Внутри меня война

      /май 2021/

      Старая панельная «хрущёвка» похожа на сумочку Гермионы Грейнджер, думает девушка. Ничем, кроме заклинания незримого расширения, объяснить такое количество людей в небольшой квартире невозможно. Здесь верят в магию. Но каждый в свою: «убитая» в хлам тусовка в магию веществ, она — в магию чувств.       Что делает здесь, не понимает. Старается держаться ближе к Викторову. Тот, словно рыба в воде, — ловко лавирует меж людьми, умудряясь не выпустить её пальцы из своей ладони. Здоровается чуть ли не с каждым встречным, успевает выхватить из чьих-то рук початую бутылку вина и прикладывается губами к горлышку. Его сбитые костяшки снова кровят треснутой корочкой ран, когда сжимает пальцы на тёмно-зелёном стекле.       — Держи, — Глеб, приехавший уже под градусом, заметно веселеет от новой порции алкоголя. — Расслабься.       В руке остаётся бутылка дешёвого вина, на щеке — поцелуй. Такой же смазанный, как и жизнь после появления в ней кудрявого музыканта, признающего зачастую лишь любовь к музыке и химическим соединениям, стирающим границы реальности. Музыка на фоне не заглушает задорный смех парня — споткнувшийся Викторов падает прямиком на диван. Сидорина случайно задевает локтём, и тут же лезет извиняться. А интерес к девушке, пришедшей вместе с ним, гаснет за доли секунды.       Ничего не остаётся, кроме как оглядеться в поисках свободного места. У подоконника разгорячённая алкоголем и кое-чем посерьёзнее — рядом зип-лок с белым порошком — самозабвенно целующаяся парочка. Мужская футболка отправляется на пол, а кроваво-красные ногти царапают обнажённую спину до полос-царапин. Кресло одно на двоих делят передающие друг другу «косяк» девушки, а подле них, хватая пальцами воздух, разглядывает потолок мыслями уже не здесь находящийся парень.       — Тяжело быть трезвым среди пьяных, — смутно знакомый голос. Даниил уголок губ приподнимает, приветствуя тем самым обернувшуюся девушку. На бутылку вина в её руках кивает. — Не пьёшь?       — За Глебом хотела присмотреть.       Взгляд Баслина скользит дальше. Тёмная бровь приподнимается одновременно с лёгким кивком:       — Миссия провалена.       В трезвом виде избегающий частой тактильности, одурманенный алкоголем Викторов становится другим. Расслабленно скатившись по дивану вниз, он сжимает ладонями бёдра склонившейся над ним девушки. В тонких пальцах зажата сигарета, дым которой «принимает» музыкант. Сначала отвечает на поцелуй, затем кудрявым затылком касается стены — запрокидывает голову в дозволении выцеловывать татуированную шею. Бледно-розовый след помады теряется в вырезе его чёрной рубашки под ключицей.       Расслабленность Глеба — вразрез её напряжению, грузом упавшим на плечи. Под рёбрами колет болью. А Викторов распахивает глаза. Будь в них бегущая строка, окружающие прочли бы: «связь с реальностью потеряна». Он роняет короткую фразу и смеётся, когда девушка через него тянется к Серафиму и повторяет цыганский поцелуй, прогнувшись в пояснице под тяжёлой ладонью музыканта.       — Кажется, присмотр ему не нужен, — констатирует Даниил, делая вид, что не замечает разочарования в выражении чужого лица. Молчит, решая, стоит ли отвлечь девушку от созерцания неприятной для неё ситуации. — Куришь? Да? Ну, пойдём тогда.       Про бутылку вина, вынесенную из квартиры, вспоминает уже на лестничной клетке. Смотрит на этикетку «Крымского», взвешивая на невидимых чашах весов желание выпить и необходимость выйти утром на работу. Баслин рядом щёлкает зажигалкой, прикуривая, и садится прямиком на ступеньки. Она около него присаживается, заправляя за ухо прядь осветлённых стриженных под каре волос, пригубив красное полусладкое. Горлышко опоясывает след блеска для губ, но музыкант не брезгует: выдыхает сизый дым куда-то вверх, и рукой — той самой, что зажимает сигарету — забирает из девичьих пальцев бутылку вина.       И тоже морщится. Алкоголь — особенно дешёвый — та ещё херня. Ничем не прикрытый привкус спирта жжёт язык.       — Вы встречаетесь? — даже пояснять не надо, о ком спрашивает.       В ответ она лишь пожимает плечами:       — Нет? — получается вопросительно. Неопределённо. — Так, секс по дружбе и ничего больше, — усмехается вместе с Даней.       