Şifacının belası

Настолько просто убивать могли только в двух местах столицы мира: район Галата и дворец Топкапы. Просто, но с чувством, печатью чей-то гордости и властности на каждом теле. Невидимой, ощутимой. Запах резко оборвал достаточно сильный и ужасный ветер. Ужасен он был едкостью холода, проникающего под кожу с первых секунд. - И без тебя готовилась к защите... - Защите других, но не себя же. - недовольно хмыкнул тот самый мужчина. Девушка поморщилась. И правда, ей слишком легко давалось всё до этой минуты. Более чем подозрительно просто падишаха убедила в невиновности Кесем Султан, которая лишь ей и полюбилась настолько по-родственному. Только платить за это жизнью не была намерена, если уж от неё зависело столько чужих. - А себя оставила бы в углу словно, осознавая насколько важна. - Счастьем. - вдруг выдал, словно тайны и не существовало, или же хатун уже заслужила дабы с неё сорвали печать. - И не думай об этом сказать. У меня его украли именно вы. Напомню, навсегда. - на последних словах голос стал совсем чужим и слегка напоминал звук резкого сближения мечей. Мысли их витали где-то у горизонта. Целительница вынуждена найти решение большой надвигающейся проблемы, когда в голове и начало плана не прорисовалось. Султанша же должна была удерживать своего властного сына в пределах любви и милосердия. Удавалось раз в несколько недель, чему валиде искренне радовалась. Но без улыбки, которую он ждал наградой. Сил на неё не оставалось после всего пережитого. Прожитого, когда трепетала душа как листик акации, не привлёкшей внимания ни одного из близких ей султанов. Только грустить не могла, внутри и так статус нависал над искренностью, которую приходилось сдерживать. Как каждый порыв, ранее непросто исчезавший в сдержанной улыбке. Шаг за шагом девушка приближалась к собранию, не привлекавшему ничьего внимания. Измениться полностью сразу не могла, как и показать себя врагам во всём свете добрых намерений. Добрых для империи и Валиде, но уж точно не им. - Усталость вскоре меня тут усыпит. Что же там можно такое делать? - тихо возмутилась, так как с собой взяла травы, запах которых должен был защищать от возможности уснуть под влиянием чего бы то ни было. - За Зейнеля только следует всех перетравить так же, но не могу настолько просто им позволить умереть. Пускай пройдут сквозь всё, что увидели нам достойным. - голос как сычание змеи выдавал свою владелицу. Не оставалось ни малейшего сомнения: Гюльбахар Султан и намёк на весну правителей превратит в суровую зиму. Зиму потерь тех, кому отдана душа Кесем. Ею ненавистной Валиде Кесем Султан. Той самой путеводной звезды, не гаснущей и в самые холодные и безнадежные ночи. Не из восхищения так полагала, народ так говорил. Госпожу любили и уважали, но этого было слишком мало. О возможностях думать не было ни секунды, хатун сжала кулак и коснулась стены. Несколько минут ничего не происходило, но после Гюльбахар оказалась будто прибита к стене с другого боку. Другие только смотрели, даже не думая помогать ей каким-либо образом. Но и этого недостаточно за столь коварные планы. Наказание должно было и вовсе стереть её имя с гаремной книги. Или же оставить на нём большую кляксу, от которой не избавить никакими стараниями столь доброе значением имя. Первые шаги без долгого обдумывания сделаны. Сейчас следовало об этом доложить тем, кто даровал задание и столько сил. Она сама смогла бы куда меньше, более чем уверена. В таком же ошибаться точно не могла. Разве только не верить в собственные возможности, что ранее было ей не присуще. В той, законченной жизни. К которой настолько сильно захотелось вернуться. Не впервые, но тревога внутри словно играла с мотком нервов, теперь похожего на стог ниток. - Мышь, ох, Иско. - позвала того мужчину, который обещал защиту и сдержал своё слово уже один раз. - Слушаю тебя, маленькая опасность. - будто младший брат играл словами, пусть и откуда взялась такая мысль Нилюфер не поняла. - Усталость надолго исчезла? - поинтересовалась с такой серьёзности, будто должна была тайно ещё сотню людей спасти. Он не ответил, лишь внимательно следил за светло-голубыми глазами. То, что она не впечатлила повелителя словно напрягало временного хозяина девушки. Ведь и правда, от кого идут деньги или сила, тот считается хозяином по праву. Даже если далеко не всегда заслуживает подобного высшества. Но разве статусы не всегда получались кем-либо именно так? Несколько вопросов всё кружили её мыслями, не позволяя вернуться к грусти и тоске за собственным прошлым. Тем, где ещё не напоминал каждый цветок о той, которая смотрела за ним исключительно сама, не смотря на то белая ли роза или невинный жасмин. Смотрела раньше чаще на такие важные детали с лёгким раздражением, но теперь занималась многими, как и детьми у вакфа. - Так прохладно, зябко... - тихонько прошептала, желая спрятаться под одеяло уже намного сильнее нежели прежде. Пальцы рук и полностсью ноги будто исчезли в столь неприятной вуали сегодняшней прохлады. - Укрыть от всего мира? - властно обнял, не позволяя и ответить, так как последние слова валиде были не слишком дружелюбными. Последнии из тех, что постоянно звучали в его голове, будто она и не переставала их повторять. Казалось, в тот миг избавлялась лишь от остатков своей ярости, в которой не могло быть его вины. Или же могла, когда Хаджи ага успел доложить о принцессе, отношения с которой надолго скрыть и не надеялся. Но и так матушка не должна была узнать. - Для начала от своей сладостной заботы укрой, если уже в сердце селится другая особенная. - Ваша особенность слаще. - сразу же ответил, не думая о том как можно понять необдуманные слова. - Но ни разу не испробовав, глупо торопиться с выводами. - прямой вызов, игра с несдержанностью, попытка понять к чему на самом деле готов. В то время как султан Мурад готов на этом же месте раздеть и оставить в таком виде перед собой на всю оставшуюся жизнь. На большее не надеется, ведь портить такую красоту просто грех. Пока и немного платье не сдвигает, только рассматривает так, словно готовится лично сшить похожее. - Когда глупо, даю слово не только попробовать, но и сообщить своё мнение после. - на выдохе кидает, уводя взор куда-то вдаль. Дерзость обоих вывела к странному непониманию чувств, за которые ответить невозможно. Дабы их самим понять стоит преодолеть слишком много тяжких дней ссор. Не смогут иначе. Порой и проклятиями между страстными поцелуями кидаться лучше чем вступать в более великий грех со спокойствием правителей, коими являлись. Касания становятся увереннее, свечи горят медленнее и даже противный ветер перестал быть заметным. Именно в этот поздний вечер и начинается история настоящей борьбы, стоящей многого. Карие глаза закрылись впервые молниеносно, будто всё вокруг потеряло смысл и только сон его всё ещё имел. Закрывая от возможных бед у двери, сильно прижала к груди, целуя в висок. А ведь только несколько часов назад сомневалась в том правда ли он родной ребёнок, если так сложно с султаном.