снежинка

примечание автора: данная глава разделена на две подглавы, чтение которых расскажет о внутреннем мире егора и о реакции его команды. глава является самостоятельной, не входит в прямой хронологический порядок и развивается параллельно с сюжетной линией лины

***

сначала это была злость, раздражение. не на нее, на самого себя. гримерка после концерта, наконец тишина. пахнет потом, лаком для волос и усталостью. тело ноет, в голове — привычный гул. снимаю телефон с зарядки и вижу его. новое сообщение. с незнакомого номера. читаю. первые строки — очередные фанатские сопли. готовлюсь удалить и заблокировать, а потом… блять. откидываюсь на спинку кресла. не надо этого. только не сейчас. у меня и своих демонов хватает. удалить. просто удалить. зачем я ответил? зачем впустил в свой и так перегруженный мир ещё один голос, ещё одну проблему? я строил свои стены годами — от фанатов, от журналистов, даже от своей команды. а тут какая-то девчонка с разбитым сердцем взяла и прошла сквозь эти стены одним-единственным сообщением. я злился. злился и пытался отгородиться. своими «правилами». повторял ей и прежде всего сам себе: «никто никому ничего не должен». повторял и пытался убедить себя, что не несу за нее ответственности. это была ложь. я уже нес. потом пришел страх. не тот, от которого кидает в холод перед выходом на сцену. другой. тихий, подлый, разъедающий изнутри. я начал ловить себя на том, что жду ее сообщений. что в середине дня, в разгар съемок или репетиций, мысль о ней возникает, как назойливый спазм. и я злился снова. злился, что кто-то может так легко меня отвлекать. что я сам позволяю кому-то это делать. я пытался саботировать это. игнорировал ее сообщения часами, надеясь, что она станет навязчивой, начнет требовать от меня внимание, чтобы тогда у меня был повод разорвать этот абсурд. но она не давала этого повода. она была…идеальной. тактичной. независимой. и от этого становилось только страшнее. потому что исчезали все оправдания. после этого пришло самое страшное — желание. не физическое, нет. желание прочесть сообщение. голосовое. звонок. дальше — хуже. желание увидеть. увидеть человека, который стал для меня успокоением. я не планировал так скоро. питер. большой сольник. 64 тысячи человек. выходя на сцену, я чувствовал лишь привычную, вымученную пустоту. ещё один город, ещё одна толпа, ещё один концерт в бесконечной череде концертов. я скользил взглядом по первым рядам фан-зоны, улыбался в автоматическом режиме, выдавливая из себя энергию, которой не было. во время паузы что-то пошло не так. какой-то импульс. слова вырвались сами, прежде чем я успел подумать. её слова. в какой-то момент все для меня остановилось. в первом ряду. она. я видел только размытые видеосообщения, аватарку и истории в мессенджере. но узнал мгновенно. её взгляд был другим. он был…знающим. глубоким, темным, полной той же тихой боли, что звучала в ее сообщениях. внутри все перевернулось тогда. кровь ударила в виски, сердце сжалось и забилось быстрее. предатель, а не сердце. это была паника. чистейшая, животная паника. я почувствовал себя голым. она видела меня. настоящего. смотрела сквозь и видела самую суть. следующие песни я пел на автомате. мыслями я был в первом ряду. нервы натянуты как струна. я ловил себя на том, что пытаюсь петь чище, увереннее, двигаюсь по сцене более плавно. пытался произвести впечатление. на нее. на ту самую девчонку, которая рассказывала, сколько ложек сахара добавляет в кофе. это было абсурдно и унизительно. после концерта, в гримерке, я сидел в гробовой тишине. никого не пустил к себе. ни машу, ни ребят из команды, которые хотели поздравить меня с большим концертом. обычная усталость сменилась странным, щемящим чувством. я видел ее. она была реальной. не просто голосом в телефоне, а живым человеком. и я испугался. испугался так, как не боялся любого провала, хейта, падающих рейтингов. это был страх другого порядка. страх потерять контроль. впустив её в свою жизнь через экран смартфона, я сохранял дистанцию. теперь эта дистанция исчезла. она стала реальной. плотью и кровью. и ее реальность казалась страшнее любой иллюзии. я начал бороться с собой еще активнее. с этой новой потребностью — читать её сообщения, слышать её, видеть её. я отвечал ей реже, короче, суше. пытался отстроить заново рухнувшие стены. каждое ее «как ты?» воспринимал как крючок, который тянул меня в эту пропасть. я злился. злился на то, что она существует. злился за себя на свою же слабость. но чем яростнее я отстранялся, тем сильнее становилась тяга. её простые, бытовые сообщения о парах в университете, о пролитом кофе, о купленном цветке стали наваждением. стали глотком свежего воздуха в моем мире, пропахшим сигаретным дымом и фальшью сценических улыбок. я ловился себя на том, что во время интервью мыслями ухожу в наш чат. и тогда идея встретиться начала сжирать меня заживо. на равных. без масок. эта мысль пугала до тошноты. один неверных шаг, одна утечка — и её жизнь превратится в ад. моя станет ещё более невыносимее. я знал, что обрекаю её. но все равно хотел. зверски, по-животному. это был внутренний раздрай, гражданская война. одна часть меня кричала: «остановись! оставь в покое! дай ей жить спокойно!». другая, более темная и сильная, шептала: «она твой шанс остаться человеком. борись». и я боролся.

