Низменность бытия

— Мадара, ну ты идешь? Сколько тебя ждать? — окликнул его Изуна, сверля его недовольным взглядом тёмных глаз. Комната странно сияла, будто в каждом углу комнаты поселилось по солнцу. Мадара неуверенно подошёл к брату и замялся у стола, не решаясь присоединиться. Мать сидела с краю, убирая вечно распущенные волосы Уме в косу, и вполголоса за что-то ругала Дзиро. — А где отец? — спросил он тихо. Уме подняла повзрослевшее лицо и удивлённо взглянула на него. — Он ушёл за главным блюдом, скоро вернётся, — она хлебнула бульон из тарелки. — Чего не садишься? Её голос был одновременно таким же, как в памяти, но при этом изменившимся каким-то уникальным образом. Наверное, влиял её кошачий призыв. Появились тягучесть и хрипцота. Впрочем, нисколько не мужские... Чисто кошачьи. Он улыбнулся, чувствуя как грудь заполонила нежность. — Да я… Сейчас, — Мадара осторожно опустился за стол, механически хватая палочки для еды и опуская их в лапшу с кучей овощей. Он никак не решался начать есть, с затаëннным в сердце страхом наблюдая за своей счастливой семьёй. Казалось, вздохни неосторожно и всё рухнет, как хрупкий кусок стекла. А ему хотелось сохранить этот ценный момент как можно дольше. — Мадара, передай мне пальцы, — прозвучал весёлый голос Дареру. — Что? — голос Мадара дрогнул. Он озадаченно поднял голову от своей тарелки и посмотрел на улыбающегося брата. — Я уже все съел, — перебил Изуна, чем-то быстро хрустя. Мадара выпрямился, надеясь, что ослышался. — Чего ты так посмурнел, Мада? — спросил Изуна. — Не волнуйся, я тебе оставил парочку. — Можно мне тоже? — Дзиро, не дожидаясь ответа, нагло попытался вытащить что-то из миски Изуны своей парой палочек. Мадара резко успокоился, недовольно взглянув на нелюбимого брата. Дзиро всегда будто специально нарывался. Вечно, то специально раскидывал свою воняющую потом одежду рядом с вещами Мадары, то его порцию крал, то ещё что-нибудь. Дареру просил не сильно реагировать, проводя воспитательные беседы, пытаясь как-то успокоить бушующего брата. Мадара слушал и кивал на всё. И всё было мирно, но строго до тех пор, пока его снова не доводил Дзиро. И тогда никакие увещевания Дареру и угрозы отца не работали. Только из уважения к матери останавливался. Зачем тот нарывался на драку было не понятно, с учётом того, что вечно проигрывал. Идиот. Дареру говорил, что из зависти. Мадара всё равно не понимал. Будто было чему завидовать. — Руки! Дара, скажи ему! — Изуна начал шутливо отбиваться собственными палочками от палочек Дзиро. — Ха! Не дождёшься! Дзиро, укради и для меня! — расхохотавшись, поддержал Дареру не того брата. Мадара осторожно улыбнулся этой сцене. — Дети, хватит! — мать недовольно прикрикнула. — Ага, услышали они тебя, — закатила глаза Уме, шустро воруя что-то из тарелки отца. — Уме! — мать возмущённо посмотрела на дочь. Та закатила глаза, продолжая опустошать порцию отца. — Ты не хочешь что-нибудь оставить отцу? — Головой перебьётся, — закатила сестра глаза. Мадару передёрнуло. Может свинью зарезали? Или ну… — Чьей головой? — спросил он. Ему резко перестало быть комфортно за столом. Чувства звенели, как натянутая до упора струна. По спине бегал неприятный холодок, а спокойствие остальных почему-то начало нервировать. — Что такое, сынок, не терпится попробовать? — голос отца прозвучал за спиной. Чакру в груди стянуло в узел от тревоги. — Я не голоден, — Мадара привстал со стола. — Что даже кусочка не попробуешь? — засмеялся отец, опуская на стол большую тарелку со стуком. — Нет, я… — вскрик застрял в горле, когда он увидел содержимое тарелки. А на ней восседала ясно узнаваемая голова Буцумы Сенджу. Мадара попытался встать со стола, мысленно молясь, чтобы морок спал. — Ты куда, а как же пальцы? Я специально для тебя ведь оставил, — капризно потянул Изуна, крепко хватая его за руку. Мадара панически попытался вырваться и случайно перевернул миску с лапшой, проливая её на Изуну. — Ну вот… — расстроено вздохнул брат. — Мада, ты как всегда, — мать закатила глаза и ущипнула Уме. — Сходи за тряпкой! — Почему опять я?! — сестра взбешенно подскочила с места и затопала на кухню, ругаясь себе под нос, что она не служанка. Мадара в это время пытался взять своё дыхание под контроль. — Мада, смотри, — снова позвал Изуна, убирая с одежды кусочки еды. Мадара вздрогнул, замечая, как пятно на боку брата начинает ускоренно разрастаться. — Кажется, ты вылил на меня Тобираму, — снова заговорил Изуна. Мадара почувствовал, как голова позорно закружилась, а по горлу поднялась желчь. Кусочки овощей медленно превращались в части плоти, а лапша попавшая на руки Мадары оказалась пучком серебристых волос. Попытки сбросить их себя не увенчались успехом, он только больше и больше распростронял их по своей одежде. — Изуна, дашь попробовать твою печень? — попросил Дареру. Мадара почувствовал, как голова закружилась сильнее, и с полузадушенным криком сел в своей постели. — Твою… Черт возьми, просто сон… Одежда противно липла к телу, а тёмная комната странно теснила чувства. Мадара трясясь приоткрыл окно и вывалился кучей на покрытую инеем траву. Стало чуть лучше, но сердце всё равно побаливало. — Я схожу с ума…