Невидимый/El Invisible

For conversation flow.

I'm shoved in your cage, to wage this rage,

Don't let me go.

A kick and a scream is all that seems

to mean a log thus far.

I won't let you on my stage, my page,

You can't know, yet you have to know.I only want you to see

My favorite part of me,

And not my ugly side...

Not my ugly side.

Ugly Side by Blue October

— Мацуда, что у тебя там? Я писал Ватари положить мне это круглое жёсткое мороженое, но я его не вижу. Он что, не донёс всё сам и отправил тебя? А, вот оно… арбузное? Ладно, тоже пойдёт, давай сюда. — Рюдзаки, как хищный зверь, накинулся на зелёные моти, задрав голову и закидывая себе в рот одно за другим. Разумеется, увидев здесь полицейского, он сразу сложил дважды два. Мацуда смущённо переминался с ноги на ногу. — Эм, Лайт, можно тебя на минуту… Мне нужно кое-что уточнить у тебя… наедине. — Иди-иди, Лайт-кун. Я потом всё прослушаю, а сейчас у меня как раз есть дела. — Детектив уже яростно откручивал крышечку содовой, предвкушая, как пузырьки будут ощущаться на языке после холодного десерта. Чувство азарта всегда вызывало у него дичайший голод. Лайт старался выглядеть как можно более непринуждённо, но покрасневшие уши выдавали, что он уже начал осознавать весь ужас ситуации. — Конечно, Мацуда. Произошло что-нибудь важное? Что-то с Ватари? — Лайт, к своему стыду, сейчас как никогда мечтал, чтобы что-то важное произошло, а может даже и с Ватари, несмотря на всё его уважение к нему, потому что если Мацуда здесь вместо него не поэтому, а из-за их опоздания, то… — Лайт, твой отец…шеф Ягами переживал, что вы снова задерживаетесь, и попросил меня проверить, всё ли у вас хорошо. — Да, всё в порядке, просто мы с Рюдзаки отрабатывали одну версию… о том, что у нового Киры может быть денежная мотивация, и пытались отыграть кое-какой сценарий, — Лайт звучал поразительно правдоподобно, даже осознавая, что говорит полную чушь, — Но пока не пришли ни к каким выводам. Мы сейчас спустимся, — подросток вежливо склонил подбородок к груди, намекая на то, что им пора ненадолго попрощаться. — Да, конечно… Я скажу, что вы скоро будете. — Мацуда сделал шаг назад, споткнулся о полку для обуви у двери, и с извинениями закрыл за собой дверь. — Лайт-кун, когда ложь очевидна, не нужно говорить её с таким серьёзным видом. Иначе даже Мацуда запомнит, с каким честным лицом ты способен врать, и сделает выводы. — Я думал, ты дал нам право приватной беседы. — Эл уловил самодовольство в его голосе. «Думает, я подыграю ему перед отцом?» — Извини, длина цепи не позволила мне отойти дальше, а есть в туалете как-то не хотелось. — Он резко сменил тему: — Я предлагаю признать, что ты совсем не распознаёшь блеф, хотя твоим аналитическим способностям можно поаплодировать. Ещё чуть-чуть, и ты бы одержал победу. — Я просто не привык иметь дело с кем-то, способным блефовать девять часов подряд, Рюдзаки. — Лайт скрестил руки на груди и приподнял подбородок. — Неужели? А я привык. — Эл закусил ноготь большого пальца и сделал то, что можно было охарактеризовать как улыбку, если бы его мимика обладала должной подвижностью. Лайт закатил глаза и пошёл в сторону душа.