***

сначала это выводило из себя только машу, менеджера, которая на протяжении почти всей карьеры егора тащила его рейтинг на себе, как бульдозер. потом пошли косые взгляды от команды. егор, всегда собранный и профессиональный до мозга костей, стал пропадать. задерживать репетиции. пропускать машины слова мимо ушей. — егор, черт возьми, ты меня вообще слышишь?! - голос гремел по студии, заставляя вздрагивать техников. - мы должны утвердить сет-лист, а у тебя снова телефон в руках. — опять у него этот сеанс связи, - ворчал серёга, перебирая струны на гитаре. - уже десять минут сидит так, будто мир рухнул. — может, кризис среднего возраста, - предположил денис, самый младший мужчина в их команде, покручивая барабанные палочки. - или в казино проигрался? — ты стал непредсказуем, егор, - заявила маша, сжав в руках папку с бумагами. отчеты и рейтинги. - злишься, молчишь, исчезаешь, опаздываешь. и я могу продолжить этот ряд. — отстань, маш, это не твое дело, - взгляд егора был пустым и отстраненым. — все, что касается твоего имиджа, графика и работоспособности - мое дело! - она хлопнула ладонью по столу неожиданно для всех. - или ты говоришь, что за призрак отнимает у меня артиста, или я сама это выясню. он не рассказал. и маша не выяснила. команда привыкла к его странностям за время работы вместе. но эта была иной. обычно, оторвавшись от телефона, егор сыпал шутками и уходил в работу с головой. теперь он возвращался молчаливым и отстраненным, будто нёс в себе какую-то тайну, которая раздирала его изнутри и одновременно согревала. а потом случился питер. возвращение в москву. он вернулся другим. не просто уставшим, а опустошенным. но в этом была своя звенящая ясность. он перестал злиться, выключив телефон. теперь, получая сообщения, он не хмурился в телефон, на его лице появилось…понимание. как будто кто-то с другого конца света протягивал ему соломинку, за которую можно ухватиться. маша, привыкшая читать его как открытую книгу, впервые не понимала, что происходит. и это раздражало. — он стал другим на сцене, - как-то заметил сергей, настраивая гитару. — да уж, - подметил денис. - в прошлый раз во время «была не была» я даже вспотел. раньше он просто пел, а сейчас…проживает. никто не знал, с кем он общается. строили догадки: тайная возлюбленная, старый друг, шантажист, любовница или любовник. пока однажды денис не разлил воду на сценический наушник егора. тот, отвлекшись, бросил телефон на стол, и на секунду экран остался разблокированным. серёга, стоявший рядом, мельком заглянул в телефон, в открытый чат. ни имя, ни фото разглядеть не успел, лишь последнее сообщение: «фиалка дала новые листья. кажется, и у нее все налаживается». гитарист фыркнул, но ничего не сказал. однако слух пополз. однажды, уже после питерского концерта, маша заехала к нему домой. москва-сити. она не была сентиментальной, говорила на языке цифр, контрактов и рейтингов. но она была практичной. и быстро заметила то, на что ещё не обратили внимание другие. — кто она? психолог? гипнотизер? — просто человек, - егор пожал плечами. он вообще не видел смысла в обсуждении его личной жизни. — кем бы она не была, - взгляд маши скользил по нему, цепкий и оценивающий, - не прекращай. цифры говорят сами за себя. ты стал…человечнее. публика это любит. приводи её как-нибудь на знакомство. — ещё не время. но был один человек, для которого эти перемены стали ударом. лера. она видела, как изменился её взгляд во время их дуэта. она подошла к нему, когда он, как обычно, уткнулся в телефон во время последнего прогона. — егор, можем поговорить? - ее голос дрожал он сдерживаемых эмоций. — сейчас, лер, - он даже не поднял на нее взгляд. — нет, прямо сейчас! - это было последней каплей для нее, ее крик заставил замолчать всю команду. - я с тобой уже почти год танцую, а ты не можешь оторваться от этого куска пластика ради нашей репетиции? он медленно поднял на нее глаза. в них не было ни злости, ни раздражения, лишь усталое понимание. все от него что-то требуют. — лер, то, что происходит между нами на сцене — это работа. прекрасная, профессиональная, но работа. а это…, - он кивнул на телефон. - это другое. — что может быть важнее нашего дуэта? - ее голос сорвался на шепот. — брось, лерка, у него там за экраном строится целый мир, - не удержался серега. лера смерила его ледяным взглядом. — да кто она такая? хоть имя скажи! — лина, - егор устало вдохнул. он не хотел делиться своей тайной знакомой так быстро. - и она напоминает мне, кто я…за пределами сцены. — и кто ты? - лера вспыхнула, злость кипела в жилах. - ты — артист, звезда. а она? фанатка? поклонница? — нет, - его ответ был тихим, но четким. - она просто человек. который видит во мне тоже просто человека. лера отшатнулась от него, будто её ударили. она смотрела на него, на его спокойствие, отрешенное лицо. и понимала: все кончено. их поцелуй, их страсть, отточенная до секунды, — все это была только её иллюзия. и она рассыпалась в прах перед каким-то «просто человеком» из телефона. она развернулась и молча ушла. а егор снова опустил взгляд в телефон, когда тот завибрировал. и в этот момент даже циничная (в хорошем смысле!) и прагматичная маша, наблюдая за ним, не могла не признать: чтобы это ни было, это делает его живым. а живой артист, как ни крути, стоил дороже отлаженной машины для шоу-бизнеса.