Низменность бытия

Перехода между этими разительными по атмосфере событиями не было. Вот он праздник и уже через день они составили план наступления. Такие вопросы обычно решались долго, это вам не вековая вендетта Сенджу-Учиха, когда грызня почти при любом столкновении возникала, без какой-либо подготовки. Но не в этот раз. Потому что они не собирались воевать, не собирались создавать армию, нет. Это была акция устрашения с одной единственной целью — произвести такое впечатление и такой ужас, чтобы обеспечить себе мир на несколько лет вперёд. Не то чтобы главы кланов обычно отсиживались в задних рядах, но и не использовали весь свой потенциал, пробиваясь через врагов. Сейчас же это правило целиком и полностью было отброшено. Они собирали ударную группу, планируя вызвать у противников колоссальные потери. Это должна была быть бойня, а не война. Мадаре было нехорошо. В ночь он беспокойно ворочался, а по утру его преследовал шёпот упрёков отца. Едкие комментарии, вопрошающий а чем же они теперь отличаются? Тело, вопреки беспокойному духу, вело себя, как подобравшийся перед охотой кот. Мышцы казались как никогда послушными и подвижными, сил было и вовсе немерено, будто не он двумя днями ранее досуха себя выжал, наполняя барьерные печати чакрой. Глаза покалывало, но не с болью даже, будто Шарингану не терпелось расцвести в глазах. Это вызывало смутное недовольство самим собой. Глупо было обвинять тело за привычку и всё же… — Выдвигаемся сначала одним фронтом, — объявил Хаширама, уже подготовленный к бою. Старая и знакомая картина, разве что теперь не повязку с варждой носил, а хитай-ате Конохи. — От перевала у скал разделямся по группам. Вторая линия догоняет через семь суток, ещё через десять собираемся обратно к перевалу и ждём гонцов с мирным соглашением или сходимся в ещё одной битве. Вся эта информация уже была сотню раз оговорена на собраниях последних дней и нужна была лишь для поднятия боевого духа. Ну и чтобы все взяли себя в руки. Мадара от нечего делать прислонился боком к стоящему совсем рядом Шикатару с тяжёлым вздохом, который друг без промедления продублировал. — Я уже домой хочу, — капризно пожаловался Учиха. Переглянулись, вздохнули уже синхронно. — Не умри от тоски, — бросил со смешком Нара. Получил подзатыльник. — Ты такой противный, — с отвращением прошептал ему Мадара, чтобы не перебивать Хашираму, всё ещё произносящего речь. — Как у такого куска говна родился такой милый ребёнок? — А он не мой, жена нагуляла от приличного кузена — сострил он и заржал, как гиена. Мадара посмотрел на него читаемо-нечитаемым взглядом. Друга это рассмешило сильнее. — Недоумок… — с осуждением закатив глаза, наконец, постановил он. Впрочем, не всерьёз, конечно. Нервы у всех шалили и проявлялось у всех это по разному. Рикуто в двух шагах от них уже раз семь собрал волосы в плотную гульку, закалывая длинной белой заколкой, отчетливо напоминающей… Мадара сощурился и пригляделся. Не напоминающей, это и был клык какого-то животного, судя по всему. Мадара не мог говорить с точной уверенностью, но форма была специфичная, как у змей. Где он такого монстра нашёл? Призыв чей-то расчленил? Хикаку и ещё пара лучших шиноби Учиха стояли поодаль, всецело поглощённые словами Хокаге. Мадара малодушно обрадовался, что не успел его отослать к Даймё. Всё же было приятно иметь в такой ужасной обстановке кого-то, кому доверяешь. Нет, не то чтобы… Скажем, Мадара не то, чтобы не доверял сейчас Хашираме и тому же Шикатару. Он доверял и был убеждён, что даже клятая Инузука, на дух его не переносящая, в нужный момент прикроет спину. Дело было не в этом, а в уверенности и спокойствии, которые ему внушало одно присутствие Хикаку. Отсмеявшись, Нара на секунду посерьезнел, прежде чем заговорил вкрадчивым, намекающим на долгие издёвки, злорадным тоном: — До меня дошли кое-какие вести… — Отвали, не было ничего, — отрезал Учиха, с первых же секунд смекнув, к чему тот ведёт. — Ты смотри, — гадливо хихикнул Шикатару, — однажды проснешься с ним в одной постели и всё, пути назад уже не будет… — Иди к чёрту, — высказавшись, он благоразумно перестал обращать на друга внимание. Спустя ещё час расшаркиваний, ровно в пять утра они двинулись в дорогу. По поводу этого тоже было много споров. Всë же подавляющая часть шиноби из всех кланов привыкла работать в тени, а они выходили в предрассветный час. Хаширама всё разъяснил крайне просто. — Кровь лучше видна при свете, — произнёс он тихо. Он не гордился своим решением довести всех до ужаса, но и отсупать не собирался. Каким бы жестоким всё это ни казалось со стороны, они лишь пытались избежать многолетнего кровопролития. Коноха была очень сильной деревней, сильнейшей по праву. Может быть, Кири, уже сейчас полная самых разных обладателей Кеккай-генкаев и могла сравниться с ней по чистой мощи, но не по умениям уж точно. Мощь Конохи, к его сожалению, говорила лишь о том, что они могут воевать годами. И сколько крови они этим попьют друг другу, на какие зверства пойдут… Поэтому он не считал их план жестоким. Скорее крайне жёстким и очень радикальным, но это действительно был выход. Масштабные, разрушительные техники, кровавые смерти, чистая давка. Они не шли воевать, они шли ужасать. Мадаре было интересно, когда их догонят последствия этого решения? Через год, пять или десять лет? А может и все тридцать, пока остальные страны не объединятся в дружный Альянс и не сотрут Коноху и союзные ей деревни с лица земли. Учиха хмыкнул вслух, вглядываясь в пасмурное небо. Шаринган резко кольнул и он поджал губы. Неважно, Коноха бы выжила, он это знал.