. — негромко произнёс Том, — твоё имя было среди тех, кто сейчас под солдатами. Последние слова не отличались по интонации, но они были сказаны так, будто в них яд. Гермиона поморщилась: — Может тогда ты меня прикроешь? — С какой стати мне это делать? Если ты будешь у меня в комнате, это ничуть не облегчит ситуацию, а только втянет ещё и меня. — его руки также мягко покоились на её талии, пока он продолжал говорить рациональные гадости: — Если завтра усыновителям скажут, что мы с тобой можем уединяться, то ничего хорошего не выйдет. Гермиона лениво обвела взглядом темноту — лень было даже моргать. Том не заинтересован в её помощи и показывает это всем своим видом. Даже их позу, он посчитал чем-то обыденным. Рутиной на пути к цели. — Предпочтёшь жить с Мэриэм лишь бы не прослыть маленьким распутником? Скажи она такое Виктору — сгорела бы со стыда. С Томом же включался холодный расчёт. Он тихо фыркнул. Но промолчал. — Том, я нужна тебе. — она покачала его из стороны в сторону, чтобы лучше донести мысль. — Если эти люди маньяки, то вдвоём у нас будет гораздо больше шансов. — Почему ты не боишься Министерства? Он зрил в корень. Не вёлся ни на провокацию, ни на уговоры. Разговоры в комнате затихли и послышался звук закрываемой двери. Том с Гермионой не двинулись. — Моя палочка, — негромко начала она. — Полагаю, что не учтена. — То есть, — он отклонился, заставив её оторвать голову и встретился взглядом: — ты можешь ей пользоваться в любое время? — И в любом месте. — кивнула Гермиона. Чёрные глаза задумчиво смотрели, не моргая. Том взвешивал за и против медленно и осмысленно. Не сдержавшись, Гермиона зевнула, снова утыкаясь в него лицом. — У тебя будет вся ночь для принятия решения. — она нехотя сняла с него руки и зевнула ещё раз. Гермиона толкнула дверцу и почти вывалилась на пол. Её силы были на исходе — близость с Томом так разморила, что она готова была уснуть прямо в шкафу. Стоя, как лошадь. Она волочила ноги к двери и успела взяться за ручку, когда Том, наконец, заговорил: — Ты можешь переночевать у меня. Гермиона несдержанно фыркнула. Нашёл дурочку. — Чтобы ты спёр мою палочку? — она обернулась к нему со снисходительной улыбкой. Всем видом сообщая, что там где он учился — она преподавала. И судя по тому, как парень прищурился — он понял посыл. — Спокойной ночи, Том. — Гермиона ободряюще ему подмигнула и открыла дверь, исчезая в коридоре.