Никто, кроме нас

Bring me back to life

Never let me go

Your troubles and your strife

I saw them

Take me by the hand

As we cross through battlefields

Nobody understands

‘Cause there's nobody at the wheel

Beautiful James-Placebo

Ворота Джексона сомкнулись с глухим скрипом — и будто вместе с ними с плеч сползла невидимая тяжесть. Элли вдохнула глубоко, ноги сами понесли по знакомому маршруту: мимо заборов с облупившейся краской, где на верёвках сохло бельё — простыни колыхались на ветру, белые и чистые. У одного крыльца кошка сидела, тщательно вылизывая лапу, дети носились по улице, визг разрезал воздух — и всё это нормальное и чистое давило сильнее, чем пропитанный опасностью лес. Ведь здесь ей придётся делать вид, что всё как раньше. Притворяться, что они не сломали друг друга и не собирали потом заново по кусочкам. Что вся их жизнь не перевернулась с ног на голову. Этот мир — внутри деревянных городских стен — требовал привычного лица. И как она могла его держать, если в пустоте внутри висел один-единственный, застывший вопрос: что теперь между нами? Джоэл шёл рядом — чуть в стороне, но достаточно близко, чтобы она ощущала его шаг в одном ритме со своим. Он смотрел прямо перед собой, ровно и сосредоточенно, но мысли блуждали: конечно, самое главное, что он вернул Элли в Джексон — целой и невредимой. Но какой ценой? Она хотела вернуться. А он — хотел быть с ней. Рядом. Даже не так: ему необходимо было быть рядом. И неважно где. Элли. Он не любил такие мысли — и себе-то боялся признаться, что она встряхнула его. Своими взглядами, прикосновениями, дрожащим голосом у костра. Почти заставила поверить, что не такой уж он конченный урод. Только вот план он так и не придумал. Как теперь себя с ней вести? Что говорить? Однако он точно знал, что ему делать не стоит и чего не следует допустить. — Джоэл, — раздался голос где-то сбоку. К ним подошёл Томми. Взгляд его был твёрдым: — Пошли в здание совета, отчитаешься. Джоэл кивнул, челюсть напряглась, но, перед тем как уйти, повернулся к Элли. Его глаза задержались на её лице, брови слегка сдвинулись, рука дёрнулась, будто он хотел коснуться, но сдержался. У Элли, заметившей это, сердце сбилось с ритма. Этот ток между ними — живой, острый — держал крепче любых слов, заставлял верить в лучшее. Почти сразу к ней подлетела Дина. — Ты хоть понимаешь, как я… — начала та, но, заметив забинтованную руку, оборвала фразу и нахмурилась. — Жива же, — усмехнулась Элли, стараясь звучать легко. — Жива, говоришь? — она крепко обхватила её запястье, рассматривая ладонь. — Что-то не похоже. Дина покачала головой, и её взгляд смягчился. — Пойдём ко мне, накормлю. Наверняка голодная как волк, — продолжила она, аккуратно поправляя воротник её куртки. — А потом ты мне всё расскажешь… Элли вернулась уже к ночи. Дина, как и обещала, вытянула из неё почти всё — от первых шагов в пути до возвращения к воротам Джексона. О Джоэле лишних вопросов не задавала — всё поняла и так. В гараже было холодно, поэтому Элли лишь умылась и, захватив чистые вещи, двинулась к дому. На веранде она замялась. «Может, лучше завтра?»... И всё же постучала. Главное, чтобы вообще пустил. Дверь открылась почти сразу. Джоэл стоял в проёме — рубашка расстёгнута на верхних пуговицах, тень от воротника падала на шею. Волосы растрёпаны, глаза прищурены от света в коридоре. На руках — тёмные следы мазута, и Элли вспомнила, как он возился с железом, когда хотел отвлечься. Но в его взгляде, она готова была поклясться, проскользнуло… Облегчение? — Можно?.. — голос прозвучал тише, чем хотелось. Он отступил в сторону, пропуская. Дверь закрылась за спиной с мягким щелчком. В доме пахло кофе и древесным дымом от камина — тёплым и родным. Она отчего-то замерла в коридоре, засунув руки в карманы. Как будто это и не её дом тоже. — Чай? — спросил Джоэл, уже шагая к кухне. Она кивнула и прошла следом. Он поставил кружку перед ней, и их пальцы соприкоснулись на миг — случайно. Но её рука вздрогнула, тепло пробежало по венам до самого сердца. — Устала? — пробормотал он, усаживаясь напротив. — Есть немного… Дина заболтала. — Она улыбнулась, а потом, будто между прочим, добавила: — Я сегодня останусь здесь. В зале. Он хмыкнул, и уголок его губ дрогнул. — Уже даже не спрашиваешь? Она подняла глаза, встретила его взгляд. — Я же говорила, что теперь никуда не уйду. Джоэл кивнул медленно, глаза опустились к кружке. В груди его шевельнулась тяжёлая обречённость. Хотел бы он иметь силы ей отказать — так ведь для обоих было бы лучше. Но у него их не было. И, похоже, они оба это понимали. Позже, когда чай был допит, а посуда убрана, они готовились ко сну. Элли стояла в проёме зала, прислонившись к косяку, и смотрела, как Джоэл подкидывает дрова в камин. Рубашка натянулась на его плечах, тени от огня скользили по рукам, подчёркивая рельеф мышц, едва видимый под тканью. Её сердце сжалось — чего она ждала? Что он позовёт её наверх? Останется с ней на диване? Мысли путались, и она отвернулась, пряча взгляд. Джоэл поднялся, отряхнул руки и шагнул к лестнице. Элли замерла, пальцы сжали косяк. Он уже был у ступеней, и что-то внутри толкнуло её вперёд. — Джоэл, — тихо окликнула она. Он обернулся, брови слегка приподнялись. — Эм… Я… поменяла, — выпалила она, щёки вспыхнули жаром. — Постельное. Я поменяла. Просто… я спала там, пока тебя не было. Он замер, взгляд смягчился. Шагнул ближе, почти уже дотронулся, но остановился. Его рука поднялась к шее, пальцы потёрли кожу — знакомый, сдержанный жест. — Хорошо, — сказал тихо. — Спасибо. Она вернулась в комнату, легла на диван, укуталась в мягкое одеяло. Закрыла глаза, коря себя за глупые слова. «Серьёзно, Элли? Из всех вариантов в мире ты выбрала… это?» Затем медленно выдохнула, сердце понемногу успокаивало бег. По крайней мере он здесь. И этого оказалось достаточно, чтобы уснуть быстро и глубоко.

