Низменность бытия

После агрессивной фазы у Хаширамы началась депрессивная, от которой чувство зудящей неловкости постепенно охватило всех приствующих в комнате. Кроме Мадары, разумеется. Умение игнорировать дурость друга было первым, чему он научился. Остальным же терпеть серьёзного, — обиженного, — Сенджу приходилось тяжело. По той простой причине, что шиноби не привыкли ярко демонстрировать какую-либо эмоцию перед незнакомцами, что имело забавный результат, когда другой шиноби начинал это делать. Они… Тупили, ну да, иначе и не скажешь. Стоило кому-то нарушить это негласное правило, как у собесдника мозг начинал путаться. Вот вам и основная причина успеха разговоров Наруто по душам. Шиноби, привыкшие к такому хорошему отношению только от самых близких, инстинктивно и сами настраивались на положительную волну. Собственно, этим собирался воспользоваться и Мадара. С намерением только. Вот если бы позитива в себе наскреб чуть-чуть, то было бы совсем хорошо. А так… — А давайте расширим на время совет? — подал Мадара голос, разрушая гнетущую атмосферу. Хаширама даже на секунду уронил своё постное выражение лица. — Чего? Мадара улыбнулся в ответ и деланно расслабленно уложил подбородок между ладоней, уперевшись локтями в стол. — Честное слово, ну нет у меня сильного понимания в подобных вопросах, чтобы объяснить всем мою точку зрения цивилизованными методами, — он усмехнулся. — Уж извините четверть века только и знал, как гунбаем хребты ломать и огнём в лицо плевать. Откуда-то с конца послышалось тихое: «Справедливо!», — Мадара не разобрал чьë. — Поэтому, я, осознавая всю степень своей некомпетентности, предлагаю попросту включить старейшин, чьи слова я каждый раз здесь и передаю, в будущие собрания. Мадара встал с места. — А пока я бы самоустранился, потому как с проектом согласен, но пользы большой пока не приношу. Он встал и спокойно вышел из комнаты, потому как возражений не послышалось. Хатаке только ляпнул какую-то пошлость, но Мадара, к сожалению, не разобрал. А может и к счастью. Он не ручался за целостность мужчины, в случае чего. В любом случае, стоило поторопиться зайти на рынок. Он хотел прикупить немного фруктов для чая. Ничего особенного, лимоны или апельсины, может клубники. Всё нужное по какой-то невероятной удаче нашлось практически сразу в самом начале. И можно было уже собраться и пойти домой, но ноги сами понесли дальше к уже знакомой лавке с помидорами, а потом и к Минори-сан, которой на месте снова не оказалось. — О, привет, Мадара! — Мико радостно поздоровалась. Стало очень неловко буквально за долю секунды, потому что по имени его знали и Мадара чуть не всей своей спиной почувствовал, как люди с интересом обернулись. — Здравствуй, — сказал он, зачем-то поправляя ношу в руках, а потом волосы. — Как Минори-сан? Всё ещё болеет? — А, — девушка немного нахмурилась, — да нет… Ей уже хорошо, я сама вызывалась помочь. — Ясно, — он сдержал желание пошаркать на месте или сделать ещё что-нибудь откровенно нелепое, чтобы заполнить тишину. — И как, получается? Мико рассмеялась. — Не особо, как видишь, — она развела рукой, показывая полные ящики яблок. — Может ты все-таки захочешь? Она улыбнулась собственному вопросу, прекрасно зная, что он поймёт шутку. — Я все-таки не хочу, — было трудно не улыбнуться в ответ. — А ты? — спросила Мико. — Получилось съехать в город за книгами? Мадара уныло вздохнул, хотя тень улыбки всё равно настойчиво цеплялась за углы губ. — Из поездок, только голова кругом, — он зачем-то покрутил глазами, идиот. — Всё не получается выбраться, а так я бы с радостью уже десять раз. Его ненормальность, к счастью, пока не отпугнула новую знакомую. Только рассмешила, всего-то. Клоун. — Я собиралась съездить на выходных по делам, — поделилась Мико. — Может тогда присоедишься? Она выглядела так будто пожалела о предложении сразу же, как его озвучила. — Да? — вопросительно ответил Мадара. — Да? — Да, — он втянул медленно воздух, чтобы не дать себе чем-нибудь по лицу. — Мне просто сейчас нужно идти… Срочно, — а потом добавил, чтобы сделать свою могилу глубже, — у меня ребёнок дома. Лицо стало горячим до такой степени, что могло бы посоперничать с самой ужасной огненной техникой Учиха. С той, с которой они плавили самые невосприимчивые к огню металлы. Чего он вообще зашёл на рынок, спрашивается? Хорошо хоть не добавил, что это не его ребёнок. Было бы ещё хуже.