Мальчик, который выжил. Снова

Соглашение было заключено. Не на словах, скрепленное нелепой клятвой, а в тишине комнаты, после шока от чужого некролога. Гарри Поттер, герой магического мира, был мертв. А Гарри, голос в голове у Хлои Прайс, был жив. И эта дихотомия стала их новой, странной реальностью. Он смирился со своим положением узника в чужом сознании. А Хлоя… Хлоя перестала быть просто тюремщиком. Она стала его окном, его единственным органом чувств, его связью с миром, который продолжал жить, не зная о его призрачном существовании. Их симбиоз приобрел новый, почти рутинный характер. Утром Хлоя просыпалась не с чувством паники от голоса в голове, а с тихим внутренним «доброе утро». Она чистила зубы, и Гарри размышлял о странности мятной пасты по сравнению с магическими средствами гигиены. Она ехала в автобусе, и он с любопытством разглядывал проплывающие мимо пейзажи Орегона, такие не похожие на туманные равнины Шотландии. Одним вечером, когда домашнее задание было с отвращением заброшено в угол, Хлоя открыла ноутбук. — Окей, Поттер. Если мы собираемся и дальше делить эту черепушку, я хочу знать, с кем я провожу по восемь часов в день в этом долбаном Адвелле. Давай-ка поглядим на твоих коллег. «Моих коллег?» — в голосе Гарри прозвучало удивление. — Ну да. Преподавателей. Ты же теперь тоже типа в Блэквелле учишься. Почетный студент-невидимка. Она открыла официальный сайт академии. Раздел «Наш коллектив» представлял собой галерею из глянцевых, постановочных фотографий. Миссис Грант с натянутой улыбкой на фоне химических колб. Мистер Баэз с гитарой. Тренер Грэм, выглядящий так, будто сейчас заставит тебя отжиматься до потери пульса. «Они все выглядят… ужасно нормальными», — констатировал Гарри. — «Никаких тебе эксцентричных мантий, никаких говорящих шляп. Скука». — Это ты еще на родительское собрание не ходил, — хмыкнула Хлоя, прокручивая страницу. И тут они дошли до него. Марк Джефферсон. Фотография была сделана профессионально. Он сидел вполоборота, в стильном пиджаке, и смотрел в камеру с легкой, понимающей усмешкой, словно он знал какой-то секрет о тебе, но не осуждал за это. Один из тех взглядов, что так нравились наивным студенткам. — Вот он, наш местный гений, — прокомментировала Хлоя. — Мистер «Я-вижу-в-тебе-потенциал». Она кликнула на его профиль. Краткая биография пестрела названиями престижных галерей и модных журналов. А затем шла графа «Образование». «Погоди-ка», — сказал Гарри. — «Прокрути обратно». Хлоя подчинилась. — Что там? «Магистр изящных искусств, Йельский университет. Это понятно. Но под этим… Бакалавр гуманитарных наук, литература, Колумбийский университет. И ниже… курсы повышения квалификации по теоретической физике, Массачусетский технологический институт? Серьезно?» Хлоя всмотрелась в экран. Действительно. Знаменитый на весь мир фотограф, который решил преподавать литературу в захолустной академии, имел за плечами еще и серьезные курсы по физике. — Ну, может, мужик разносторонний, — пожала плечами Хлоя. — Или просто коллекционирует дипломы, чтобы вешать их в туалете. «Может быть», — задумчиво протянул Гарри. — «Но это странно. Это как если бы профессор Флитвик, мастер заклинаний, вдруг решил бы преподавать уход за магическими существами. Люди обычно концентрируются на чем-то одном. А этот… уникум. Слишком идеально, чтобы быть правдой». Подозрение было легким, почти невесомым. Просто маленькая заноза в сознании. Они пролистали остальных преподавателей, но никто больше не вызвал у Гарри такого странного чувства. Его мысли невольно вернулись в прошлое, к другому человеку, полному противоречий. «Он напоминает мне Снейпа», — тихо сказал Гарри. Хлоя почувствовала, как ее накрыла волна