***

Когда проснулась, в доме было тихо, только с улицы доносился негромкий металлический звук — ровный, размеренный. Она потянулась, а потом села, стянула с себя одеяло и накинула на плечи тёплый плед. На кухне, на столе, стоял стакан и заварочный чайник — ещё горячий. Она налила, вдохнула пар и, держа кружку обеими руками, вышла на веранду. День выдался по-весеннему тёплым. Воздух пах прогретым деревом и землёй, солнце золотило траву вдоль забора. Джоэл сидел за маленьким столиком, разложив перед собой разобранный пистолет. Его движения были спокойны и точны: проверка пружины, лёгкое усилие, щёлкнувшая на место деталь. Он поднял взгляд, заметив её. — Проснулась? — спросил негромко. Она кивнула, подступая к нему. — Ага. А ты уже за работой? — Начал клинить. Разбираюсь, в чём дело, — ответил он, вновь возвращаясь к оружию. Элли села на стул рядом, поджав под себя ноги. Кружка грела ладони, и она наблюдала за тем, как он сосредоточенно работает. В этот момент солнце пробилось сквозь ветви, упало на его плечо, и он чуть поморщился — точно так же, как тогда, на кухне, в её день рождения.

“Может быть, у каждого в жизни бывает такой момент. Незаметный, но точный. Как тонкий луч, пробивший облако.

«А у меня? С кем это могло бы быть?»”

Щёлкнуло внутри — мгновенное узнавание, острое до мурашек. Её словно ударило током: всё время — это был он. Живой, настоящий, с его сильными руками, хмурым взглядом и этой чрезмерной, но такой родной заботой. Как же она могла не видеть раньше? Ей стало неловко от собственной слепоты – вот почему рядом с собой она никого не представляла: всё уже было. Просто она этого не понимала. Волна счастья поднялась, сбивая дыхание. «Как же, чёрт возьми, сильно я его люблю». Нет, конечно, сейчас она этого не скажет. Но однажды — обязательно. Она коротко рассмеялась — искренне, облегчённо, не в силах отвести взгляд. Джоэл заметил. Его пальцы, сжимавшие деталь, замерли. — Что такое? Элли выдохнула, улыбка стала мягче. — Ничего. Просто… вижу тебя. Он замер, взгляд задержался на её лице — ещё сонном, на искренней улыбке, на веснушках и растрёпанных прядях. И на её сияющих счастьем глазах. Джоэл вдруг понял, что не может продолжать работу: рука дрогнула, движения потеряли точность. Он заставил себя отвести глаза, вернулся было к пистолету, но потом всё же отложил его в сторону. Внутри шла тихая борьба. Он не знал, что вызвало у Элли эту улыбку, но чувствовал — этот миг дороже. И что хуже всего, что опаснее — он хотел задержать его. Хотел позволить себе просто быть здесь, рядом, в этом свете, в этой странной, неожиданной радости.

