Между строками

Утро в школе начиналось как обычно: в коридорах шумели ученики, девушки из старших классов — включая одноклассниц Ивана — оживлённо сплетничали, обсуждая свежие новости о любимых и ненавистных учителях. Среди них Иван заметил ту самую девушку, о которой розоволосая Мизи последнее время только и говорила. Он чуть толкнул подругу локтем в бок и взглядом указал на Суа — кажется, она явно чувствовала себя лишней среди этих болтушек. — Порхай как бабочка, твоя принцесса нуждается в тебе как никогда, — вполголоса произнёс брюнет. Мизи тихо хихикнула и почти бегом направилась к девушке, прислонившейся к ряду локеров. Иван же спокойно пошёл к классу. Зайдя в кабинет, первое, что привлекло его взгляд — Тилл. Сероволосый сидел за своей партой и что-то увлечённо выводил карандашом в тетради. Может, в дневнике? Лёгкие движения руки создавали линии, которые хотелось рассматривать. Ивану было любопытно, что он рисует, но спрашивать он, конечно, не стал. Только позволил себе пару секунд смотреть на тонкие пальцы, уверенно держащие карандаш. Опомнившись, черноволосый направился к своей самой любимой последней парте третьего ряда — месту, где либо сидел один, либо к нему подсаживались ребята из школьной команды. Но сегодня, похоже, сидеть он будет один. Девушки бы с удовольствием заняли это место, но Иван вежливо, но твёрдо просил оставить его в покое… а если не помогало, просто перетаскивал вещи на другую парту. Одноклассницы давно это усвоили, чему он был только рад. Прозвенел звонок. Первый урок — геометрия. Предмет, который Иван и понимал, и даже любил. Обычно он с интересом слушал учителя, но сегодня взгляд упорно скользил не только по доске и формулами исписанным строчкам. Первое время новая тема удерживала внимание, но стоило Тиллу повернуться или наклониться над тетрадью, как Иван опять ловил себя на мысли: какие у него мягкие волосы? какие рисунки могут творить эти руки?.. Стоп. А какого чёрта он вообще думает о нём? Осознав, что снова засмотрелся, Иван понял, что пропустил почти всё объяснение. Он заставил себя уставиться в тетрадь, решив отвлекаться поменьше от этого симпатяги, который хоть и молчал, но словно манил вниманием. Остальные уроки прошли чуть лучше, но взгляд всё равно пару раз «случайно» падал на Тилла. И каждый раз Иван задавался вопросом: почему? Пока что он списывал это на обычный интерес к общению. И, наверное, это действительно было так. Наверное. После последнего урока у команды была тренировка по баскетболу, поэтому путь Ивана лежал прямо в спортзал. Переодевшись и прихватив воду, он направился к ребятам, которые уже ждали его. — О, капитан пришёл — можно начинать! — радостно выкрикнул младший парень Марти. Иван улыбнулся и кивнул. Через несколько минут зал наполнился эхом ударов мяча о паркет. Тренировка шла отлично — команда играла слаженно, и к концу все были довольны собой и своей игрой. — Хорошо отыграли, — сказал Иван, откручивая крышку и делая несколько глубоких глотков. — Солидарен, — добавил Лука, беловолосый парень из команды. После короткого обсуждения предстоящих игр все направились в раздевалку. Иван же, уставший за день, предпочёл уйти домой пораньше. *** Дома всё было как обычно — тишина. Та самая, любимая. Она позволяла наконец выдохнуть и расслабиться. Но не успел он толком приземлиться на кровать, как вспомнил о проекте. Взяв новую тетрадь, он аккуратно вывел сегодняшнюю дату на первой странице. Ручка мягко скользила по бумаге, выписывая одно аккуратное предложение за другим. Проверив написанное и убедившись, что ошибок нет, Иван удовлетворённо закрыл тетрадь, рухнул на кровать и почти сразу уснул. *** — Заткнись, блять, — процедил сквозь зубы зеленоглазый. Конфликт с родителями разгорался всё сильнее. И острый язык Тилла так и норовил ответить чем-нибудь ещё более едким. — Ты как с матерью разговариваешь?! — взорвался отец, поднимаясь и подходя к нему почти вплотную. Рука взметнулась. Удар. Тилл поморщился, сжал зубы, но удержал язык за зубами. Ещё одно слово — и он бы сорвался. Он развернулся и вышел с кухни, плотно закрывая за собой дверь своей комнаты. На ключ — чтобы никто даже не пытался зайти. В уши тут же оказались вставлены наушники, а дневник — раскрыт. Несколько первых страниц были заполнены короткими записями и парами рисунков. Рука снова начала выводить тонкие, точные линии. На бумаге возникал новый рисунок — маленький, аккуратный, полный эмоций, которые он не мог выговорить. Когда рисунок был закончен, Тилл устало вздохнул, захлопнул дневник и буквально рухнул на кровать. Писать или думать больше сил уже точно не было.