Низменность бытия

Бурю Мадара поднял, конечно, невиданой силы. Пошло-поехало, вместо проекта одни до хрипа орали, что война это параноидальная выдумка травмированного человека, — камень в его огород, — другие, что даже гражданские между собой постоянно грызутся, а шиноби и того чаще, следовательно война вполне может случится… Ну и всё в таком духе. Мадаре начинало казаться, что он пробудил вулкан, стоя в его жерле, и получил результат противоположный желаемому. Ну… Допустим. Когда планы вообще шли так, как должны были? Зато результат пропорциональный реализму. Ещё немного поворчав про себя, Мадара вернулся к наблюдению за комнатой. — Смерть — социальный конструкт, пусть катится оно всё к подземному богу в… — Хатаке! — В его тёмные владения. Что? — слишком серьёзно и невинно спросил мужчина. Послышался голос Яманаки, тот самый с долей профессионального любопытства. — Мне другое интересно, откуда ты столько гениальных выражений вытаскиваешь? — Показать? — кокетливая улыбка так и слышалась в его голосе. С учётом странного юмора Хатаке, тот мог и припрятанный откуда-нибудь кусочек мозга достать. Или действительно пригласить Яманака на прогулку по своему генератору удивительных мыслей. — Хатаке! Мадара не сдержал смешок. Вот оно, единственное светлое пятно во мраке. — Домой хочу, — себе под нос вздохнул Шикатару. А то тёмных пятен было предостаточно. — Тоже, — с таким же вздохом вторил ему Мадара. Шикатару вздохнул ещё тяжелее. — Я и дома домой хочу, ни минуты покоя после рождения ребёнка… Мадара округлил глаза. Всмысле ребёнка?! — Ты что, женат? — странным, громким от шока, шёпотом спросил он. Шикатару удивлённо глянул. Мадаре показалось, что он даже смутился. — Да лет с семнадцати… Учиху перекосило. — Я о том же, — закивал Нара. Мадара неожиданно развеселился, вспомнив кое-что и улыбнулся. — Единственное на чем бы я согласился жениться в семнадцать это… — Я вам всем не мешаю? — вмешался Хаширама очень недовольным голосом. — Мешаешь, Хокаге, — отфыркалась Инузука, отрываясь от спора с сидящим на другом конце стола Курамой. Шикатару сильно сгорбился и прошептал себе под нос: — Очень стараешься, по крайней мере. Инузука теперь спорила с Хаширамой, перекидываясь с ним всё более и более красочными ругательствами. Мадара наклонился к Шикатару. — Как думаешь, на сколько его хватит? Нара с интересом выпрямился, а потом тоже наклонил своё тело ближе к Мадаре. — С учётом того, что ты его с утра уже довёл, то минуты три, — потирая подбородок, вынес тот вердикт. — Так мало? — скептически подняв бровь, спросил он. — Имей чуть больше веры в моего дорогого почти друга! Шикатару ухмыльнулся. — Три с половиной? — Три с половиной, — согласился Мадара. — Ставлю символические десять рьë. — Принимаю, — отозвался Шикатару, быстро пожимая ему руку. Спор между тем разгорался, а вежливое опыление улетучивалось с Хаширамы буквально на глазах. — Хватит переиначивать мои слова! Я сказал… — Да мало ли что ты сказал, — огрызнулась Инузука. — Самый умный что ли?! Хаширама вздохнул достаточно резко. — При чем здесь ум? Я просто хочу объяснить, что имел ввиду, — стараясь вернуть себя к миротворному ладу дипломатично ответил Сенджу. — Ну, естественно ум не при чем, ведь при тебе его нет, — ни на секунду не теряясь снова нашла, что ответить женщина. Мадара с интересом переводил взгляд от краснеющего Хаширамы к нахохлившейся Инузуке. — Инузука-сан, давайте обсудим всё, как цивилизованные люди, — попытался потушить пожар Тобирама. Шикатару присвистнул. — Вот он смелый, она же его с говном сожрет… — констатировал он тихо. — Или глупый, — пожал плечами Учиха. Инузука тем временем вцепилась в новую жертву мёртвой хваткой. — Чего?! А я, по твоему, не цивилизованная? — Я такого не говорил, — заспорил бледнолицый. — Я только лишь… — Ты только лишь толоколишь, ум к действию не приводишь. У вас свёрнутые в трубочку мозги семейный дефект? — Инузука-сан, вы действительно начинаете переходить границы! — пришёл в себя Хаширама. — Границы переходил твой отец, когда тебя делал, а я говорю факты. Хаширама замолчал. Вся комната тоже замолчала. Мадара не особо заботясь снова шепнул Шикатару: «Три с половиной.» — Ания? — подал голос Тобирама. Хаширама не ответил. За него ответил Мадара голосом, которым любил пугать Дзиро: — Ании больше нет, Тобирама-кун, есть только… — ВЫ ЧТО СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТЕ?! Шикатару безмолвно передал деньги.