***

Элли вернулась со смены, когда сумерки уже сгустились над Джексоном. Гостиная утопала в полумраке, медовый свет настольной лампы лился на диван, где лежал Джоэл. Рука закинута за голову, футболка задралась, обнажая полоску загорелой кожи над ремнём. Куртка висела на спинке стула, в воздухе витал запах улицы — пота, кожи, сырого ветра после патруля. Его грудь поднималась ровно, веки были прикрыты. — Сложный выдался день? — спросила Элли с лёгкой усмешкой, опираясь на дверной косяк. Он не открыл глаза, лишь качнул головой. — На юге было с десяток заражённых. Завтра поедем укреплять ловушки. От его голоса — низкого, пропитанного усталостью, — внутри у Элли разлилось тёплое чувство. Она шагнула ближе, ботинки мягко стукнули по половицам. — А выглядишь так, будто с целой ордой дрался, а не со стайкой, — ответила она, подходя к дивану. Джоэл приоткрыл один глаз и чуть прищурился. — Посмотрел бы я на тебя, будь ты на моём месте. Она села на край, почти касаясь его бока, улыбка на её губах стала мягче. Он не отводил взгляда, и в нём не было привычной настороженности. В груди стало тесно, дыхание сбилось. Элли наклонилась, уперев ладонь в подлокотник, и теперь была так близко, что могла рассмотреть каждую морщинку у его глаз. — Можешь посмотреть сейчас, — её голос опустился до шёпота, в глазах зажёгся дерзкий огонёк. Взгляд задержался дольше, чем следовало. Её лицо — скулы, заострённые усталостью, чуть приоткрытые губы, тёмные ресницы, отбрасывающие тени на кожу. В её чертах сейчас сквозила уязвимость и женская сила — и он знал, что уже делает ошибку, но не мог заставить себя отвернуться. Элли подалась вперёд. Губы нашли его — тёплые, мягкие, уверенные. Щетина уколола её кожу, и ворох мурашек пробежал по позвоночнику, но она прижалась смелее; язык скользнул по его губам, робко коснулся зубов. Он выдохнул — хрипло, надрывно — и ответил: сначала осторожно, потом глубже, их языки сплелись, ладонь легла на её затылок, зарылась в волосы, пальцы сжались, прижимая к себе ближе. Сердце билось рваным ритмом. Ты же знаешь, как это неправильно. Но, чёрт возьми, она пахнет дождём… и тем клубничным мылом, что ты привёз ей месяц назад. Мысль отрезвила. Он отстранился, резко сел. — Слушай, Элли… — он провёл рукой по лицу. — Я не знаю, смогу ли… вот так. Это было честно. Он и правда не знал, сможет ли когда-нибудь позволить себе быть с ней так, как она хочет. Хотел, жаждал её близости, но каждая клетка разума кричала: «нельзя». Стоит сделать ещё один шаг — возврата уже не будет. — Так давай узнаем, — выдохнула она, и надежда в голосе смешалась с болью. Джоэл поднялся, взгляд устремился в пол. Внутри теплилась тихая надежда: если сейчас отступить, время размоет это напряжение, и они вернутся к прежней близости. Безопасной для них обоих. Он должен был уйти. Немедленно. Пока окончательно не потерял контроль. — Я обещал Томми сегодня зайти, — слова вылетали слишком быстро. — Поговорим завтра, ладно? — Ага. Ладно, — отозвалась она коротко. Он схватил куртку, шагнул к двери. Щелчок замка эхом отдался в тишине. Элли так и осталась сидеть на диване, сжимая пальцами обивку. Губы ещё хранили его тепло, но досада жгла сильнее — шаг вперёд, и снова стена. Боль сдавила грудь. Его броня, эта проклятая вина, опять встала между ними, и она не знала, как сквозь неё пробиться. Но вместе с этим, в ней с несгибаемым упрямством горело понимание: она не сдастся. Никогда.