***

Спустя пятнадцать минут они заняли свои места в штабе расследования. Моги, макающий уже третье печенье в свой чай одной рукой, что-то писал другой в блокноте, и лишь коротко поприветствовал их. Мацуда и Айдзава же резко изменились в лицах и, глядя куда угодно, кроме лица Ягами-старшего, имитировали увлечённую работу. Вернувшись в штаб после сцены в номере, Мацуда поделился увиденным только с Айдзавой; шефу же он ничего не успел доложить, так как тот как раз вовремя отлучился для звонка домой. Он хотел сказать ровно то, что ему озвучил Лайт, добавив, что диалог происходил в окружении беспорядка из покерных фишек, и таким образом оставить право на осмысление ситуации шефу. Но он также не хотел выглядеть в глазах Лайта плохо, потому что тот был единственным в команде, кто всегда воспринимал его всерьёз и не был с ним груб. Ягами-старший отвлёкся от разглядывания записей с камер наблюдения в коридоре и повернулся к детективу и его заключённому. — Рюдзаки, Лайт задержался на час и не ответил на звонок своей матери и сестры в запланированное время. Уже второй раз. Я хотел бы напомнить, что это его единственная возможность общения с семьёй в текущей ситуации. Не мог бы ты объяснить почему так вышло? Сердце Лайта забилось в три раза быстрее обычного — отец никогда в жизни без веского повода не был так несдержан, а эта реплика звучала как претензия к L, который на данный момент был его непосредственным начальником. «Он точно обо всём уже узнал…» — А также его зуб до сих пор…— Соитиро не успел закончить, потому что детектив равнодушно перебил его. — Почему вы спрашиваете это у меня, в то время как ваш сын находится с нами в одной комнате? Не помню, чтобы его возможность говорить была как-то ухудшена потерей одного зуба. Лайт-кун распределяет рабочее время на своё усмотрение, так как он является самым продуктивным из нас на данный момент. — Что ты имеешь в виду? — Соитиро непонимающе посмотрел на Лайта, затем снова на Рюдзаки. Лайт тоже не ожидал такого ответа. — Сегодня утром Лайт выдвинул блестящую гипотезу о том, что новый Кира может быть заинтересован в финансовой выгоде. Нам нужно рассмотреть глав и ключевых сотрудников всех крупных компаний на рынке Японии на период времени, начиная с его заключения. Ягами-старший изменился в лице. Он встал со своего кресла, подошёл к сыну и положил ему руку на плечо. — Я передал маме, что ты всё время занят поимкой Киры. Лайт, ещё недавно молившийся всем богам, чтобы отец ничего не узнал, испытал прилив ярости от обмана Эла. Он не нуждается в том, чтобы детектив его покрывал и выставлял его отца дураком перед подчинённым, который уже видел чем они на самом деле были заняты. «Но разве я не сам это выдумал и сказал Мацуде?» Он медленно выдохнул и собрал всего себя. — Отец, не волнуйся за меня. Мы с Рюдзаки всегда остаёмся на связи, и здание я покидал единственный раз за всё время во время поездки к врачу, и, как видишь, ничего не произошло. И это не из-за Рюдзаки я не могу быть дома, а из-за Киры. — Лайт произнёс эти слова со всей искренностью, потому что больше всего он хотел, чтобы отец знал: его сын позволяет детективу любые проверки, ведь он невиновен и намерен доказать это. «Выставляет меня в лучшем свете перед родителем, который чувствует дурное влияние. Как знакомо», — подумал Эл. Несколько секунд Лайт молчал и затем, снова сделав длинный выдох, продолжил: — Но сегодня мы с Рюдзаки опоздали потому, что всю ночь играли в карты и не уследили за временем. Соитиро не с первого раза осознал услышанное. — В карты? Ты имеешь в виду… — Мы играли в покер. Я не мог уснуть из-за того, что нервничал, и тогда Рюдзаки показал мне эту игру. Мы увлеклись. — Лайт решил быть честным, но до разумного предела – он умолчал о том, что они играли не просто так, а обмениваясь вещами, потому что деньги были только у одного из них. Отец ничего ему на это не ответил. Он огляделся вокруг, но все его подчинённые смотрели в свои мониторы, хотя никто не печатал. В воздухе повисла тишина. Ягами-старший больше не поднял взгляд на сына. — Уже половина одиннадцатого. Остался час до вашего обеденного перерыва, давайте продолжим работу. С этими словами он вернулся за компьютер. Лайт знал это поведение и этот голос: отцу было за него стыдно. Внутри себя Лайт кричал и рвал ногтями кожу на лице, но вслух лишь произнёс: — Я отлучусь в уборную. Эл испытал облегчение: с вероятностью пять процентов Лайт бы просто промолчал, никак не прокомментировав его слова. «Отец будет зол на него, но разочарование близких — иногда цена за свои поступки… К тому же это всего лишь игра. Это для его же блага». Они шли друг за другом по узкому коридору до туалета, и Лайт ни разу не обернулся, чтобы поторопить его. «Хотя мне, разумеется, наплевать», — поправил Эл свои же мысли.