Танец времени

Её тело стало невесомым. Затем его подбросило, ударило, швырнуло, снова подбросило и с огромной силой выкинуло. Будто с большой высоты, Гермиона свалилась на каменный министерский пол, в кровь разбивая колени. Её конечности не слушались, тело дрожало, а дыхание было сбито так, будто она только что поучаствовала в марафоне. Гермиона упёрлась ладонями в плитку на полу и подняла лицо, пытаясь разглядеть опасность сквозь упавшие на лицо пряди. Но опасности не было. Или казалось, что не было. Она стояла на четвереньках последи холла министерства, прямо возле огромного фонтана, а вокруг не было ни единой души. Ей надо найти остальных. Комната с часами каким-то образом вышвырнула её из отдела тайн, пока друзья остались там и сражаются с толпой пожирателей. Гермиона оперлась на руки и с огромным усилием поднялась на ноги. Она сжала зубы от натуги, её нога странно волочилась, пока она делала несчастные несколько шагов и размышляла о том, какая она идиотка. Какую пользу она принесет? Только лишнюю галочку в послужном списке у какого-нибудь пожирателя. Не лучше ли будет позвать на помощь? Она бросила взгляд на камины — точно. Возможно, она единственная, кто смог выбраться из кромешного ада. И единственная, кто может связаться с миром. Гермиона поковыляла быстрее. Оказавшись у служебного камина, не долго думая, она схватила горсть летучего пороха и шагнула внутрь: — Площадь Гриммо, двенадцать! Ничего не произошло. Гермиона нахмурилась и взяла ещё одну горсть: — Штаб квартира… — громко начала она, резко переключаясь на шёпот: — Ордена феникса! Опять ничего. Что происходит? Ещё немного летучего пороха: — Дом семейства Блэк! Лёгкий трепет внизу живота заставил сердце забиться чаще, но тут же сменился разочарованием — камин её не отправлял. «Хороша помощница!» — злилась на себя Гермиона. Ладно. Не Блэки, так Уизли. Главное выйти хотя бы на одного члена Ордена. Гермиона мысленно пообещала себе научиться передавать сообщения патронусом. Если останется жива после сегодняшней ночи — обязательно этим займется. Она взяла очередную горсть летучего пороха и глубоко выдохнула, прежде чем зажмуриться: — Нора! Камин ожил, зелёное пламя разгорелось, облизывая, поглощая её тело и Гермиона возликовала — наконец-то! Но радость сменилась удивлением: её тело подпрыгнуло в пространстве и снова ударилось — так не должно быть! И страхом: она не видела меняющиеся по дороге камины, словно пуля прорезая вязкую тёмную материю. Её то и дело било и тащило боками по стенам и Гермиона, растеряв остатки мужества, попыталась сгруппироваться в позу эмбриона. Сильный стук. Хруст. Удар. И её сознание снова уплыло в темноту.

***

— Отлично, молодец, реагируй. — послышался далёкий голос. Она не хотела реагировать. Пока эта женщина молчала — Гермиона не ощущала боль. Сейчас же, она начала чувствовать каждую свою клеточку, каждую мышцу и сухожилие. Даже лёгкие будто схлопнулись и мешали дышать. — Состояние стабильное, скоро придёт в себя. — Голос отдалился и послышался скрип перчаток. — Через тридцать минут сможете забрать на допрос. Гермиона застонала, пытаясь собрать мысли в кучу. Какой допрос? Где она? Кто эти люди? Она с усилием открыла глаза и сразу была ослеплена ярким светом. Щурясь и отчаянно пытаясь разглядеть сквозь него хоть что-нибудь, Гермиона остановила свой взгляд на крупной женщине в белом халате. Та что-то быстро писала на бумаге, пока двое мужчин в военной форме стояли рядом. Гермиона снова закрыла глаза и положила голову на кушетку. Увиденное ей не нравилось.

***

В штабе военной полиции она провела два дня. За это время, Гермиона успела выяснить, что Лондон находится под частыми обстрелами и налётами, а сама она была найдена, в разрушенном от взрыва бомбы, доме. На столе у офицера лежала газета и пока он отходил, Гермиона смогла пододвинуть её к себе, чтобы рассмотреть дату. 19 июня 1943 год. Шок, конечно же был. Но на смену ему пришла рациональность. Значит, когда разбились маховики времени, сильно приложив по голове — то её саму отбросило очень сильно назад? Что же теперь делать? Идти в министерство, объяснять ситуацию? А если вместо помощи её посадят в Азкабан или начнут изучать как подопытную крысу? Нет. Властям сдаваться нельзя. Мужчина в военной форме продолжал искать по архивам её имя, пока Гермиона размышляла. Но кто же ей поможет? Нужен друг. Нужен надёжный человек, которому бы она безоговорочно… Дамблдор! Итак. План: Как только военная полиция её отпустит, она должна будет попасть в дырявый котёл и отправиться… Гермиона чуть не хлопнула себя по лбу — куда? В Хогвартс? Вот-вот закончится учебный год и учителя его покинут. И даже если она успеет выйти из этого места и попасть в камин до начала каникул — нет никакой гарантии, что они открыты для перемещений. Значит надо написать письмо. Она пойдет на косую аллею и воспользуется общественной совой. Только… Денег у нее с собой нет. Ни одной монетки. Хоть палочка осталась. Во время обыска её не посчитали чем-то опасным, особенно когда Гермиона показала, как делает на голове пучок. Она вздохнула и облокотилась на спинку деревянного стула. Как ни крути — самым важным остается то, что надо покинуть это место. А уже потом попрошайничество, общественные совы, спасение и Дамблдор. Вот было бы здорово, — эгоистично размышляла она — если бы в прошлом оказался кто-нибудь ещё. Гарри например. Или хотя бы Невилл. Вдвоем ведь всегда проще: ты знаешь, что не один, что есть поддержка, и тот, кто тоже заинтересован в спасении. Полицейский вернулся с пустыми руками. Конечно же, ни её имени, ни имени родителей у него в архивах не значилось, ведь мама прибыла с родителями гораздо позже из Франции, а отец родился слишком далеко от Лондона. Настолько, что сейчас там вряд ли велись хоть какие-то записи. — Вы будете на контроле, мисс Грейнджер. Не пытайтесь что-то выкинуть, теперь Вы являетесь подозрительной личностью, а значит в следующий раз к Вам не будут так снисходительны. Офицер устало опустился напротив, и взял телефонную трубку, крутя диск с номером: — Если за Вами кто-то явится, то мы сообщим Ваше нынешнее местоположение. Если нет — то до совершеннолетия будете обязаны проживать в приюте. Гермиона кивнула, понурив голову. Ей бы не хотелось жить здесь. Ни в приюте, ни в этом времени. Особенно аж до совершеннолетия.