***

Два дня прошли, как будто ничего и не было. Они виделись на патруле, пересекались на ужине, но разговор о том вечере так и не состоялся. Как всегда. Слова, которые стоило бы сказать, застряли где-то между ними, растворились в привычных взглядах и коротких репликах. Оба варились в своих мыслях — и, наверное, именно поэтому пауза стала только тяжелее. Элли нашла его в конюшне ближе к закату. Воздух пах сеном и тёплой шерстью, косой свет пробивался через щели в крыше, золотя пылинки. Джоэл стоял у стойла, проверяя ремни на седле, и, услышав её шаги, обернулся. — Привет, — сказал он ровным голосом. — Как дела? — Нормально, — отозвалась она, подходя ближе и опираясь на деревянную перегородку. — Джесси сказал, вы завтра новичков поедете учить? — М-м. Так и есть, — кивнул он, возвращаясь к ремням. Элли шагнула к Искре, взяла щётку и провела по холке, чувствуя, как приглаживается тёплая шерсть. Молчание снова заполнило пространство между ними, и в груди нарастала решимость — сказать, зачем пришла. — Между миром с тобой и миром без тебя — нет выбора, — произнесла она тихо, но чётко, чтобы он услышал. Джоэл замер. Ремень повис в его руках, голова медленно повернулась к ней. Он поднял глаза — плечи застыли, дыхание стало тяжелее, но он не отвернулся. — Когда ты ушёл... — Элли продолжила, глядя на щётку. — Я думала о больнице. О том, что ты сделал. Я простила тебя давно, Джоэл. Ещё тогда, наверное, когда ты сидел у моей двери, приносил еду, играл на гитаре. Но поняла, почему ты это сделал, только когда осталась одна. — Она задержала дыхание, подняла глаза, встретив его взгляд. — И я бы сделала так же. Он смотрел исподлобья, губы сжались в тонкую линию. — Элли… — начал он хрипло, но голос оборвался. Она ждала, но он только сжал челюсть, опустил глаза. — Я просто хочу, чтобы ты знал, — добавила она тише. — Тебе не нужно себя винить. Больше нет. Он кивнул — коротко, резко. Весь, как натянутая струна. — Ладно… пойду. Завтра рано вставать, — выдохнула Элли, затем повернулась и вышла, не оглядываясь. Когда дверь закрылась, Джоэл шумно выдохнул. Он облокотился на перегородку, ладонь легла на дерево, пальцы впились в доски. Сердце колотилось, отдаваясь в висках. Он носил эту тяжесть так долго, что она стала частью его самого. Не ждал, что кто-то когда-то снимет её. Не надеялся на прощение, не просил понимания. А теперь… он получил и то, и другое. Её слова, её взгляд пробили брешь, и он почувствовал, что наконец мог вдохнуть чуть глубже, чем прежде.

***

Я просто теряюсь в этих днях. Апрель сменился маем. Ночи потеплели, деревья оделись яркой листвой, а по утрам меня будят птицы. Природа движется вперёд, а мы с Джоэлом – нет. После разговора в конюшне он стал мягче. Знаю, что ему важно было услышать именно это от меня. Мы завтракаем вместе, шутим друг над другом, когда выбираемся в патруль. А пару раз, пока он возился с ружьём, наворачивая новые прицелы, я притворялась дурой, просила объяснить, что он делает. Просто, чтобы побыть рядом. Он, конечно, терпеливо объяснял. И в эти минуты просто был собой. Но он притворяется, что всё как раньше. Делает вид, что не было ни поцелуя, ни всех этих недель. А я вижу, чёрт возьми, как он смотрит — украдкой, когда думает, что я не замечу. И я не дам ему отстраниться. Если бы он знал, как я хочу быть ближе. Как отчаянно скучаю по его рукам — сильным, тёплым, чтобы обняли так крепко, что дыхание перехватит, рёбра хрустнут, и всё равно будет мало. Если бы он видел, как я тону в этом желании. Но я не знаю, как показать. Он уходит наверх, в свою спальню, а я стою, опустив руки. Как ещё быть рядом? Как сказать о любви, когда слова тонут в его молчании? Когда лежу одна, у себя в кровати, меня буквально поглощает тьма моих чувств и мыслей. Эта холодная обречённость. Одиночество. Без него. Я вспоминаю, как год назад лежала на полу в старой комнате, уставившись на звездочки на потолке — единственные яркие точки. Вспоминаю шаги в коридоре, скрип дерева, незримое присутствие и то, как он… И вдруг я понимаю, что можно сделать. Теперь я знаю, что могу ему сказать.