Его бровь дёргается вверх, а на лице выражение такое, что фразу «Ну-ну, продолжай пиздеть» счесть не сможет только слепой. Заметив сигарету в тонких женских пальцах, музыкант учтиво протягивает зажигалку.       Между ними бутылка вина, а справа от девушки — вертикальные металлические прутья, к которым прислоняется плечом и головой. За спинами громыхает музыка. Эти звуки с трудом приглушает старая деревянная дверь, и не будет ничего удивительного, если соседи вызовут полицию.       — Глеб похож на стихийное бедствие. Ты классная же девчонка. Найдёшь ещё того, кто нервы трепать не будет.       — Думаешь, не понимаю, что нихуя хорошего не выйдет? — вздыхает. И рассматривает тлеющий кончик сигареты в свешенной с колена руке. — Знаешь… без него и правда спокойно. Я будто после удушья полной грудью дышать начинаю. А потом Глеб объявляется, и всё. Как щёлкает что-то вот здесь, — указательным пальцем стучит по виску.       — Когда он тебя впервые привёл тогда, ещё в феврале, я подумал: «Что она в этом алкоголике нашла?». И до сих пор так думаю, — молодой человек хмыкает, взглянув с искренним интересом. — Может, объяснишь? Не на популярность же повелась.       — Поверишь, если скажу, что с ним могу быть настоящей? — и смотрит, словно готовясь отстаивать свою правду. — Глебу же похер на все маски, которые ты можешь хоть сто раз за день менять для окружающих. Ну… когда он в адеквате, конечно. Помню, чаты перепутала: вместо сменщика Викторову написала, что заебалась одна впахивать. Так он приехал. Помог кафе к закрытию подготовить. Даже чёртовы полы вымыл, когда я от усталости споткнулась и чай пролила.       — Надо же… — потушив скуренную сигарету о бетонную ступеньку, Баслин цокает языком. — Утром на работу?       — К семи часам, — беглый взгляд бросает на запястье, где стрелка часов подбирается к часу ночи.       — Такси вызвать?       — Нет, я прогуляюсь немного. Голову проветрю.       Вдвоём возвращаются в квартиру, где тяжёлый запах сигаретного — и не только — дыма оседает, мешая сделать полноценный вдох. За спиной маячит Даниил, когда взгляд Викторова впивается в них острой стрелой. Он щурится и смотрит на забравшую свой жакет девушку. А затем поднимается на ноги и, пошатываясь, выходит следом из зала под голос Серафима из колонок: «Я клялся не драться, но я убрался. Убитые губы, темнеет в глазах — я в мясо из-за тебя».       Нагоняет её уже на лестничной клетке. Хватается за перила, свесившись немного вниз, чтобы увидеть девушку пролётом ниже.       — Ты куда?       Она замирает, запрокидывая голову. Меж бровей залегает складка — хмурится, заметив опасное положение Глеба. И поднимается обратно, чтобы на одном уровне с ним быть, не подвергая опасности дурного музыканта.       — Домой, — смотрит на него снизу вверх из-за разницы в росте, прижимая к себе тёмный жакет оверсайз.       — Рано же.       — Мне на работу утром.       — Побудь со мной, — требует, а не просит.       Интонации в прокуренном голосе жёсткие, бескомпромиссные. И от этого самолюбие взбрыкивает в ней. Губы в изгибе нервной усмешки ломает, складывая руки под грудью.       — Побыть с тобой, пока ты с другими сосёшься?       Парень хмурится. Алкоголь мешает видеть логику в чужих словах, и её отсутствие — в собственных. Ругается сквозь зубы, раздражённо закатив глаза.       — А ты с Даней будто в шахматы тут играла.       От удивления даже замирает, не веря в услышанное. С губ срывается нервный смех, а следом недоумённое:       — Ты серьёзно? — но видит его взгляд, и не сдерживается. — Блять, Глеб, ты серьёзно думаешь, что я с Баслиным?.. Придурок.       Разворачивается резко, торопливо спускаясь по лестнице снова вниз. Доказывать что-то Викторову сейчас — дохлый номер. Но от его предположения начинает душить обида. И это неожиданное чувство колет в груди, щиплет непрошенными слезами в глазах. Но, проморгавшись, не позволяет им скатиться по щекам чёрными разводами туши.       В заднем кармане джинсов вибрирует телефон. И даже этот зудящий звук кажется требовательным, в стиле подвыпившего Викторова.       Звонок от контакта «Пьяная любовь» на дисплее остаётся неотвеченным.