Связанные коронами👑

Тронный зал Солтариса сиял сотнями огней. По стенам, между тяжёлыми гобеленами, горели факелы и свечи, а над головами гостей переливались хрустальные люстры. Музыканты в углу зала выводили плавную мелодию, постепенно переходящую в более живую, праздничную. Гул голосов, звон кубков и запах свежих блюд заполняли пространство. Жареное мясо, сладкие фрукты, пряности — всё смешивалось в густой аромат, но над ним всё равно ясно выделялись два запаха: свежий жасмин принца и яркий апельсин короля. Их столкновение улавливали даже те, кто был далёк от нюансов омегаверса, и потому многие придворные с интересом косились на обоих. Изуку сидел на почётном месте чуть ниже трона, в изумрудном камзоле, подчёркивающем его хрупкую, но собранную фигуру. Рядом — Ренджи Камия, неизменно холодный и внимательный, словно тень, которая никогда не отступает. Его взгляд был прикован к каждому движению принца, и это раздражало Изуку сильнее, чем шумный зал. Король Бакуго сидел на троне, положив руку на подлокотник, спина его была выпрямлена, а глаза — внимательные, оценивающие. Его советник, герцог Киришима, находился неподалёку, следя за порядком и обменом фраз между знатными людьми. — Прекрасный вечер, не правда ли? — обратился Камия к Изуку, голос его звучал мягко, но в нём сквозило скрытое напряжение. — Возможно, — ответил принц с вежливой улыбкой, не поворачивая головы. — Для Солтариса это привычно. Камия чуть прищурился, но промолчал. В этот момент Бакуго поднялся, и зал мгновенно стих. Его голос разнёсся громко, с лёгкой хрипотцой: — Сегодня Солтарис приветствует гостя из Веридии. Пусть музыка звучит громче, пусть вино льётся свободнее, и пусть союз наших королевств станет столь же крепким, как камни этого замка! Толпа ответила аплодисментами и восклицаниями. Музыканты заиграли оживлённый вальс. Первые пары вышли на середину зала. Изуку невольно затаил дыхание, наблюдая за танцующими. В Веридии танцы были частью придворной жизни, но здесь, в Солтарисе, они казались иными — более страстными, более решительными. И вдруг король спустился с возвышения. Его шаги гулко отдавались по мраморному полу, пока он шёл прямо к принцу. Камия чуть напрягся, но не посмел вмешаться. Бакуго остановился напротив Изуку и протянул ему руку: — Принц, окажешь ли ты мне честь разделить первый танец? В зале раздался гул, гости переглядывались. Многие знали, что первый танец — символическое действие, означающее признание и особое внимание. Изуку на секунду замер, жасминовый запах стал ярче от волнения. Но он поднял голову и уверенно вложил руку в ладонь короля. — Буду рад, Ваше Величество, — произнёс он спокойно. Они вышли в центр зала. Музыка перетекла в мягкий, торжественный ритм. Бакуго крепко, но аккуратно обхватил ладонь принца, другая рука легла ему на талию. Изуку почувствовал, как от прикосновения в воздухе запах апельсина стал гуще, переплетаясь с его жасмином. Их взгляды встретились. — Ты двигаешься уверенно, — неожиданно сказал Бакуго, ведя его по кругу. — Видно, тебя обучали не только политике. — В Веридии танцы — часть воспитания, — ответил Изуку. Он слегка улыбнулся, хотя сердце колотилось. — Но, признаюсь, ваши шаги более резкие, чем я привык. Бакуго усмехнулся. — Солтарис не любит мягкости. Здесь ценят прямоту и силу. Принц кивнул, и на миг их движения стали идеально синхронными. Казалось, что даже музыка подстраивается под их ритм. — И всё же, — продолжил король, наклоняясь ближе, — ты держишься достойно. Не каждый омега выдержал бы столько взглядов. Изуку ощутил, как его щеки заливает лёгкий румянец. — Я должен соответствовать ожиданиям своего народа. — И твоей семьи, — добавил Бакуго тихо. Принц на секунду замер, но тут же ответил: — И этому тоже. Со стороны Камия смотрел на танец с мрачным выражением лица. Его губы сжались в тонкую линию, а пальцы судорожно сжимали бокал вина. Он видел, как их запахи переплетаются, как взгляды становятся слишком внимательными, и его собственный запах стал тяжелее — резкий, горьковатый, раздражённый. Король заметил это краем глаза, и в его взгляде мелькнула искра раздражения. Он не любил, когда кто-то пытался вмешаться в его пространство, особенно если это касалось гостя, с которым ему предстояло выстраивать союз. Музыка сменилась, и танец подошёл к концу. Гости зааплодировали, кто-то даже восхищённо зашептался. Бакуго отпустил руку Изуку, но не сразу — задержал её чуть дольше, чем требовал этикет. — Хорошо танцуешь, принц, — сказал он, глядя прямо в его глаза. — Надеюсь, у нас будет возможность повторить. — Если вы пожелаете, — ответил Изуку с поклоном. Он вернулся на своё место рядом с Камией. Тот склонил голову и произнёс тихо, почти шёпотом: — Вы были слишком близки, Ваше Высочество. Не стоит так открываться. Изуку почувствовал, как в груди снова поднялось раздражение. — Я поступаю так, как требует союз, — ответил он холоднее, чем собирался. — А вы, герцог, не забывайте о своём месте. Камия напрягся, но промолчал. Банкет продолжался: вино лилось рекой, звучали тосты, новые пары выходили на танцевальную площадку. Но весь вечер в воздухе витало напряжение. Жасмин и апельсин — два аромата, которые тянулись друг к другу, переплетались и спорили. А рядом — горечь Камии, словно тень, которая пыталась затмить свет. И только Бакуго улыбался краем губ, наблюдая за принцем, в котором видел больше силы, чем ожидал. Ближе к полуночи гости начали расходиться. Музыка смолкла, в зале остался лишь гул голосов и шелест платьев. Изуку позволили уйти в свои покои — его сопровождали слуги и, разумеется, Камия. Король же остался, стоя на возвышении и наблюдая, как зал постепенно пустеет. Его красные глаза задержались на уходящей фигуре принца, а затем — на герцоге, идущем рядом с ним. Апельсиновый запах стал гуще, жёстче. В уголках губ мелькнула едва заметная усмешка, но в глазах вспыхнул огонь. — Этот герцог слишком часто смотрит туда, куда ему не позволено, — произнёс Бакуго вполголоса. — Ты о Камии? — тихо уточнил Киришима, который всё это время находился рядом. — Да. И мне это не нравится, — рявкнул король, сжав кулак. — Посмотрим, сколько он протянет рядом с принцем, пока я держу его в поле зрения. Король отвернулся к тёмным сводам зала. В его груди жёг раздражённый огонь, но где-то под ним — тихий интерес, пробуждающийся всякий раз, когда жасмин сталкивался с апельсином. Изуку в это время шёл по коридору. Камия шагал рядом, слишком близко, и принц чувствовал горечь его запаха. В груди у Изуку сжалось — он понимал: этот вечер был только началом. Союз между Солтарисом и Веридией должен был укрепить мир. Но в его сердце появлялась уверенность: на пути к этому миру ему предстоит выдержать не только испытания политики, но и чужие притязания. И впереди стояла фигура короля — властного, сильного, чьё внимание становилось всё опаснее.