***

Вечер был тихий. В комнате пахло стружкой и дымом — Джоэл сидел за столом в мастерской, резец в руке, перед ним брусок с вырезанной заготовкой рукояти ножа. Свет лампы очерчивал его тёплым полукругом, тени дрожали на скулах. Элли остановилась в дверях, сжимая гитару за гриф. Он сидел сосредоточенный, углублённый в работу — такой близкий и одновременно далёкий. Сердце сжало щемящее чувство — странное, непонятное даже ей. Неужели любовь может быть и такой тоже? Элли знала её раньше — к Райли, к Дине. И, конечно, к Джоэлу. Но всё это никогда не делало её настолько беззащитной перед собственными эмоциями. А сейчас — делало. Но именно за этим она и пришла: чтобы Джоэл, наконец-то, тоже это ощутил, чтобы понял. Он поднял взгляд, задержался на ней, на гитаре, но слов не нашлось. Может, даже к лучшему. Она переступила порог, подтянула стул, что стоял в углу, поближе, — дерево скрипнуло по полу. Села, положив инструмент на колени, прижала корпус к себе. Пальцы дрожали, когда коснулись струн. Первый аккорд прозвучал глухо, она нахмурилась, поправила зажим и провела пальцами снова — звук стал чище. Мелодия полилась. Джоэл узнал её мгновенно, и сердце его пропустило удар. Это была их песня. Первая. Та, что он когда-то спел ей сам. Её губы приоткрылись, голос — хриплый, ломкий — вплёл слова: If I ever were to lose you, I'd surely lose myself… Он сжал резец так, что дерево больно врезалось в ладонь. Каждое движение её рук по грифу, дрожь ресниц, прикушенная губа между словами — всё било в него сильнее, чем он был готов вынести. Когда-то он пришёл к ней с этой гитарой, в надежде показать то, что не мог выразить словами. А теперь она делала то же самое — играла. Только для него. All my stolen missing parts… I've no need for anymore. Джоэл откинулся в кресле. Боже. Она понимает, что творит? Или понимает слишком хорошо? Каждое слово разрывало его напополам: она верила в то, что он боялся даже представить. Её голос не просил прощения и не обвинял. Он признавался. В любви. Той самой, которую он считал для себя запретной. Челюсть свело, дыхание стало тяжёлым. Он хотел закрыть уши — и не мог. Элли затихла на секунду, затем подняла взгляд, встретила его — твёрдый, открытый, блестящий от влаги. I believe, and I believe ‘cause I can see… Our future days, days of you and me… Последние аккорды растаяли, и в комнате осталась только тишина. Элли опустила подбородок на корпус гитары и улыбнулась неуверенно, но тепло. Затем она протянула к нему руку, и он ответил — медленно, осторожно коснулся её ладони, погладил пальцы, шершавые от струн. Их взгляды сплелись: её глаза, зелёные, как весенний мох, сияли надеждой; его — тёмные, как ночь перед рассветом, скрывали боль, но тлели её отражением. А внутри бушевала буря. Элли выбила почву у него из-под ног — этой песней, улыбкой, взглядом и касанием рук, в котором было обещание покоя. Но разве мог он себе его позволить? — Может… на выходных посмотрим фильм? — тихо спросила она, не отводя взгляда. — Да, конечно, — сказал он хрипло, и сам удивился, как неумело вышло скрыть нахлынувшее чувство. Её улыбка стала шире, глаза блеснули. Она ещё миг держала его ладонь, а потом вернулась к гитаре и заиграла тихую, простую мелодию. И было в этом звуке струн, в её дыхании и в этой тишине что-то опьяняюще уютное, что-то до дрожи настоящее. Отдушина — в простой возможности быть друг с другом, вместе, рядом, без слов.

