Низменность бытия

Мадара бы сказал, что разговор с Хаширамой оставил его в плохом настроении, но это было неправдой. Он хоть и сочувствовал другу, но был слишком поглощён собственными проблемами. Изуна вот уже несколько дней не снился. И это должно было радовать, но Мадара чувствовал себя ещё более встревоженным. Вероятно, поэтому тогда и вцепился в Хатаке. На кого-то же надо было выплёскивать агрессию, а тот так неудачно подвернулся и попал под горячую руку. Это было плохо. Нужно было что-то с этим делать. Но что? Увеличить тренировки? Забить голову чем-то совершенно далёким от рутины шиноби? Ну что?! Книжки читать да пироги печь. Мадара представил себя в переднике. Посмеялся, но лучше себя не почувствовал. Он словно застрял в тупике и вместо того, чтобы выбраться из него, рассматривал стены в надежде, что ощущение безвыходности пропадёт само собой. Не пропадало. Однако же, что делать? Мадара тоскливо оглядел посеревшие разом улицы Конохи с вершины ворот комплекса Учиха. А если отойти от того, что надо, и подумать, что хочется? Смысла мало, он понятия не имел, чего хотел. Мира? Да, допустим. Хорошей драки? Так тоже. Иногда казалось, что он разучился хотеть чего-либо за исключением низменных потребностей. По сравнению со своей молодой версией философствующей о мире и планирующей деревню, Мадара ощущал себя ополовиненной версией человека. Он разучился думать дальше безопасности клана и теперь когда от него это вроде как не требовалось днями и ночами напролёт, он вдруг почувствовал себя… Лишним. Бесполезным, неприкаянным существом. Дело не в том, что он не умел в самом деле ничего за пределами махания оружием. Как и всё остальные по молодости он работал в их кузницах и ту же катану выковал сам. Но как глава клана он не мог внезапно заняться обычной работой, но перечень собственных задач резко уменьшился. Бабуля была права, он ничем таким занят не был. Будь… Будь Изуна в порядке, ему не было бы так тяжело на этих дурацких собраниях и он бы добился куда большго прогресса. Изуна, Изуна… И опять Изуна. Почему всё возвращалось к брату? Казалось несправедливым так размышлять, но Мадаре порядком надоела неспособность рационально мыслить и действовать без его присутствия. Как же глупо. Мадара ещё несколько секунд постоял на воротах, позволяя холодному ветру трепать волосы, а глазам пробежаться по домам Учиха, а потом спрыгнул и пошёл домой. — Я пришёл, — крикнул он, медленно разуваясь. Кагами ответил еле различимым угуканьем откуда-то с кухни. Ему оставалось всего ничего с уборкой и небольшим ремонтом кухни. Мадара бы за пару часов справился сам, но преподчел оставить всё на мальчике. Тем более, что тот ещё и за повара был бесплатного. Да и… Признаваться не хотелось, но Мадара успел страшно затосковать в большом доме. Было приятно не быть одному. Так что он молчал. А хорошо бы наоборот развязать язык и предложить Кагами остаться у него. Тем более, что он так до сих пор и не вытащил из мальчика правду о том, куда тот деньги дел. И на что жить собирался зимой. Мадара на секунду позволил себе подумать о том, как бы они ужились, если бы Кагами согласился остаться. Характер у мальчика был сложный и если моментами страх и уважение перед авторитетом главы клана держали его в узде, то порой это не помогало и он вёл себя просто возмутительно ужасно. Иногда настолько, что Мадара в ошеломлении представлял себя на его месте и как-то рефлекторно прикладывал ладонь к пятой точке. Порка бы себя ждать не заставила. Если бы не досталось от отца, Дареру, как приличный старший брат, надавал бы по шее и, вероятно, ещё на протяжении нескольких дней с удовольствием издевался. Мама бы молчала. И ладно бы молчала, Мадара бы плечами пожал, никогда этой стратегии не понимал. Но она не просто молчала, она активно шумела и вздыхала при любом своём действии, показательно игнорируя сына. Нелепо. Он по ним очень скучал. Пустой дом эту тоску с удовольствием усугублял. — Кагами! — позвал он в порыве смелости. Мальчик притопал через пару минут с пятнами краски на лице, вытирая руки мокрой тряпкой. Мадара пригляделся. — Это что, моя майка? — спросил он очень спокойно. Кагами пожал плечами, расправил ткань, покрутил, а потом очень нагло выдал: — Возможно, когда-то она была ею… Мадара прикрыл глаза со вздохом призывая себя быть терпеливым. — Ты что-то хотел, Мадара? — спросил мальчик. Вот вроде нормальным тоном задал вопрос, но как же его в этот момент захотелось придушить. — Да, уточнить на что ты собираешься жить зимой, если деньги ты потратил, — получилось ответить достаточно холодно и равнодушно, чем он очень гордился. Кагами, к счастью, поумерил дерзости после этого, мрачно сверля татами взглядом. — Ну? — Хуй мну, — буркнул младший Учиха. Мадара сжал губы в одну линию, терпеливо посмотрел на потолок, а потом, не меняясь в выражении лица, сильно ткнул пальцами Кагами в его наглую голову. А потом быстро потянул за ухо. — Чтобы я больше такого не слышал, понял меня? — он подергал за ухо, чтобы Кагами как можно точнее усвоил указания. — Ай! Отпусти! — возмущённо завопил он. — Да понял я! — Зимой поживёшь у меня, — бескомпромиссно заявил Мадара, отпуская ухо Кагами и скрещивая недовольно руки на груди. Мальчик раздраженно вскинул чуть поалевшие в тон уху глаза, но рыкнул что-то согласное и смëлся обратно на кухню. Ну… Он конечно, не так планировал попросить ребёнка остаться. Но тем не менее… Результат есть результат? Мадара потëр горячие от стыда щеки и выругался себе под нос. Гений.