Мир дышит вместе с нами

Работали они в тишине. Но это была не та, привычная, умиротворяющая тишина, прерываемая редкими вздохами и шумом приборов, вызывающая предвкушение открытия. Нет. Она была гнетущей, неловкой, как после неудачной шутки. А шутки у судьбы действительно бывают крайне неудачными. Виктор тонул в болоте из похоти к Джейсу и отвращения к самому себе. Это было не просто желание - это была одержимость. Все его мысли, чувства, сны - были пропитаны Джейсом: его голосом, запахом, взглядом. Взгляд Джейса, направленный на Виктора, вновь напоминал тот, которым он смотрел на него в начале пути. Когда они были только вдвоем в лаборатории, когда Виктор был единственным, кто поддерживал молодого ученого. Единственным. Может быть, именно в этом слове и кроется вся суть. Потому что Джейс смотрел на него так только тогда, когда они оставались наедине. Когда никого не было рядом, чтобы сравнить, чтобы выбрать. Ведь будь у Талиса выбор, он, наверное, никогда бы не обратил на него внимания. Так думал Виктор. И эта мысль грызла изнутри. … Джейс сидел на полу, подсоединял готовые внутренние элементы конструкции к корпусу. Рукам было чем заняться, а вот голове - нет. Перед глазами стояла картинка, врезавшаяся в память: пальцы Виктора, сжимающие его член. Такое невозможно забыть, невозможно стереть из памяти. Джейс не понимал лишь одного - зачем? Он пытался найти объяснение. Логичное. Рациональное. Возможно, Виктор столкнулся с изменениями в своем теле. Ему стало интересно, и он решил потрогать Джейса, чтобы сравнить...? Оценить? Исследовать? Или ещё что-то. Как бы Джейс ни пытался, оправдать поведение Виктора у него не выходило. Куда хуже была не причина, а его собственная реакция - ему понравилось. Ему, блять, понравилось. И это пугало. Джейс всегда знал, что ему нравятся и парни, и девушки, но вот позволять себе такие мысли в сторону Виктора - это было под запретом. Его напарник сразу ясно дал понять, что его не интересует такое взаимодействие с кем-либо. Поэтому Джейс держал дистанцию. Он восхищался его умом, памятью, находчивостью, силой воли, стремлением изменить мир. Иногда, почти украдкой, отмечал, каким привлекательным может быть его профиль в свете лампы, как красиво выглядит стройная фигура в форме академии. Но стоило мыслям перейти черту — и он давал себе мысленную пощечину. Виктор был неприкосновенен для его фантазий. Он был в его глазах чист и незапятнан настолько, что даже одна грязная мысль могла оставить след. Сейчас же эта граница с треском разрушилась. К Виктору хотелось прикасаться, о нем хотелось думать, его было невозможно не желать. Физические барьеры стерлись первыми - это тело Виктора было сильным, здоровым, выносливым. А этим утром рухнули и моральные. Джейс обернулся. Его взгляд упал на длинные пальцы, уверенно сжимающие паяльник. Джейс физически почувствовал, как горячий ком упал на дно живота, скручивая внутренности в тугой узел. Он понял, сегодня ему стоит поработать отдельно. -Я в кузницу, нужно доделать крепление, - сообщил он, вставая с пола. -Разве это не может подождать? Мы вроде бы договорились сначала установить внутренние элементы, и только потом... -Мне кажется, что все же стоит сделать это заранее, - перебил Талис, слишком быстро, чтобы это не выглядело странно. -Как знаешь, - отозвался Виктор и вернулся к работе. Но Джейс знал: он сбежал. Он просто не мог оставаться рядом с человеком, которого мысленно... осквернил. Талис спрятался в кузнице, разжёг горн, нервно содрал с себя рубашку и бросил ее в сторону, надел на руки защитные перчатки и достал листы металла. Удары молота резонировали с его гневом: на самого себя, на Виктора, на судьбу. На то, что это тело теперь здоровое, а значит - доступное. Он не имел права покушаться на него, но не мог ничего с собой поделать. К концу работы он смотрел на готовые крепления, чувствуя лишь гулкое опустошение в груди и тяжесть в паху. Джейс снижает температуру в печи, бросает перчатки и идёт за стол в углу. С грохотом садится на стул, на котором сидел Виктор, и роняет голову на руки. Он воет. Борется с собой, но не может ничего поделать. Его рука опускается на пах, пальцы пережимают член у основания, доставляя боль. В голове лицо Виктора, руки Виктора, стояк, чтоб его, Виктора. Джейс сдается, откидывается на спинку кресла, пробираясь пальцами под ткань трусов, зажмуривая глаза. На внутренней стороне век, яркие блики выстраиваются в картинку красивых стройных ног, шрама под коленкой и родинки прямо на ягодице. Талису было до дрожи интересно, какая на ощупь задница Виктора. Как он отреагирует, если Джейс потрогает его? Ударит? Возненавидит? Не позволит больше никогда прикоснуться? Джейс этого знать не хотел. Он бы никогда не позволил себе причинить Виктору боль. Никогда. Виктор заслуживает самого лучшего отношения. Заботы, любви, поддержки и при этом ни капли жалости. Виктор ненавидит жалость. А Джейс был тем, кто делал больно, кто бросил, кто не дал спокойно умереть, чтобы потом попытаться убить. Рука Джейса грубо и быстро двигается вдоль члена. Он будто не дрочит, а пытается выбить из себя неконтролируемое желание, которое он подавлял слишком долго, годами позволяя себе думать о Викторе лишь как о друге и напарнике. Но даже его пресловутое "партнёр" - подразумевало совсем иное. Джейс стыдливо кончил в ладонь, но оргазм не принес привычной расслабленности и удовлетворения, лишь стыд и отвращение. Виктор его не простит: ни за осквернение, ни за выстрел из молота, ни за то, что он превратил его в чудовище. У этих чувств нет шансов. Джейс отмыл со своих рук следы преступления, забрал со стола крепление и вернулся в их лабораторию ближе к ночи, наивно полагая, что Виктор уже покинул ее. Но, разумеется, он все ещё был внутри. Виктор выглядел сосредоточенным, словно весь день и не замечал, что его напарник исчез. Джейс махнул ему рукой в знак приветствия, на что Виктор лишь кивнул и вернулся к работе. Он не стал задавать вопросов. Джейс положил детали рядом с корпусом. В комнате все ещё было тихо. Виктор отложил паяльник, отключил его и снял защитные очки. -Закончил, - сообщил он. -Я тоже, - отозвался Джейс. Их взгляды встретились. Они смотрели друг на друга слишком долго, будто каждый хотел что-то сказать, но никак не решался. Воздух между ними стал плотным, тяжелым, вязким. -Хватит на сегодня, - наконец сказал Виктор, отводя взгляд. - Пошли спать, времени у нас здесь предостаточно.