Этот момент: https://ibb.co/6JsQCX10

Элли поёт Future days (из игры): https://www.youtube.com/shorts/IOlhI3Argr8

***

В субботу, когда солнце скрылось за стенами Джексона, а улицы опустели, Элли сидела на потрёпанном диване, перебирая кассеты и диски. Просто вечер фильмов. Но для неё — первый за долгое время, по-настоящему их, уютный и… особенный. И не только потому, что теперь каждое мгновение рядом с ним отзывалось в теле сладкой дрожью, а мысль о его плече в сантиметре от её собственного сжимала живот горячим спазмом. Но ещё и потому, что она понимала: это предложение было чертовски важным шагом. Если бы Джоэл отказался… всё бы рухнуло. Это стало бы почти признанием конца. Её поражением. А он согласился. Так быстро, так горячо, что у неё сердце пропустило удар. В тот миг Элли поняла: он хотел этого не меньше, чем она. Она сдвинула коробки, выстроила в ряд знакомые названия и улыбнулась, заметив одно. — О, давай этот! — она протянула Джоэлу коробку. — «Настоящая любовь»? — он вскинул бровь, пробегая взглядом по обложке. — Ага. Это же про нас, — пожала плечами Элли. — Только без зомби. — «После бракосочетания с Алабамой Кларенс решает убить её сутенёра и отправиться в «свадебное путешествие» через всю Америку, чтобы сбыть наркотики и получить кругленькую сумму», — прочитал Джоэл на обратной стороне кассеты и вопросительно посмотрел на неё. — Я говорила про смысл, — ответила она, искренне рассмеявшись. — Я уже смотрела его в общественном центре. Джоэл хмыкнул и вставил кассету в проигрыватель. Когда он опустился рядом на диван, Элли наконец позволила себе дерзость — скользнула боком и, поджав колени, прижалась к нему всем телом. Свет телевизора создавал уют, освещая лежащую на диване пару. Голубоватое мерцание экрана смешивалось с золотым светом камина, отбрасывая танцующие тени на стены. За стенкой шли своим ходом механические часы — их размеренный тик-так сливался с тихим потрескиванием дров. Прохладный ночной воздух шевелил занавеску, принося запах дыма из соседних домов. Элли поёжилась и сильнее прильнула к Джоэлу. «Какой же он невыносимо тёплый.» Её руки сами собой полезли под его футболку, к живому телу, где тепло не перебивалось тканью. Пальцы скользнули по знакомому рельефу мышц, наткнулись на шрам — грубый отпечаток событий в Колорадо — и мягко обвели его контур. В ответ она почувствовала, как его дыхание стало глубже. Но затем он, не отрывая взгляда от экрана, положил ладонь на её руку. Лёгкое давление — попытка остановить. Элли нахмурилась, потянулась к пульту и нажала паузу. — Ты чего? — удивлённо спросил Джоэл. Элли развернулась к нему лицом и серьёзно спросила: — Когда мы уже поговорим? Нормально. О том, что между нами. Джоэл тихо вздохнул, отводя глаза. — Завтра?.. — в голосе едва заметная надежда, что она отпустит тему. — Нет, Джоэл. Я устала, что ты меня отталкиваешь. Я хочу быть ближе. А ты… не позволяешь. Что у тебя в голове? — Не понравится тебе это. — он наклонился вперёд, упёрся локтями в колени и устало потер брови. — Всё равно. Главное — не молчи. — Нам не стоит продолжать. Тебе нужно переехать подальше, найти ровесника. Жить своей жизнью. Это ты хотела услышать? Элли застыла, обескураженная его отстранённым тоном. — Ты серьёзно? После всего, что было? — в голосе дрожали ноты, которые резали его хуже ножа. Он держался. Старался звучать холодно. Но на самом деле — до жути боялся, что она действительно уйдёт. А с ней исчезнет всё: свет, смысл, само дыхание. За окном с воем сорвался ветер — будто сам мир протестовал против его решения. Но он не мог повернуть назад. — Ты подумала о том, что будет лет через десять, а? Я буду почти старик, а ты… — Хватит, — проговорила Элли через зубы, внутри бушевала злость — на него, на все его слова и это грёбанное морализаторство. Джоэл ухмыльнулся и покачал головой: — Ну вот. А говорила, что хочешь знать. Элли вскочила с дивана и прошла по комнате. — Да, я хочу знать, но не эту хрень, что ты выдаёшь, потому что должен. Я хочу знать — чего ты действительно хочешь! — Неважно, чего я хочу, мы не должны... — Только это и важно, Джоэл! — Её глаза горели гневом и болью, кулаки сжались. — Мир в полной жопе, уж ты-то должен понимать! Через эти твои десять лет — я скорее всего сдохну! Нет никакого «будущего» и «после» тоже нет, а ты готов лишиться и того, что может быть «сейчас». Думаешь, что если посильнее меня оттолкнёшь, то всё просто забудется? Нет, как раньше не будет, нам друг без друга всё равно уже жизни нет! Она резко замолчала, зубы впились в нижнюю губу. Ветер за окном неожиданно стих, и в этой паузе мерное тиканье часов звучало оглушительно громко. Она сделала пару шагов к нему и продолжила уже тише. — С Кэт, Диной… с ними было легко. — Она села обратно на диван. — С тобой — страшно. Потому что ты имеешь значение. Она прижала ладонь к его груди, прямо над бешено колотящимся сердцем. — Я доверяю только тебе. А ведь ты столько раз мне врал… Но у меня даже злиться на тебя не получается. Потому что, несмотря на обстоятельства, на попытки нас разделить… Её пальцы впились в его кожу. — …Я её чувствую. Нашу с тобой связь. Каждой клеточкой своей души. Она обхватила ладонями его лицо, заглянула в глаза. Его дыхание сбилось, пауза повисла, слёзы, застывшие в глазах, блеснули в свете экрана. — Мне теперь тебя мало, мало того, что было. — Её голос дрожал, но не от страха — от жажды. — Я хочу больше. Всё. Тебя целиком, без остатка. В этот момент в голове Джоэла словно щёлкнул затвор, наконец вставший на место после долгого перекоса. Корка льда треснула, и из глубины, из-за всех этих слоёв вины, вдруг прорвалось простое и ясное: Она выбрала тебя. Даже