чужих эмоций. Не ее собственная злость или тоска, а что-то сложное, горькое. Смесь ненависти, уважения, презрения и запоздалой, болезненной благодарности. — Это тот твой учитель зельеварения? Который тебя ненавидел? «Он ненавидел то, что я собой представлял. Ошибку моего отца, жертву моей матери. Он был самым храбрым человеком, которого я знал, и он до последнего вздоха издевался надо мной. Он спас мне жизнь больше раз, чем я могу сосчитать, и каждый раз делал это так, будто оказывал мне величайшее одолжение». Гарри начал рассказывать, и Хлоя слушала. Она уже знала историю в общих чертах, но теперь он погружался в детали. Он рассказывал не как герой из книжки, а как человек, который пережил все это на своей шкуре. Его голос в ее голове был ровным, но Хлоя чувствовала все, что стояло за этими словами. Она почувствовала липкий страх одиннадцатилетнего мальчика перед трехголовым псом. Услышала леденящий шепот василиска в стенах древнего замка. Ощутила на своей коже иррациональный холод дементора, высасывающего всю радость, оставляющего лишь пустоту и отчаяние. Когда Гарри дошел до четвертого курса, до Турнира Трех Волшебников, Хлоя не выдержала. — Стоп! — воскликнула она, вскакивая с кровати. — Просто, блядь, стоп! То есть, кучка взрослых, вменяемых волшебников решила, что это охуенная идея — засунуть четырнадцатилетнего подростка в смертельный турнир, из которого даже более опытные ребята не всегда возвращались живыми? И никто, блять, ничего не сказал? «Многие думали, что я сам бросил свое имя в Кубок. Они считали меня обманщиком, ищущим славы». — Да мне плевать, что они думали! — Хлоя ходила по комнате из угла в угол, размахивая руками. — У вас там что, социальных служб нет? Никакой защиты прав детей? Если бы здесь, в Блэквелле, Уэллс устроил бы нечто подобное, его бы в порошок стерли родители, пресса и ФБР! Его бы посадили до конца жизни! «Магический мир живет по другим законам, Хлоя. Традиции, честь, слава… иногда они важнее здравого смысла». — Это не законы, это какое-то первобытное дерьмо! — она села обратно на кровать, заводясь все больше. — А потом? Когда ты вернулся и сказал, что этот ваш Волан-де-Морт жив, они что сделали? Назвали тебя лжецом? Серьезно? Все министерство, все эти взрослые мудаки в мантиях, вместо того чтобы расследовать, начали травить ребенка, который только что видел смерть своего друга? Она смотрела на свои руки, и ее трясло от праведного гнева. Гнева за него. — Господи, Гарри. Твоя жизнь была просто… грёбаным кошмаром. «Бывали и хорошие моменты», — тихо ответил он. Но в его голосе не было уверенности. В этой тишине, наполненной призраками его прошлого, Хлоя вдруг подумала о будущем. О своем будущем. О каком-то лучике света впереди. — В мае будет концерт, — сказала она, чтобы сменить тему. — На старой лесопилке. Группа «Firewalk». Они крутые. Я хочу пойти. «Концерт?» — в голосе Гарри прозвучало искреннее любопытство. — «Я… никогда не был на концерте. На настоящем, маггловском». — Как это, никогда? «Сначала Дурсли меня никуда не пускали. Потом… потом война. Было как-то не до этого. Лето я проводил взаперти, а учебный год пытался не умереть. Я бы… я бы очень хотел это увидеть. Пусть и твоими глазами». Его слова тронули Хлою. Для нее концерт был просто способом сбежать от реальности. Для него — возможностью прикоснуться к нормальной жизни, которой у него никогда не было. — Значит, решено. В мае мы идем отрываться. Но до мая было еще далеко, а проблемы были уже здесь. «Кстати, о нормальной жизни», — сказал Гарри, когда Хлоя в очередной раз проигнорировала сообщение от Фрэнка Бауэрса. — «Этот долг. Ты собираешься с ним что-то делать?» Хлоя вздохнула. Двести баксов. Для кого-то — мелочь. Для