Stages of love

      Мне снился сон.       Проекция одного очень значимого воспоминания о нас.       И я с удовольствием окунулся прямо в недры, пока мое счастье, тихо посапывало в крепком кольце моих рук.       — Дан, куда мы едем, в городе же карантин? — женщина покачала головой, уставившись на загадочного мужчину, который молчал уже около часа.       — Приехали. Держи. — припарковавшись на одной из центральных улиц города, Дан залез в бардачок, доставая две пары темных очков и черную кепку, подобно его, только на пару размеров меньше.       — А это еще зачем? — она растерянно уставилась на мужчину.       — Давно в метро спускалась? — неожиданный вопрос, вогнал её в ступор.       — Что?       — Пошли. — он вышел и открыл её дверь, обойдя машину сзади, она недоверчиво смотрел, но не стала спорить. Как на нее непохоже, но он знал что ей понравится, ведь карантин сковал её и их общую любовь к друг другу приключениям.       — На нас все смотрят. — причитала Кароль, отойдя от машины на сто метров и уже желая вернуться и спрятаться в ней.       — Исправим. — ответил он заходя в аптеку, пока она оглядывалась.        Центр Киева. Маленькая улица с двухэтажными домиками, окруженная зеленью и подсвеченная последними лучами, скрывшегося солнца. Давно не была здесь в качестве пешехода. Обратная сторона популярности. Погулять по городу она могла только ночью, когда должна была высыпаться, готовясь к выступлениям.        Она скучала, правда скучала, но она такая свободная, странно звучит, с учетом того, что свободы на карантине ноль. Но дело далеко не в этом вирусе. А в нем.        — Масочный режим соблюдаем! — он заботливо скрыл её лицо черной маской, а после надел на себя.        Пройдя дальше, они как будто оказались в ускоренной съемке, хоть это и был центр, все спешили домой, пока двое подозрительных людей, шли медленным шагом, разговаривая о своем.        — Всем всё равно…— не веря, проговорила Кароль. Тогда Дан, приспустил маску, целуя прямо в пухлые губы, а она отвечает на этот поцелуй с таким напором, что ему приходится прервать его, натягивая женскую кепку прямо на нос и заливаясь басистым смехом.       — Тина Кароль? — девушка лет двадцати, смотрит на них открыв рот от удивления, капаясь в кармане куртки, видимо чтобы достать телефон.       Три. Два. Один. Дан срывается с места, держа её за руку, спускаясь в переход, неумышленно расталкивая толпу негодующих граждан. Добежав до турникета, он ставит Тину перед собой и прикладывая карту, минует его, под злобный крик контролера. Дан лишь смеется, словно маленький ребенок, напакостивший всем в детском саду и с легкостью бежит вниз по эскалатору, пока запыхавшаяся Тина пыталась делать тоже самое.        Двери вагона закрылись, почти закрылись, когда он вытянул руку, пропуская её вперед. Пара, которая сводит с ума всех и вся, стоит сейчас перед ними, запыхавшееся, влюбленные, свободные. Такие разные, но и такие одинаковые, а всем все равно, все зависли у экранов своих телефонов, не замечая ничего вокруг. Но не они, которые стояли по разным сторонам двери, будто и не были знакомы вовсе. Лицо певицы все выдавало, может она и хорошо научилась скрываться за красной помадой и напористым, властным взглядом, но не для Дана. Он знал каждую эмоцию, каждый прищур глаз и даже, когда она говорила что всё хорошо, натягивая обрамленную помадой, улыбку, он качал головой и долго обнимал, пока её стены по кирпичику, возведенные за долгие годы упорной работы, рушились на глазах, карих глазах.       — Дан, ты что совсем? Что это было? — спросила она едва слышно, из-за шума летящего поезда.       — Это свобода, малыш… — он провел по её щеке подушечками пальцев и взял за руку, выходя из опустевшего вагона. Вмиг они оказались на главной площади города. Она была здесь в последний раз, когда выступала с масштабным концертом, а если говорить о простом гуляющем человеке, наверное никогда, или она уже не помнит этого.        Теперь уже она руководила процессом. Услышав знакомые мелодии, Тина, слишком резко потянула за руку Дана и вырвалась вперед, теряясь в толпе. Но она, как очарованная, продолжила идти вперед, уже отчетливо слыша одну из её любимых песен "Хочешь?".       — Дан? — она обернулась, но увидела лишь толпу незнакомых людей, где черных кепок не было вовсе.        Внимательно оглядев каждый периметр вокруг, она не встретилась со своими карими глазами, но знала что он видит её, наблюдает. Тогда, она повернулась к исполнителю, парнишке лет восемнадцати, и принялась наслаждаться выступлением, которое становилось ярче и уверенней с каждым словом. А после, несколько пар вышло из толпы слушателей, начиная медленные танец. Тогда, слишком знакомые мужские руки, которые держали небольшой букет ромашек, появились сзади, располагаясь на талии.        — Пойдем! — она не замечала ничего, даже красивого букета, а лишь следовала зову сердца, и устроив свои руки на мужских плечах, принялась двигаться в такт, снимая маску.       — Хочешь я взорву все звезды… — напевал он в унисон с исполнителем, убирая очки и маску, на землю, прямо рядом с цветами.       — Что мешают спать? — продолжила она, переходя с шепота на обычный, такой мелодичный голос.       — Моей огромной любви — она обхватила его так крепко, что чувствовала зарождение его голоса в самых недрах грудной клетки, словно была на персональном концерте.       — Хватит нам двоим с головою. — дыхание певицы прихватило тогда, когда он поднял ее в воздух, слишком резко и легко.       — Про тебя отдам все песни я. — шепнул он, вновь накрывая женские губы своими и даря незабываемые эмоции от казалось бы, простого вечера в городе. Хотя, с друг другом не один вечер не будет простым.       — Не надо отдавать песни, они мне нравятся. — исполнитель закончил свое выступление, когда мужчина в маске подошел, оставляя купюру и вернулся, взяв её за руку.       — Дан, я — она запнулась, словно сошла с американских горок, ощущая весь спектр эмоций за короткое время. — я хочу так всегда.       — Так, это как?        — Свободно.       Как и свойственно снам, они обрываются в самый неподходящий момент.       Дан резко открыл глаза, не понимая где находится. Но, опустил взгляд и тут же успокоился, страшившись разбудить его девочку, мирно спящую прямо у его сердца.  Дан улыбался, не мог не улыбаться.       Он улыбался, пока в его голову закрадывался один неразрешимый вопрос — Что они будут делать дальше?        Вопрос, укравший у него сон и спокойствие на весь остаток такой прекрасной ночи. Их ночи.