зная всё. — Элли, — прошептал он, утыкаясь лбом в её лоб. Он закрыл глаза. Она была так близко и пахла так дурманяще прекрасно — солнцем и ветром, не тем, что гуляет по руинам, а тем, что несёт с собой весну. Жизнь. Свободу. Любовь. Он никогда не сможет её отпустить. И отдать никому не сможет. Его место — рядом с ней. — Ты — моё пристанище. Защита от всего плохого... снаружи и внутри меня. — И ты единственный, — Элли прикоснулась к его щеке, обводя морщины у глаз, — кто знает меня настоящую и видит не монстра, а меня. А я… — её пальцы скользнули в волосы, — знаю тебя. Кто ты был, и есть, и принимаю тебя всего, с морщинами, — она провела большим пальцем по бороде, — и с сединой. Джоэл вдохнул — так глубоко, будто впервые за все эти годы. В этой паузе, возникшей между ними, Элли скользнула дрожащими ладонями по его шее. — Когда я с тобой... — она снова прикусила губу, солёная дорожка скатилась по щеке, — я дома. Где бы мы ни были. И хочу чувствовать это каждую секунду нашей блядской жизни. Лёд рассыпался. Он схватил её лицо загрубевшими руками. Глаза пробежали по её чертам — губы, припухшие от укусов, зелёные глаза, сияющие болью и надеждой. — Я тоже, малышка. Я тоже. И впился в её нежные губы, своими сухими, горячими, в жадном, почти болезненном поцелуе. Внутри него, впервые за много лет, пульсировали не сдерживаемые более чувства. Он был готов отдать ей своё сердце и душу. Отдать всё, что у него осталось - каждый шрам, каждый грех, каждый оставшийся вздох, лишь бы быть рядом, сжимать ее нежную кожу до боли, слушать ее шутки, её смех, её прерывистое дыхание, её стоны по ночам. Элли знала — сейчас Джоэл не просто целовал её. Он скреплял клятву. Обещал ей весь мир — и ту толику неба, что ещё осталась за гниющими тучами их реальности. Она прильнула к нему, так сильно, что рёбра Джоэла вдавились ей в грудь, но боль была сладкой – он наконец-то по-настоящему рядом. Его руки скользнули по спине, пальцы сжали её с неистовой силой, его дыхание, тяжёлое, прерывистое обожгло шею, и от этого будто электрический заряд прошёл по телу, сошедшись в точке внизу живота. И она почти обмякла в его руках, когда пальцы его скользнули под футболку, огладили теплую кожу у ребра. Элли провела языком по его нижней губе, зелёные глаза блеснули в полумраке. - Возьми меня, Джоэл. – простонала ему в рот. - Хочу тебя, хочу. Всего. Сейчас. – продолжала шептать, пока он целовал её шею, прикусывая кожу, медленно спускаясь вниз. От его губ, от колкости бороды, всё внутри сворачивалось в узел, желание, нестерпимым жаром пульсировало, требовало, жгло. Джоэл снял с Элли футболку, затем помог её дрожащим пальцам стянуть с себя свою. Элли скользнула по нему взглядом -  крепкая грудь, испещренные шрамами сильные руки, широкие плечи, дорожка волос на животе, уходящая под резинку штанов. Дыхание сбилось, сердце заколотилось чаще. Он подхватил её под плечи, перевернул на спину, навис сверху. Её кожа в полумраке была шёлковая, почти прозрачная. «Совершенство» — Чем я тебя заслужил? — прошептал он, осыпая поцелуями её веснушки — на лице, шее, спускаясь к плечам. Когда коснулся груди, Элли выгнулась навстречу его губам, покрываясь мурашками от одного лишь дыхания на коже. — Не слишком колючий? — пробормотал Джоэл, проводя пальцами по своей щетине, прежде чем снова коснуться её. Элли прижала ладонь к его щеке, провела вниз, к подбородку. — Нет. Мне нравится. Он обвёл языком сосок, прикусил губами. Элли изогнулась дугой, стон сорвался с губ, пальцы запутались в его волосах. Джоэл стянул остатки одежды, наклонился, сокращая расстояние. Элли обхватила его бёдра своими, воздуха перестало хватать. — Обними меня. Крепко. Он просунул руки под неё, приподнялся на локтях. — Так? — Крепче. Он прижал её к себе сильнее, тела слились. Его плоть упёрлась в её мягкие, тёплые складки — она была вся мокрая от желания. И едва сдержался, чтобы не ворваться резко, до упора, прямо сейчас.  Рвано выдохнув, он медленно, аккуратно начал входить в неё, глаза в глаза, ловя реакцию, боясь причинить боль. Когда проник глубже, заполнил полностью, зрачки Элли расширились, а губа оказалась закушенной до крови. Тело её сжалось вокруг него — тесно, жарко, влажно, как будто создана для него. Она выдохнула стон, спина выгнулась, пальцы впились в плечи. — Да... – прошептала. — Теперь достаточно близко. Он начал двигаться — неспешно, тягуче, почти мучительно, выходя из неё полностью и вновь вжимаясь до основания, чувствуя, как она раскрывается навстречу, как каждый толчок отдаётся в ней пульсацией и жаром. Постепенно он набирал темп, — её бёдра обхватили его талию, пот скользил по коже. Он провёл языком по ключице, слизывая солёные капли, и приник к её губам, ловя ртом каждый стон, смешивая дыхание. Она была на грани, цеплялась за него, ногтями оставляя красные дорожки на спине. Стоны становились глубже, протяжнее, когда волна накрыла её — тело содрогнулось, сжалось вокруг него спазмом. — Джоэл… От того, как томно она произнесла его имя, сердце забилось так, что казалось — вот-вот упадёт к её ногам. И он прижал Элли крепче, осыпая поцелуями её лицо, шею, грудь, шепча в кожу: «Малышка... любимая... моя». Зарылся носом в волосы, упиваясь их запахом, пьянея всё сильнее; его тяжёлое дыхание тонуло в рыжих прядях. Он двигался в ней размашисто, плавно, пока волна — мощная, горячая — не захлестнула и его. Выскользнув, он прижался губами к её виску, а реальность сузилась до тепла её кожи, до тихого биения в груди под его ладонью. И в этот миг за окном не было руин заражённого мира. Не было страха, одиночества, потерь. Были только они — два сломленных существа, нашедшие друг в друге спасение.