нее — целое состояние. — А что я сделаю? Денег у меня нет. Дэвид мне на карманные расходы дает столько, что на жвачку едва хватает. Работу в этой дыре найти почти нереально. «У меня было хранилище в Гринготтсе», — задумчиво произнес Гарри. — «Там осталось целое состояние моих родителей. Горы золота… Хотя какая теперь разница. В Лондон мы не попадем, а гоблины вряд ли примут запрос от американского подростка по электронной почте». — Гоблины? Банкиры? Окей, твой мир становится все страннее, — Хлоя потерла виски. — Так что вариантов нет. Буду и дальше его игнорировать. Наступила пауза. Хлоя почувствовала, как в сознании Гарри промелькнула холодная, практичная мысль. «Есть один вариант», — медленно сказал он. — «Заклинание забвения. Обливиэйт. Можно просто стереть из его памяти сам факт того, что ты ему должна». Хлоя замерла. — Ты сейчас серьезно? «Вполне. Во время войны это была стандартная процедура, когда магглы видели что-то, чего не должны были. Но…» — он запнулся. — «Без палочки, одной лишь силой воли… это крайне опасно. Контроль будет минимальным. Можно промахнуться и стереть ему всю личность. Превратить его в овощ». Хлоя уставилась в стену, широко раскрыв глаза. Она представила себе Фрэнка, этого грубого, вонючего наркодилера, с пустыми глазами и слюной, стекающей по подбородку. Ее передернуло. — Ты… ты реально об этом подумал? — в ее голосе был шок. «Я подумал о решении проблемы. Таков мой опыт. Устранить угрозу». — Фрэнк — не угроза, он просто мудак с завышенным ценником! Он не заслуживает того, чтобы ему устроили лоботомию на расстоянии! Господи, Поттер, иногда ты меня пугаешь. Мы не будем превращать людей в овощей! «Хорошо», — покладисто согласился Гарри. — «Прости. Я забываю, что здесь не война». Этот разговор что-то изменил. Хлоя поняла, что война оставила на нем шрамы, куда более глубокие, чем молния на лбу. Он привык к радикальным решениям, к жизни и смерти. А она, со своими проблемами, возвращала его в мир, где не все решалось заклинаниями. Она становилась его тормозом. Его якорем в мире людей. Дома обстановка оставалась напряженно-стабильной. Дэвид почти не разговаривал с Хлоей, ограничиваясь короткими «ужин готов» или «не забудь запереть дверь». Нотации прекратились. Он просто наблюдал за ней издалека, с подозрением, но без агрессии. Джойс металась между ними, не понимая, радоваться этому затишью или бояться его. Зато в школе лед тронулся. Хлоя, вооруженная идеями Гарри, стала активнее участвовать в их сборищах со Стеф и Майки. Однажды, когда Стеф придумывала новое приключение для их настольной игры, Хлоя, слушая комментарии Гарри, вдруг предложила: — А что если сделать не просто подземелье, а живой лабиринт? Который постоянно меняется, где стены движуются, а ловушки — не просто механизмы, а живые существа? Стеф и Майки уставились на нее с восхищением. — Хлоя, это гениально! — выпалила Стеф. — Как в том старом фильме! Откуда у тебя такая идея? — Просто… пришло в голову, — улыбнулась Хлоя. «Лабиринт из Кубка огня был куда сложнее», — скромно заметил Гарри у нее в голове. — «Там еще были акромантулы и сфинкс». — И сфинкс с загадками! — добавила Хлоя вслух. Она чувствовала себя частью чего-то. Впервые за долгое время. Она смеялась над шутками Майки, спорила со Стеф о правилах, и все это время ощущала теплое, одобряющее присутствие Гарри. Он был ее секретным оружием, ее невидимым соавтором. Время шло. Апрель сменился первыми намеками на май. Дни становились длиннее, теплее. И где-то там, впереди, их ждал гул гитарных риффов, рев толпы и огни на старой лесопилке. Концерт группы «Firewalk». Их общая цель. Их первое настоящее приключение в этом странном, новом мире, который они теперь делили на двоих.