***

Засыпая позже в его объятиях под мерный стрёкот сверчков, обессиленная и счастливая Элли впервые за долгое время почувствовала — ей совсем не страшно. Уже проваливаясь в сон ей показалось, что она не в кровати сейчас, а на мягком облаке, плывет по небу. Странная, теплая эйфория охватила ей. — Я люблю тебя, Джоэл. – прошептал сонный голос. — И я тебя, малышка. Бесконечно. Напомню ей об этом завтра. И послезавтра. И буду говорить каждый день, сколько нам отпущено. Пусть мир горит. Пусть совесть шепчет о грехе. Пусть годы за плечами кричат, что он не имеет права. Джоэл Миллер всё равно выберет это — выберет её. Впервые в жизни он позволит себе быть счастливым.

***

Утром, Элли проснулась в объятиях Джоэла. Она была абсолютно обнаженной, впрочем, как и он, и воспоминания вчерашней ночи хлынули в сознание, заставив покраснеть. Она приподнялась на локте и посмотрела на мужчину рядом. Его дыхание было медленным, размеренным, лицо — спокойным, почти умиротворённым; ему явно не снились кошмары.

Она аккуратно провела пальцем по коже у ключицы — тёплой, гладкой, скользнула по лёгкой шероховатости шрама.

Джоэл пошевелился и приоткрыл глаза.

Элли улыбнулась и уткнулась подбородком в его грудь, ощущая, как его руки лениво сомкнулись на её спине.

Он взглядом прошёлся по её растрёпанным волосам, по оголённому плечу, и уголки его губ растянулись улыбке.

- Джоэл?

-М?

- Мы теперь… кто? – прошептала она.

Он задержал взгляд на её лице, будто хотел запомнить каждую черту, каждую веснушку, и только потом прижав её крепче, на выдохе ответил:

— Никто... Никто, кроме нас.